«Это мантия-невидимка», – выдохнул Рон с выражением благоговения на лице.
Я же изучал записку, спрятанную в её складках. Она была без подписи, и моя паранойя кричала мне сжечь мантию, прежде чем её смогут использовать против меня.
«Но кто мог мне её прислать? – размышлял я вслух. – Я имею в виду, что эта вещь стоит больше, чем твоя жизнь, Рон. Честно говоря, я мог бы продать всю твою семью и купить только несколько футов. А у тебя очень большая семья».
П/п: Фут (от англ. foot – ступня) – единица измерения длины в британской системе мер. 1 фут = 12 дюймов = 30,48 см.
У меня было не так уж много союзников. Семья Поттеров была мертва, и все богатейшие чистокровные хотели меня убить. В конце концов, я пришёл к выводу, что это, должно быть, было дело рук Дамблдора.
Я не был уверен, как это могло быть использовано против меня, но никакой другой причины для такого подарка не было.
Дамблдор был гораздо более великим Тёмным Лордом, чем я когда-либо мог надеяться стать. Он был на пятьдесят шагов впереди всех остальных, настолько далеко впереди, что к тому времени, когда его планы осуществлялись, все, кто в них участвовал, уже умерли. Моей единственной надеждой вывести его из равновесия было действовать, не планируя ничего наперёд.
*
«Эм, Гарри?»
«Да, Гермиона?»
«Почему ты – летающая голова?»
Я ухмыльнулся: «Кто-то подарил мне на Рождество мантию-невидимку. Эти штуки изнашиваются через пару лет, так что я решил, что могу ей попользоваться. После того как мне наскучило сбивать людей с толку, я решил, что буду носить её как обычный плащ».
«О, – сказала девочка, – думаю, это имеет смысл».
*
«Ради всего святого, Гарри, прошло уже три дня, ты когда-нибудь снимешь уже эту дурацкую мантию?» – простонала Гермиона.
«Мантия вовсе не дурацкая», – настаивал я.
Уизли вздохнул: «Приятель, это становится каким-то странным».
«Послушайте, она очень полезна. Я могу использовать её, чтобы прятаться и пугать людей, и она отлично подходит для шпионажа. Вообще-то, вот, давайте-ка я вам покажу».
Я накинул мантию на своих спутников. Когда в течение следующих нескольких минут единственным человеком, который прошёл мимо, был Лонгботтом, разыскивающий свою жабу, Гермиона, казалось, была готова рвануть прочь. Как вдруг мимо прошла закутанная фигура.
«Философский камень скоро будет нашим», – бормотала фигура.
«Ха! – воскликнул я. – Я же говорил, что она полезна».
*
«Я не могу допустить, чтобы камень достался кому-то другому», – объявил я своим приспешникам. К счастью, те не заметили, что я сказал «кому-то другому», вместо просто «кому-то».
«Мы идём с тобой», – сказал Уизли, и Гермиона кивнула в знак согласия.
Я слабо рассмеялся. Дамблдора не было в замке, и сегодня вечером у меня был единственный шанс украсть Философский камень. «О, вам не обязательно это делать. Мне действительно не нужны свидетели– э-э, то есть, компаньоны. У меня всё под контролем. В конце концов, я победил Волан-де-Морта».
«Ты *не* пойдёшь один», – настаивала Гермиона.
Глупые, назойливые приспешники.
*
«Stupefy», – протянул я, ухмыляясь, когда цербер застыл на месте.
«Итак, что мы теперь будем делать?» – спросил Уизли.
«Люк!» – воскликнула Гермиона.
Я шагнул вперёд и открыл люк: «Теперь мы должны быть очень осторожны, потому что там может быть что угодно. В конце концов, это охрана очень грозного артефакта, так что ловушки почти наверняка смертельно опасны… Рон, ты первый».
«Подожди, а почему это я должен быть первым?» – спросил тот.
Я вздохнул: «Ну, мы вряд ли можем позволить себе потерять Гермиону, она знает всё. Но в основном это потому, что ты самый гриффиндорский из всех нас».
Уизли воспринял это как комплимент. Это не было задумано как оный, но, тем не менее, заставило его спуститься в люк, так что я вряд ли мог жаловаться.
«Уа! Здесь что-то есть, – крикнул он. – Я полностью им окутан, и оно продолжает меня тянуть».
«Хм… Lumos», – свет позволил мне заглянуть в люк. Оглядываясь назад, я, вероятно, мог бы сделать это до того, как посылать туда одного из своих приспешников, но сейчас не было смысла об этом беспокоиться.
Другого окутывало несколько рядов лоз. Я нахмурился: «Incendio».
«А-а!» – закричал Уизли.
Как только лозы были достаточно расчищены, я спрыгнул вниз, а за мной и Гермиона. Уизли же корчился на полу, скуля.
Гермиона спросила: «Рон, ты в порядке?»
Тот простонал: «Тебе действительно нужно было меня поджигать?»
«Вообще-то, да, – ответила за меня Гермиона, осматривая сморщенные остатки растения. – Это Дьявольские силки. Они очень чувствительны к свету. С таким количеством света Люмоса, вероятно, бы не хватило, чтобы тебя освободить. Не могу поверить, что ты так быстро их распознал, Гарри».
Я сказал: «Я очень талантливый, и это похвально, что ты нашла время просветить Рона».
…и меня. Честно говоря, я ничегошеньки не знал о Дьявольских силках. Однако большинство растений плохо реагировали на огонь, а Incendio было одним из тех маленьких заклинаний, которые полезны в любой ситуации.
«Эм, ты можешь встать?» – спросила Гермиона.
«Нет …»
«Нам просто придётся идти дальше без него», – заявил я.
«Но он ранен! – сказала Гермиона. – Мы не можем просто оставить его здесь».
«О, с ним всё будет в порядке, – сказал я. – Верно, Рон?»
Тот снова застонал.
«Уверен, что это означает “верно”. Пойдём, Гермиона».
Убедить её оказалось гораздо легче, чем я ожидал. По-моему, она даже не оглянулась, пока мы шли в следующую комнату, оказавшуюся заполненной летающими ключами и мётлами.
Гермиона нахмурилась, глядя на стаю ключей: «Один из них должен открывать дверь, возможно, что-то более старое и серебряное, чтобы соответствовать ручке. Полагаю, нам придётся воспользоваться мётлами и поймать его. Но никто из нас не умеет летать… Если бы только Рон не пострадал…»
«Эй, он нам не нужен, – сказал я. – Accio работающий ключ».
Серебряный ключ с ярко-голубыми крылышками – одно уже было помято – молнией прилетел мне в руку. Когда я вставил его в замочную скважину, дверь тут же открылась.
Она ахнула. «Как тебе это удалось?»
«Гермиона, там, наверху, должно быть, пятьдесят ключей. Не могут же все они быть настоящими ключами, которые открывают те или иные вещи. Это было бы нелепо. Гораздо разумнее было бы сделать кучу поддельных ключей и только один работающий».
Магия становилась намного проще при правильном использовании прилагательных.
*
В соседней комнате стоял набор гигантских шахмат, которые преградили нам путь, когда мы попытались пройти мимо.
«Нам нужно сыграть, – сказала Гермиона. – Ох, теперь я действительно хочу, чтобы Рон был здесь».
«Мы могли бы просто перелететь, – сказал я. –Там ведь есть мётлы».
Гермиона прикусила губу: «Я не очень люблю летать!»
Я погладил её по голове, что выглядело бы гораздо более покровительственно, если бы мне не пришлось для этого тянуться: «Ни один разумный, на самом деле, не *любит* летать. Это означает подниматься высоко в воздух на очень тонкой планке с минимальными защитными чарами».
«Ты не заставляешь меня чувствовать себя легче», – сказала Гермиона.
Ах, да, утешение. Я мог бы это сделать: «…Но, при должной осторожности, мы, надеюсь, избежим ужасной смерти».
Гермиона слегка позеленела. Взяв мётлы из предыдущей комнаты, я протянул одну ей, и мы взлетели. По общему признанию, на то, чтобы преодолеть расстояние длиной в тридцать футов, не должно было уходить десяти минут. И всё же я чувствую, нас оправдывал тот факт, что никто из нас так и не упал и не разбился насмерть.
П/п: 30 футов = 9,14 м.
*
Нас окружило чёрное пламя. Мы держались от него подальше, потому что никто из нас не хотел закончить так же, как Уизли. Однако Гермиона достаточно быстро разгадала загадку.
«Эта пропустит нас вперёд, эта – назад, а это – яд», – сказала она.
Я взял крошечную бутылочку, которая должна была послать выпившего вперёд: «Похоже, хватит только на одного из нас, Гермиона. Пойду, конечно же, я».
Та надулась: «Нет, это не так. Если мы просто будем делать маленькие глоточки…»
Я покачал головой. Мне действительно не нужно было её вмешательство, пока я крал камень: «Нет-нет, этого определённо недостаточно. Кроме того, тебе следует вернуться и отвести Рона в Больничное крыло. Он, вероятно, сейчас умирает».
Гермиона выглядела испуганной: «Ты же сказал, что с ним всё будет в порядке!»
«Да, ну, я был настроен оптимистично. Теперь я уже не так уверен. Я не говорю, что он *точно* в ужасной агонии, но тебе, наверное, стоит всё же проверить».
Она бросила последний взгляд на пламя: «Что ж, полагаю, мне следует это сделать. Хотя мне хотелось бы пойти с тобой…»
Как бы я ни уважал полное безразличие Гермионы к благополучию своего друга, в этот самый момент мог прийти Дамблдор, чтобы меня остановить: «Прощай, Гермиона».
Та быстро меня обняла и пожелала удачи, после чего бросилась обратно в огонь.
*
Я осторожно ступил сквозь чёрное пламя, старательно высматривая любые признаки Философского камня. Нет, мне он не был нужен, не с моими крестражами. Тем не менее, невозможно было быть слишком бессмертным.
Я чуть не упал от шока, когда заметил Квиррела. Профессор сидел на корточках перед богато украшенным зеркалом, на пробу постукивая по стеклу. Я внезапно осознал, что его заикание, идиотизм и ужасное преподавание были всего лишь игрой.
Поскольку я был укрыт мантией-невидимкой, Квиррел ещё не заметил моего присутствия.
«Avada Kedavra», – прошептала я. Слишком сосредоточенный на зеркале, чтобы заметить моё заклинание, тот рухнул на пол. Из его тела тут же поднялся тёмный туман и пронёсся сквозь пламя.
«Это было странно», – быстрым Incendio обуглив труп Квиррела, я отшвырнул его в сторону.
«Итак, как же мне достать Камень?» – моё отражение в зеркале (пожилой, солидного вида профессор) пожало плечами и озорно улыбнулось. Ни физические, ни магические атаки не оказали на зеркало никакого воздействия, и когда я уже был готов врезаться в эту штуку головой, сквозь пламя прорвался Дамблдор.
«Директор! – удивлённо воскликнул я. – Это не то, чем кажется. Понимаете, я понял, что кто-то собирается украсть Камень, и Квиррел напал на меня, а потом его вдруг охватило пламя».
Я замахал для выразительности руками. Вот почему я обычно подготавливаю свои истории-прикрытия заранее.
Дамблдор выглядел чрезвычайно довольным, учитывая, что его нынешний преподаватель ЗОТИ оказался мёртвым у его ног. Возможно, он просто испытывал облегчение от того, что тот продержался до конца учебного года: «Это была любовь твоей матери, дорогой мальчик. Она тебя защищает».
Я удивлённо моргнул: «Любовь моей матери – это огонь?»
Он усмехнулся: «Что-то в этом роде».
«Значит, вы меня не накажете?»
«Конечно же, нет», – заверил он меня. Ничего себе, я только что убил учителя, а меня даже не оставят после уроков. Вот когда я ходил в школу, они и близко не были такими снисходительными.
*
Когда мы с моими приспешниками вошли в Большой зал, он уже был украшен зелёным и серебряным. Уизли что-то бормотал себе под нос и дулся, но у меня было отличное настроение. Я помахал Снейпу. Тот даже не зашипел, так что я подозревал, что он тоже пребывал в хорошем настроении. Когда жаба Лонгботтома юркнула под стол, я даже не подумал о том, чтобы на неё наступить.
«Не могу поверить, что мы проиграли кучке змей», – сказал Уизли.
«Им удаётся побеждать уже шесть лет подряд, – сказала Гермиона. – Неудивительно, что они снова это сделали».
Жаба запрыгнула на стол и в данный момент портила пудинг. Один из старших Уизли осторожно обошёл её, держа наготове палочку. Перри, кажется.
Рон сказал: «Это всё потому, что Снейп ублюдок».
Гермиона закатила глаза: «Если бы Гарри не нарывался с ним так часто…»
Я просиял: «О да, это определённо моя вина».
Дамблдор, стоявший в передней части зала, призвал нас к вниманию. Он улыбнулся, как будто не все из нас ещё его раскусили: «Ещё один год позади! И я должен немного побеспокоить вас старческим брюзжанием и пустой болтовней, прежде чем мы приступим к нашему восхитительному пиру. Позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести их в порядок до начала следующего учебного года…»
«Итак, насколько я понимаю, пришло время вручить Кубок школы, и баллы распределяются следующим образом: на четвертом месте Гриффиндор с тремястами баллами; на третьем – Пуффендуй с тремястами пятьюдесятью двумя; на втором – Когтевран с четырьмя сотнями двадцатью шестью; и, на первом месте, Слизерин с четырьмя сотнями семьюдесятью двумя.
Раздались аплодисменты и одобрительные возгласы, в основном от меня. Уизли спросил: «Приятель, что ты делаешь?»
«Демонстрирую хорошее спортивное поведение, – заявил я. – И думаю, это показательно, что я единственный, кто так делает».
«Однако осталось ещё несколько баллов, которые не были присуждены, – произнёс Дамблдор, и его глаза загорелись недобрым намерением. – Мистеру Рональду Уизли, за то, что он сохранил хладнокровие перед лицом огня, я присуждаю пятьдесят баллов. Мисс Гермионе Грейнджер я присуждаю пятьдесят баллов за то, что она набралась смелости и полетела. Мистеру Гарри Поттеру, за защиту незаменимой семейной реликвии, я также присуждаю пятьдесят баллов».
Я нахмурился. Ха, всё ещё было отставание на двадцать два балла. Я действительно ожидал от старика худшего. Я спросил: «В последнее время никто ведь больше не совершал ничего героического, верно?»
Именно в этот момент старший Уизли бросился на жабу Лонгботтома. Он торжествующе воскликнул: «Ага! Вот так, Невилл».
Дамблдор усмехнулся: «И, наконец, мистеру Персивалю Уизли за возвращение потерянного питомца младшему ученику я присуждаю двадцать три балла».
Гриффиндор одобрительно завопил.
«Да ладно, – сказал я. – Он же откровенно жульничает».
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026