Краткое содержание:
Гарри отправляется в Хогвартс и начинает набирать приспешников… э-э, друзей. Набирать друзей.
«Станция где-то здесь», – пробормотал я.
Признаться, прошло очень много времени с тех пор, как я ходил в школу. Я знал, что должен был врезаться в одно из ограждений, но в какое? Стараясь выглядеть невозмутимым, я прислонился к ограждению. Твёрдое. Я переместился влево. Всё ещё твёрдое.
Шесть попыток спустя люди стали странно на меня смотреть. Я застонал, привалившись к стене, только чтобы тут же завалиться назад. К счастью, существовали чары, которые не позволяли магглам замечать подобные вещи.
Я кувыркнулся с десяток раз, заставляя прохожих испуганно отпрыгивать в стороны. Наконец, я приземлился на колени, раскинув руки в стороны.
«Так и было задумано!» – крикнул я.
*
«Это ты тот парень, который попал на станцию, сделав сальто назад?» – спросил рыжеволосый парень, уставившись на меня с подобающим уровнем поклонения.
«Да, – сказал я, – да, это я».
«Я Рон Уизли», – представился тот.
Я вздрогнул. Я помнил Уизли. Они были опасны из-за своей численности. Неважно, скольких ты убил, всегда найдётся другой, который займёт их место. В какой-то момент я посчитал их возможной целью пророчества, но обнаружил, что – в кои-то веки – они не плодились.
«Я Гарри Поттер. Возможно, ты обо мне слышал; я победил Тёмного Лорда Волан-де-Морта. Если ты обо мне не слышал, то я Гарри, и я победил Волан-де-Морта».
У меня не было особого желания болтать, но Уизли был вполне способен поддерживать разговор и без моего участия.
Вскоре после этого в купе просунул голову круглолицый мальчик. «Извините, – сказал он, – но вообще вы видели жабу?»
«Неа, – буркнул я, – а ты кто?»
«Невилл Лонгботтом», – сказал он. Так это был другой ребёнок пророчества. Он выглядел не очень, но я был не из тех, кого можно было обмануть внешностью.
«У меня есть идея, – сказал я. – Accio жаба».
Ко мне примчались четыре жабы, отскакивая от стен. Одна из них даже тащила собой свою клетку.
«Одна из них твоя?»
Лонгботтом кивнул: «Тревор – тот, что слева».
«Хорошо. Я верну его тебе при одном условии. Ты должен дать магическую клятву, что никогда, несмотря ни на что, не причинишь мне вреда, что бы я ни сделал».
«Ч-что?»
Я расхохотался: «Шучу!»
Я не шутил. Лонгботтом был серьёзной угрозой, но я не собирался на него давить. Пока не собирался.
После того как Лонгботтом выбежал из купе с жабой в руках, Уизли повернулся ко мне: «Эй, Гарри, откуда ты знаешь это заклинание?»
«Я победил Волан-де-Морта, ещё будучи младенцем. С тех пор я стал только лучше».
Поезд продолжал тарахтеть, а я не обращал на него внимания. Пару часов спустя в купе зашёл бледный блондинистый мальчик с острым носом, за ним по пятам следовали два лакея. О Мерлин, Люциус наконец-то умудрился себя клонировать.
«Это правда? – спросил Малфой. – По всему поезду говорят, что в этом купе Гарри Поттер».
«В самом деле? – ахнул я. – Гарри Поттер. Ни за что! Ты проверил весь поезд?»
Малфой выглядел удивлённым, но быстро взял себя в руки: «Нет, я не проверял», – сказал он.
«Тогда удачи».
Блондин ушёл.
«Ты что, только что отправил его искать тебя по всему поезду?» – спросил Уизли.
«О, он кажется довольно умным парнем. Уверен, он скоро вернётся».
Час спустя в наше купе ввалился очень недовольный Малфой с покрасневшим от напряжения лицом: «Ты – Гарри Поттер!»
Я напустил на себя невинный вид: «Я никогда и не говорил, что это не так».
«Ну, я Драко Малфой, и я надеялся с тобой поговорить, – он презрительно покосился на Уизли, – наедине».
Уизли же ощетинился. Я протянул руку: «Тише, я точно знаю, как с этим справиться».
Я ухмыльнулся: «Итак, ты хочешь ко мне присоединиться. Твоя дальновидность достойна похвалы, и уверяю тебя, что, если ты решишься стать моим приспешником, я позволю тебе получить частичку моей будущей славы».
Малфой возмущенно зашипел: «Я Малфой. Малфои не становятся приспешниками».
Он выбежал из купе. Люциус всегда был королевой драмы. Полагаю, всё было бы проще, если бы у мальчика не сложилось впечатление, что я себя убил.
«Это было блестяще, Гарри. Ты действительно ему показал», – сказал Уизли.
«Да, наверное. Хотя было бы неплохо иметь приспешника…»
«Я буду твоим приспешником», – предложил он.
Я вздохнул: «Нет. Это было бы слишком просто».
*
Зал наполнился приглушённым шёпотом, пока я приближался к Распределяющей Шляпе. Я же не обращал ни на что внимания, следуя по следам своего молодого «я» и садясь на шаткий табурет. Из Большого зала на меня уставились сотни любопытных лиц, но они быстро исчезли из виду, когда мне на глаза упала Распределяющая Шляпа.
Её голос эхом отдался у меня в ушах: «Я узнаю этот разум, – сказала она, – Том Риддл?»
«Не называй меня так! – я мысленно огрызнулся. – Я – Гарри Поттер».
«Да, я полагаю. Не правда ли?»
Затряслась, посмеиваясь, шляпа. Она продолжила: «Но встречались мы раньше или нет, не имеет большого значения. Вопрос в том, куда тебя определить. Ты не сильно-то изменился. Ты, очевидно, довольно хитёр, амбициозен, говоришь на змеином языке…»
«Гриффиндор».
«Серьёзно? Но ты бы мог преуспеть в Слизерине», – сказала Шляпа.
«Я уже преуспел в Слизерине. Теперь я хочу преуспеть в *Гриффиндоре*».
Шляпа задумчиво хмыкнула: «Так уверен, да? Но это странно. Гриффиндор тебе совсем не подходит. Хуже может быть только Пуффендуй».
«Конечно. Твоя собственная песня фактически признаёт, что это факультет глупых, лишённых амбиций трусов».
«Это не то, к чему я стремилась, но, признаю, это была не самая удачная из моих песен. Возможно, тогда Когтевран, раз уж ты так противишься своему истинному факультету? Ты определённо обладаешь безумием Орлов, и ты достаточно умен».
«Нет, – прошипел я. – Я ненавижу загадки. Отправь меня в Гриффиндор вместе с другими маленькими образцами света».
П/п: Загадка = англ. «riddle» = Риддл.
«Хм…»
«Я уже проклял три артефакта Основателей. Хочешь, чтобы их стало четыре?»
Я слышал перешёптывание других студентов, пока моё распределение всё тянулось и тянулось. Это становилось всё более подозрительным, и я начал опасаться, что могу потерять то небольшое преимущество, которое давала мне моя слава.
«И опять же, с твоей стороны было смело со мной спорить, бросая вызов без надлежащего плана. Это ведь прямо-таки ГРИФФИНДОР».
Последнее слово эхом разнеслось по Залу, и мой новый факультет взорвался радостными возгласами. Я подавил очень слизеринскую ухмылку. В конце концов, не стоило производить плохое первое впечатление.
*
«Теперь, п-пожалуйста, откройте свои книги на с-с-с-странице три-тр-тринадцатой», – заикаясь, проговорил Квиррел.
Как бы я ни ненавидел тратить своё время на идиотов, я напомнил себе, что это было к лучшему. Чем меньше учителей Дамблдору придётся нанять в течение следующих шести лет, тем меньше шансов, что ему случайно попадётся кто-то, способный снять моё проклятие.
Видите ли, у всех по-настоящему сильных проклятий должна была быть исключающая оговорка. Многие из них использовались для наказания за несправедливость. Если несправедливость будет исправлена каким-то другим способом, проклятие прекратит своё действие.
Моё проклятие, наложенное на должности профессора ЗОТИ, будет снято, когда Дамблдор найдёт кандидата, который будет подходить для этой должности так же хорошо, как и я.
Конечно, если бы Дамблдор когда-либо хотел нанять талантливых профессоров, то эту работу получил бы *я*.
*
«Поттер! Что я получу, если смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?» – потребовал ответа Северус Снейп.
Я сказал: «Напиток живой смерти».
Северус усмехнулся: «Напиток живой смерти, *сэр*. Десять баллов с Гриффиндора за неуважение к профессору».
Ах, Северус, мой самый верный слуга. Приятно было видеть, что даже спустя десять лет после моего исчезновения он продолжал нападать на моих врагов. Я подозревал, что это негативно скажется на моей успеваемости по Зельеварению, поскольку в настоящее время я сам был одним из своих врагов. Тем не менее, его преданность была достойна восхищения.
«Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?» – рявкнул он.
«В желудке козы, сэр», – самодовольно ответил я ему.
У Северуса дёрнулся от досады глаз: «Двадцать баллов за ухмылку. В чём разница, Поттер, между клобуком монаха и волчьей отравой?»
«Никакой разницы нет. Хотите услышать его третье название?»
«Пятьдесят баллов за дерзость!» – прорычал Северус.
Я преисполнился решимости в одиночку выиграть в тот год Кубок факультета.
Для Слизерина.
*
«Разве мы не идём на пир по случаю Хеллоуина? Гарри? Э, Гарри?»
Я стиснул зубы, сопротивляясь словесным излияниям Уизли. Тот прицепился ко мне, как какой-то паразит. Почему из всех этих многочисленных Уизли мне достался наименее талантливый?
«Мне не нравятся шумные вечеринки, Рон», – объяснил я с напускным терпением.
Рон заскулил: «Да ладно, будет весело. Пожалуйста?»
«Нет», – сказал я. Мой же самопровозглашённый лучший друг тащился за мной, как бестолковый щенок.
Я проворчал: «О, Мерлина ради. Просто иди уже один, я даже отсюда слышу, как у тебя урчит в животе».
Мальчик в замешательстве сморщил нос: «У меня не урчит в животе».
«Тогда что это… Оу».
Я замолчал при виде огромного тролля. Затащив своего приспешника в ближайшее помещение, я в отчаянии наложил на дверь все известные мне запирающие заклинания.
«Это же туалет для девочек!» – запротестовал Уизли.
«В коридоре *тролль*. И он нас *съест*… Хотя если подумать, может, тебе всё же лучше уйти. Я пока подожду здесь».
«Здесь тролль?» – из кабинки раздался дрожащий голос. Выглянуло заплаканное, покрасневшее лицо Гермионы Грейнджер, первокурсницы Гриффиндора.
Я вздохнул: «Именно это я только что и закончил объяснять. А теперь, если все любезно заткнутся, прежде чем он нас услышит и решит проверить–»
В этот момент дубина тролля проломила дверь, что является главной слабостью большинства запирающих чар. Признаюсь, я запаниковал. Тролли обладали устойчивостью к магии, Уизли был слишком мал, чтобы служить живым щитом, и две смерти за десять лет – это слишком много.
«Evanesco тролль», – пробормотал я. Тролль исчез.
В глазах моего приспешника Уизли отразилось преклонение перед героем: «С ума сойти».
Гермиона спросила: «Куда он делся?»
Я пожал плечами. «А куда девается то, что исчезло?»
Мы постояли там несколько минут, размышляя о природе небытия. По крайней мере, я занимался именно этим. Насчёт детей, не знаю.
Затем, вскоре после того, как мы все должны были умереть ужасной смертью под ударами дубинки, прибыли профессора.
Как обычно.
«О чём вы только думали? – требовательно вопросила МакГонагалл. – Почему вы не в своём общежитии?»
«Мы должны были быть в общежитии?» – спросил Уизли.
«Действительно, – хмыкнул Северус, – но, полагаю, это ниже вашего достоинства – слушать простых профессоров. Пятьдесят баллов с–»
«Подождите! – перебила его Гермиона. – Мы не знали, что должны были где-то быть, потому что нас не было на Пиру. Я… я помогала Гарри и Рону готовиться к Трансфигурации, и мы потеряли счёт времени. Мы направлялись в Большой зал, когда появился тролль. Гарри затащил нас в туалет, и мы спрятались».
«И где же сейчас тролль?» – спросил Северус, злобно сверкнув тёмными глазами.
«Я не знаю, сэр, – ответила она. – Он не смог нас найти, поэтому ушёл несколько минут назад».
«По-моему, он пошёл налево», – сказал я.
Гермиона вздохнула: «Я не совсем уверена. Я никогда не думала, что тролли могут двигаться так *быстро*».
Она уставилась на профессоров большими невинными глазами. Я усмехнулся. Мисс Грейнджер была не только умной, но и, по-видимому, искусной лгуньей и на удивление преданной, учитывая наше прежнее отсутствие отношений. Если бы она была так же талантлива в дуэлях, как и в простой магии, то она была бы похожа на молодую, более здравомыслящую Беллатрису. Когда мы, отпущенные профессорами, поспешили в своё общежитие, я воспользовался возможностью завербовать нового приспешника.
«Гермиона, – ласково произнёс я, – хочешь быть друзьями?»
Мерлин благослови детскую непосредственность.
*
Через стол на меня пялился Дамблдор, пока я ёрзал на своём месте. Надо признать, сражение с горным троллем не могло не привлечь внимания. Особенно учитывая, что его так и не нашли.
«Лимонную дольку, мистер Поттер?»
Я кивнул, незаметно пряча конфету в карман.
«Как ты тут устроился?» – доброжелательно спросил старик.
«Просто замечательно, сэр, – сказал я, старательно подражая дикции своих одноклассников. – Я подружился с Роном, Гермионой и кучей других гриффиндорцев. Чары – это очень здорово, и я очень хорош в Зельеварении. Хотя и не думаю, что особо нравлюсь профессору Снейпу…»
На протяжении всей этой бессвязной речи я не сводил глаз со стола Дамблдора. В конце концов, я был всего лишь робким первокурсником, разговаривающим со страшным-престрашным директором, который мог ЧИТАТЬ МОИ МЫСЛИ.
Дамблдор усмехнулся: «Боюсь, это просто характер Северуса. Не волнуйся, мой мальчик, ты нравишься ему так же, как и все остальные. Но могу я спросить, что такого захватывающего в моём столе?»
Я поморщился. Дамблдор был дьявольски коварен, я знал это, и он слишком хорошо умел разгадывать мои уловки. Теперь у меня не осталось другого выбора, кроме как посмотреть в его мерцающие, читающие мысли глаза. О чём вообще думают первокурсники? Я неохотно поднял взгляд, на моём лице застыла застенчивая улыбка, а в голове всплыло несколько избранных воспоминаний.
«Итак, мистер Поттер, – тот сделал паузу, чтобы прочитать мои мысли. – Я слышал, тебе нравится квиддич?»
Мои глаза расширились: «Разве не всем нравится квиддич?»
По-видимому, убедившись в моей невиновности, директор весело отправил меня восвояси. Я сжал лимонную дольку в кармане. Позже я применил к ней все диагностические чары, какие только были в моём арсенале, но так и не смог выяснить, что тот в неё подмешал.
Я могу только предположить, что он выбрал что-то дьявольски изощрённое.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026