В Большой зал влетели сотни сов, взметнув в воздух океан крыльев и писем. От столов Когтеврана и Слизерина, за которыми завтракали наши иностранные гости, донеслось несколько одобрительных возгласов. Большинство учеников Хогвартса же едва ли заметили их прибытие, уже давно привыкнув к этому ежедневному зрелищу.
Маленькая рыжевато-коричневая сова приземлилась перед Гермионой и изящной лапкой протянула ей последний выпуск «Пророка». Гермиона вручила той кнат. Существо одобрительно ухнуло, но продолжило слоняться на месте, разглядывая наши тарелки.
Я повернулся к Рону и объяснил: «Она хочет твой бекон».
«Это мой бекон, – упрямо заявил тот. – Вон там целая тарелка. Почему бы ей не взять немного оттуда?»
«Ей, наверное, нравится есть с твоих рук. А может, она просто любит воровать», – сказал я.
Он сердито посмотрел на птицу, которая в ответ лишь взъерошила перья. Я добавил: «Не понимаю, почему ты придаёшь этому такое значение».
Рон перевёл взгляд на меня: «Почему же ты никогда не отказываешься от *своего* бекона?»
«Не вини меня в своём эгоизме», – сказал я.
«Просто дай ей бекон, Рональд», – рассеянно сказала Гермиона, разворачивая газету. Нахмурившись, Рон отдал бекон. Когда он протянул руку, чтобы взять с центрального блюда ещё, тот уже исчез.
Иногда мне нравится этот замок.
«Что-нибудь интересное в сегодняшних новостях?» – спросил я.
«Тебе действительно стоит оформить собственную подписку», – фыркнула Гермиона.
«Все знают, что “Ежедневный пророк” полон чепухи».
«Очень важно быть в курсе событий», – сказала она.
Я пожал плечами: «У меня для этого есть люди».
Гермиона приподняла бровь: «Ты имеешь в виду меня?»
«Ну, да, в данный момент в основном тебя», – признался я.
Когда я был Тёмным Лордом, у меня была целая группа Пожирателей Смерти, выполнявших эту задачу. У меня также была группа, которая занималась связями с общественностью. Моё решение отнести Беллатрису ко второй группе, вероятно, объясняет, почему меня считали Тёмным Лордом, а не чересчур рьяным политиком.
Гермиона стиснула газету в руках, её глаза метались из стороны в сторону. Внезапно она швырнула её на стол и прошипела: «Это совершеннейшая чепуха».
«Да, я только что это тебе и сказал», – сказал я.
«Нет, не вся газета. Только эта статья. Она о тебе и настолько нелепа, что я даже не знаю, с чего начать её опровергать. Я… ну вот».
Она подсунула мне её, и я начал читать.
*Мальчик-который-выжил спасает репортёра от Сириуса Блэка*
*Автор: Рита Скитер*
*После тринадцати лет молчания Мальчик-Который-Выжил снова с помпой вошёл в публичную сферу. Юный Гарри Поттер, которому всего четырнадцать лет, полон решимости выиграть для Хогвартса Турнир Трёх Волшебников. Вчера я имела честь взять у него эксклюзивное интервью.*
*Несмотря на то что Гарри на три года моложе других чемпионов (подробности описаны на третьей странице), у него нет недостатка в уверенности или, как кажется, в мастерстве.*
*«О, я определенно выиграю, – сказал он мне с очаровательной улыбкой. – Иначе я бы не стал участвовать…У меня большой опыт в подобных вещах. Я успешно сразился с сумасшедшим профессором ЗОТИ, выманил монстра Хагрида из его укрытия и даже встречался лицом к лицу с оборотнем… Я знаю более двухсот заклинаний и я вундеркинд в области рун».*
*Все сомнения журналистки рассеялись, когда Мальчик-Который-Выжил продемонстрировал несколько заклинаний, которые она помнит ещё с ЖАБА по ЗОТИ.*
*«Ты говоришь как молодой Локхарт», – прокомментировала я.*
*При этих словах глаза Гарри наполнились слезами: «Мы все можем только надеяться стать такими же удивительными, как Локхарт».*
*Вскоре наш разговор перешёл на необычное появление Гарри в Турнире. Видите ли, дорогие читатели, Гарри вообще не должен был быть допущен к участию, но защита, установленная Альбусом Дамблдором, не смогла сравниться с юношеской изобретательностью.*
*«О, он пытался меня не пустить».*
*Мальчик озорно рассмеялся и отказался говорить что-либо ещё, добавив только: «Я очень типичный гриффиндорец, знаете ли. Шляпа даже не рассматривала для меня никаких других вариантов. Ни на мгновение».*
*Мне посчастливилось увидеть хвалёное мастерство Гарри в действии, когда из травы внезапно выскочил огромный зверь, приземлился на мальчика и прижал его к земле. Огромные клыки были готовы вцепиться ему в горло, но Гарри отогнал чудовищное существо мощным заклинанием.*
*Зверь тяжело приземлился на траву, внезапно превратившись ни в кого иного, как в Сириуса Блэка. Сначала в глазах Гарри мелькнула паника – вполне понятная, поскольку даже я, Рита Скитер, чуть не упала в обморок при появлении Блэка. Однако через несколько мгновений лицо Гарри стало решительным, и на испуганного каторжника посыпалась целая радуга проклятий и сглазов.*
*Блэк сбежал, не сумев произнести ни единого заклинания (для получения дополнительной информации о битве между правой рукой Сами-Знаете-Кого и Мальчиком-Который-Выжил, пожалуйста, перейдите на вторую страницу).*
*Хотя этот репортёр и не сомневается в способностях Гарри Поттера, мои более мудрые читатели должны задаться вопросом об Альбусе Дамблдоре. Почему Сириусу Блэку уже трижды удалось проникнуть в Хогвартс под присмотром Дамблдора? Как ученику, независимо от его таланта, удалось перехитрить защиту старика? Как он позволил Хагриду, полувеликану с криминальным прошлым, провести пятьдесят лет, работая в коридорах, которые он когда-то терроризировал, что в итоге привело к смерти Гилдероя Локхарта?*
*Можем ли мы доверять ему наших детей?*
Я растерянно посмотрел на Гермиону, которая была занята тем, что вонзала вилку в кусок омлета. И я должен подчеркнуть использование слова «вонзала» в этом предложении… На тарелке остались вмятины. «Я не понимаю, почему ты так расстроена. Всё это правда».
Гермиона приподняла бровь: «На тебя нападал Сириус Блэк?»
«Да», – сказал я.
«И ты никому не сказал».
«Не уверен, к чему мне эти заботы. Не похоже, чтобы он вернулся или что-то в этом роде, – сказал я, – и, честно говоря, я обнаружил, что он гораздо менее могущественен, чем все думают».
«Возможно, это потому, что у него нет волшебной палочки», – сказал Рон.
«И до тех пор пока он не украдёт её у кого-нибудь некомпетентного, мы все будем в безопасности», – я взглянул на Лонгботтома через стол. Было бы благоразумно украсть его палочку раньше, чем это сделает кто-то другой.
«Тебе следовало хотя бы рассказать об этом учителю», – пробормотала Гермиона. Она снова схватила бумагу, пролистывая её: «Двести заклинаний?»
Я пожал плечами: «Я мог бы тебе их показать, но для большинства из них нужна живая мишень».
Она нахмурилась ещё сильнее: «Шляпа не рассматривала вариант отправить тебя куда-нибудь, кроме Гриффиндора? Ладно, я знаю, что это ложь».
«Нет, это не так», – сказал я.
«Ты пять минут просидел под Шляпой».
«Она хотела со мной поговорить. Знаешь ли, я очень знаменит», – сказал я, надменно вздёрнув подбородок.
«Приятель, ты снова начинаешь говорить как слизеринец», – проконсультировал Рон.
Я опустил подбородок и попытался выглядеть как настоящий гриффиндорец, размахивая руками, как идиот: «Ладно, хорошо, она не знала, куда меня деть, потому что я так идеально воплощал ценности всех четырёх факультетов. Я был очень хитрым, поразительно храбрым и самым умным человеком, которого она когда-либо сортировала».
Рон сказал: «Ты не упомянул о преданности».
«О, точно, она также подумала, что я хорошо впишусь в Пуффендуй, поскольку буду выглядеть ещё более впечатляюще на фоне их неуклюжести. Я, разумеется, наотрез отказался от такого размещения».
«Я тебе не верю», – сказала Гермиона. Именно из-за такого рода честности гриффиндорцами и было так легко манипулировать. Их одержимость «чувствами» и «отношениями» также в этом помогала.
«Ты мой лучший друг, Гермиона. Стал бы я врать своему *лучшему другу*?»
Она закатила глаза, хотя на губах и заиграла довольная улыбка, Рон же взвизгнул: «Я думал, я твой лучший друг!»
Его я проигнорировал: «Если подумать, Скитер действительно солгала насчёт одной вещи. Она утверждала, будто бы я *плакал* из-за Локхарта. Это совершенно нелепо, и я возмущён её попытками подорвать моё участие в Турнире, выставляя меня слабаком».
«Плач, когда кто-то умирает, не делает тебя слабаком, – обеспокоенно сказала Гермиона. – Это просто делает тебя человеком».
«Да, и я думаю, мы все признали, что я выше этого», – сказал я.
Каким-то образом это привело к ещё одной лекции об эмоциональном пренебрежении.
*
Я мчался к замку, Гермиона и Рон следовали за мной по пятам, как настоящие приспешники. «Это так несправедливо. Как я мог получить худший балл? Я единственный, кто убил своего дракона!»
«Ты не должен был убивать дракона, Гарри», – сказала Гермиона.
Я пренебрежительно махнул рукой: «Этого не было в правилах… Всех судей надо уволить. Они явно предвзяты. За исключением Дамблдора, но он и должен быть предвзятым по отношению ко мне, так что мы должны избавиться и от него».
«Ты к тому же разбил все яйца», – сказал Рон.
«Этого тоже не было в правилах, и это вина драконихи. Это её тело их раздавило».
Гермиона ущипнула себя за переносицу: «Разумеется, убийство вымирающего вида не является достаточно веской причиной для снижения оценки».
«Только не тогда, когда они встают между мной и вечной славой», – сказал я.
«Ты всё это время был невидимым! – закричала Гермиона. – Это едва ли можно назвать славным, и это не очень хорошо развлекло толпу».
«Именно для этой цели и были устроены взрывы», – настаивал я.
«Они были довольно крутыми», – сказал Рон, за что Гермиона шлёпнула его по руке.
Я сказал: «Вот именно. Если бы я не пытался произвести впечатление, я бы изгнал его или что-то в этом роде».
Рон спросил: «Ты можешь это сделать?»
«Да, это очень просто, – пренебрежительно сказал я. – Если бы я знал, что убийство драконов внезапно стало непопулярным, я бы просто отправил его домой».
*
**Тем временем на Тисовой улице**
По спине Петунии Дурсль пробежал холодок. Она почувствовала странную уверенность в том, что едва избежала ужасной катастрофы. Вероятно, это была вина Гарри, решила она.
*
Гермиона прошествовала по коридору, и метафорическое грозовое облако над её головой почти воплотилось в реальность, когда воздух затрещал от электричества, вызванного её случайной магией. На окружающих нас одноклассников посыпались искры. Крошечная молния отскочила на три фута и ужалила меня в руку. Хотя, учитывая магическое мастерство Гермионы и её ярость по отношению ко мне в тот момент, магия могла быть и преднамеренной.
Гермиона зашла в туалет Миртл и зарычала, когда я, не колеблясь, последовал за ней. Затем она резко обернулась, выхватила палочку и направила её на меня.
Я должен был догадаться, что это была ловушка. Никто никогда не навещает Миртл.
«Прекрати меня преследовать, Гарри», – рявкнула Гермиона.
«Нет, пока не скажешь, с кем идёшь на Святочный бал», – сказал я.
«Какое это вообще имеет значение?» – крикнула она.
Я тяжело вздохнул: «Ты *же знаешь*, я ненавижу, когда у других людей есть секреты».
Она закатила глаза и опустила палочку: «Ты узнаешь через несколько недель, как и все остальные».
«Но ты мой лучший друг. Если я не знаю твоих секретов, я уже терплю неудачу».
Гермиона просто уставилась на меня, отказываясь отступать. Теперь настала моя очередь разозлиться. Я спросил: «Кто же может быть настолько ужасным, что ты даже не хочешь нам о нём рассказывать?»
«Он не ужасен».
«Очевидно, ты так не думаешь. Он ведёт тебя на Бал. Но ты явно думаешь, что мы этого не одобрим, – мои глаза расширились от осознания. – Это Малфой, не так ли?»
Она разинула рот в неконтролируемом шоке от того, что её разоблачили: «Что?»
«Да, да, теперь всё становится на свои места, – пробормотал я. – Явное напряжение между вами, странная ненависть Рона к Малфою, твой неисправимый флирт в прошлом году…»
«Он назвал меня грязнокровкой, а я его ударила», – сказала она, чётко выговаривая каждое слово, словно я был идиотом.
Я кивнул: «Да, именно. Ну, я полагаю, ты могла бы найти кого и похуже. Он богат, и не то чтобы он был из Пуффендуя или что-то в этом роде».
«Я не встречаюсь с Драко Малфоем».
Я усмехнулся: «Ну-ну, не нужно стесняться. Этот недозволенный роман почти вдохновля–»
«Виктор Крам», – сказала она.
«Что?»
«Я иду на бал с Виктором Крамом, – нахмурилась Гермиона. – Мы не собирались никому говорить, потому что его поклонники могут быть очень собственническими. Кроме того, вы с Роном были такими придурками, что я просто не хотела вам говорить».
«Чемпион Дурмстранга?» – спросил я.
«И игрок сборной Болгарии по квиддичу», – сказала та с ноткой гордости.
Я рассмеялся, когда наконец понял, почему Гермиона раньше не решалась объявить своего кавалера: «О, тогда понятно. Как это по-гриндевальдовски с твоей стороны».
Она надулась, без сомнения, недовольная тем, что я так быстро всё понял: «Что ты имеешь в виду?»
«Не прикидывайся дурочкой, Гермиона. Я знаю, ты всё прочла».
«Я понятия не имею, о чём ты говоришь», – сказала она.
Я ухмыльнулся: «Конечно, соблазнить иностранного волшебника, чтобы украсть его Тёмную магию».
«Я этого не делаю», – сказала она, кутаясь в моральное негодование, как в шубу.
«Ты серьёзно пытаешься мне сказать, что просто *случайно* начала встречаться с чемпионом Дурмстранга, школы, известной своими Тёмными искусствами?» – сказал я.
«Да, – фыркнула Гермиона и надменно вздёрнула подбородок. – Он очень милый, и, к твоему сведению, это *он* пригласил *меня* на Святочный бал».
Похоже, я переоценил Гермиону. Я считал её хитрой, безжалостной ведьмой, какой, как мы все знали, она однажды станет. Но ей было всего четырнадцать, и в некоторых вопросах она была наивна. Мне было почти неловко убивать то немногое, что ещё оставалось от её невинности: «Мне неприятно тебе это говорить, но он просто использует тебя, чтобы выведать секреты Хогвартса».
Гермиона посмотрела на меня и снова подняла палочку: «ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?!»
«Я не знаю, зачем бы ещё он стал встречаться с книжным червем с четвёртого курса».
Я не уверен, что за заклятие она тогда на меня наслала, но к тому времени, как я его отразил, Гермиона уже вышла из женского туалета.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026