Я написал наше последнее сочинение по Зельеварению, опираясь исключительно на свои предыдущие знания. Я мог бы воспользоваться учебником, но Снейп всё равно бы поставил мне Тролль. Он всегда так делал. Рядом со мной на диване развалился Рон. Его голова покоилась на мягкой спинке, и он безучастно смотрел в потолок: «Хочешь сыграть в шахматы?»
«Нет», – сказал я.
«Ты просто злишься, потому что я победил тебя на Первом курсе».
«Мы это уже проходили. Я позволил тебе победить», – холодно молвил я.
Рон фыркнул: «Да, конечно, почему бы тебе не победить меня сейчас?»
«Это было бы слишком просто».
«Ага, просто для меня», – пробормотал он.
Я проигнорировал продолжающуюся дерзость Рона. В гостиной Гриффиндора сегодня было многолюдно, в основном из-за Уизли. Джиневра заняла место у камина и утешала расстроенного Лонгботтома, в то время как близнецы собрали новую толпу любопытных зевак, которые, без сомнения, скоро станут подопытными кроликами.
Гермиона сидела в углу. Она задумчиво покусывала перо на полпути к выполнению задания по Арифмантике. Время от времени она поглядывала в нашу сторону, но не делала попыток приблизиться к нам. Очевидно, я задел её чувства или что-то в этом роде. Рона тоже избегали за его постоянные настойчивые утверждения, что пара Гермионы была воображаемой.
Я слегка ухмыльнулся его бестолковой бесчувственности. Рон действительно был идиотом.
Но такие радостные мысли не продлились долго, когда я закончил своё эссе и обнаружил, что мне не с кем было его обсудить. Рон с надеждой оглянулся: «Шахматы?»
Я скучал по Гермионе.
Эта мысль была несколько тревожной. Раньше я без колебаний избавился бы от непослушного приспешника, а Гермиона даже не знала никакой Тёмной Магии. Но, похоже, я привык к её присутствию.
Был только один способ справиться с ситуацией. Это было бы неудобно, но я провёл несколько лет, страдая от привязанности Беллатрисы. Я мог это пережить.
Я встал, пересёк комнату и заговорил с испуганной девушкой передо мной.
«Джиневра, кажется, я снова нуждаюсь в твоих услугах», – сказал я.
Та просияла: «Правда?»
«Временно, конечно, – уточнил я. – Нам не хватает замены Гермионе. Я полагаю, ты читаешь?»
Джиневра, всё ещё глупо улыбаясь, приподняла брови, но не удостоила меня ответом. Казалось, она уже вошла в роль. Я сказал: «Хорошо. Тебе нужно будет делать это больше. Я ожидаю, что ты закончишь школьную библиотеку как можно скорее».
«Хорошо», – сказала Джиневра.
Я одобрительно кивнул: «Пошли».
Следуя за мной, Джиневра сказала Лонгботтому: «Я уверена, ты где-нибудь найдёшь свою палочку, Невилл».
Рон даже не поднял головы при нашем появлении, вместо этого угрюмо уставившись на свою шахматную доску
«Сыграй с ним в шахматы», – приказал я.
Рон нахмурился и проворчал: «Что она здесь делает?»
«Я твоя новая Гермиона!» – прощебетала Джиневра.
«Я не хочу новую Гермиону», – сказал Рон.
Я закатил глаза: «Ну, не то чтобы *я* вдруг собрался помогать тебе с домашним заданием».
*
Джиневра Уизли не была Гермионой Грейнджер. О, она старалась изо всех сил – практически жила в библиотеке и таскала с собой Рона (и часто Лонгботтома). И всё же ей не хватало той пугающей, непоколебимой сосредоточенности, которая была присуща Гермионе.
Рон ударился головой о библиотечный стол: «Я просто не понимаю. Это эссе по ЗОТИ чертовски невозможно».
«Я на год младше тебя, и у меня всё в порядке», – сказала Джиневра.
«Я не понимаю, – сказал Лонгботтом. – Почему Грюм преподаёт всем одно и то же? Я имею в виду, для нас-то это уже достаточно сложно. А Первокурсники, должно быть, действительно запутались…»
Джиневра рассмеялась, игнорируя своё едва начатое эссе: «Ну, да, но ты должен признать, что они будут самыми крутыми детьми на свете. Я имею в виду, что им всего одиннадцать, а они уже учатся, – её голос стал грубым, подражая бывшему аврору, – “распознавать своих врагов и сохранять постоянную бдительность”».
«Не понимаю, почему он постоянно об этом говорит, – сказал Рон. – Война закончилась уже десять лет назад. Грюм ещё больший параноик, чем Гарри».
«А мне нравится. Это забавно», – прощебетала Джиневра.
Рон пожал плечами: «Наверное».
«Я просто не могу поверить, что он показывал нам… Непростительные», – Лонгботтом вздрогнул и с тревогой оглянулся, будто одно это название могло привести его в Азкабан.
«Вероятно, это была плохая идея, – сказала Джиневра, – особенно учитывая то, что произошло на прошлой неделе в Когтевране».
«А?» – вопросил Рон. Лонгботтом же выглядел таким же растерянным, как и всегда.
У Джиневры расширились глаза: «Вы серьёзно не слышали? Все в Когтевране только об этом и говорили».
«С чего бы мне разговаривать с когтевранцами?» – спросил Рон.
«Разве их нет на ваших уроках и всё такое?»
«Ага, и что?»
«Ну, в любом случае, они играли в игру “Правда или действие”, – пояснила она в ответ на озадаченные лица мальчиков. – Это что-то маггловское. Но важнее то, что они начали использовать Imperius, чтобы заставлять людей выполнять “действия”».
«Ужас», – пробормотал Лонгботтом.
«Говорят, что Грюма даже могут из-за этого уволить», – сказала Джиневра.
«Очень на это надеюсь», – заявил я. Лицо Рона побелело, Джиневра вскочила со своего места, а стул Лонгботтома упал назад, когда он издал сдавленный писк.
«Г-Гарри?» – спросила Джиневра.
«Да?» – отозвался я.
Лицо Рона медленно вернулось к своему обычному цвету: «Почему ты снова под мантией?»
«Я думаю, Грюм пытается меня убить», – сказал я.
Он предложил мне для выполнения Первого задания использовать метлу. Как будто кто-то мог перелетать дракона, не говоря уже обо *мне*. Кроме того, он всё время шастал поблизости. Наблюдал.
«…Ладно», – медленно произнёс Рон, бросив в мою сторону неуверенный взгляд.
Джиневра просияла: «Дай мне знать, если он попытается что-нибудь предпринять, я помогу».
Я кивнул, осознал, что они меня не видят, а затем понял, что на самом деле мне было всё равно.
Джиневра посмотрела на упавшего Лонгботтома и спросила: «Ты в порядке, Невилл?»
«Я… я думаю, да?» – он поднялся на ноги, слегка покачнувшись.
«Есть какие-нибудь травмы, Лонгботтом?» – рявкнул грубый голос с другого конца помещения.
«Э-э, н-нет, сэр», – заикаясь, пробормотал Лонгботтом.
«Хорошо, – Грюм перевёл взгляд на то место, где я сидел под мантией-невидимкой. – Если потеряет сознание, отведи его к Помфри, Поттер».
Мерлин дорогой, он же мог видеть сквозь мантию. Я застонал, отодвигая учебник Лонгботтома, чтобы рухнуть на только что освободившееся месту на столе. Рон вздрогнул. «Тебе обязательно всегда так делать, когда ты невидим?»
«Рон, перестань жаловаться. Мне не нужно, чтобы твой негатив ещё больше омрачал этот и без того ужасный год».
«Твой год был плохим?» – спросила Джиневра.
Я снял бесполезную теперь мантию: «Просто ужасный. О, я был уверен, что было бы здорово принять участие в Турнире Трёх Волшебников, но это не принесло ничего, кроме неприятностей. Все судьи несправедливы, Гермиона продаёт наши секреты Дурмстрангу, Грюм пытается меня убить, Рон не может найти себе пару на Святочный бал из-за того, что он оборотень…»
«Я не оборотень», – прорычал Рон.
«Отрицать не красиво, Рон, – сказал я. – Если бы ты просто это признал, то, по крайней мере, смог бы заполучить кого-нибудь из любителей существ».
«Я не собираюсь притворяться оборотнем, чтобы завести себе девушку», – сказал Рон.
Джиневра озорно ухмыльнулась и сказала: «Я знаю кое-кого, кому нужен кавалер на Бал».
*
После обязательного танца Чемпионов я отступил на более стратегическую позицию: за столик у двери. Там никто не мог «случайно» подсыпать в мой напиток любовное зелье. Мне всё ещё приходилось остерегаться Джиневры, но это было явным улучшением по сравнению с последним балом, на котором я присутствовал.
В то время как меня почти не волновали подобные вещи, Рон был совершенно несчастен.
«Не могу поверить, что ты свела меня с Полоумной Лавгуд», – простонал Рон.
Джиневра толкнула его локтем: «Не то чтобы ты собирался пойти с кем-то другим. И она рядом, так что тебе не следует говорить такие вещи»
«Это же Лавгуд. Она ничего не заметит», – сказал Рон.
«Она не глухая, – отрезала Джиневра. – Она просто, э-э-э… Луна».
Луна – напевающая девушка в платье с щупальцами и в ожерелье из пробок от сливочного пива – казалось, была в восторге от потолка. Я проследил за её взглядом, а затем прищурился, высматривая невидимых нападающих. Возможно, Пожирателям Смерти удалось успешно перехватить инициативу дважды за один год. Я уже был готов выхватить палочку и начать колдовать, когда меня вспугнуло внезапное движение позади меня.
Я обернулся и увидел Гермиону, усаживающуюся за наш столик, чемпион Дурмстранга неловко стоял за её стулом. Она сказала: «Привет, Гарри».
«Рад снова видеть тебя среди нас», – сказал я, взглянув на Луну, которая переключила своё внимание на танцпол.
Джиневра сказала: «Я в замешательстве. Разве вы, ребята, не прекратили общаться?»
Гермиона чопорно расстелила у себя на коленях салфетку, а Крам уселся на стул рядом с ней: «Да, ну, я собиралась дождаться, пока Гарри извинится, но потом поняла, что он действительно никогда этого не сделает. Так что я просто сдалась».
Я похлопал её по руке и любезно сказал: «Извинения приняты, Гермиона».
Она закатила глаза: «Ну, спасибо Мерлину за *это*».
Я повернулся к Джиневре: «Похоже, мы больше не нуждаемся в твоей помощи. Можете идти».
«Но я же твоя партнёрша!» – воскликнула та.
Я на мгновение замер: «Хм. В твоих словах есть резон. Тогда, полагаю, ты можешь остаться на вечер. Но не дольше».
«Как вы двое вообще пошли вместе? – спросила Гермиона. – Вы совсем не близки».
«Она была единственной, кто меня пригласил, можешь в это поверить», – я покачал головой из-за своего невезения. Гермиона просто казалась озадаченной.
«Гарри, ты ведь понимаешь, что это ты *должен* был пригласить девушку, верно?»
«Это совершенно бессмысленно. Я определённо желанный. Почему я должен унижаться?»
Луна довольно громко промурлыкала и пробормотала: «Нарглы сегодня повсюду. Слишком много омелы, я полагаю».
Я переспросил: «Нарглы?»
«Загадочные маленькие существа, – сказала она мне. – Невидимые и вечно крадут то, что им не принадлежит. Если подумать, они довольно грубые».
Невидимые, приспособлены для охоты и могут переносить человеческие вещи… Я нетерпеливо наклонился вперёд: «Их можно превратить в оружие?»
«Я так не думаю. Они не очень хорошо слушаются команд».
Я больше думал об Imperius, хотя, полагаю, большинству тринадцатилетних девочек это и в голову бы не пришло. Не все такие, как Гермиона. Сама Гермиона выглядела довольно взволнованной: «Не думаю, что я когда-либо слышала о таких раньше. А ты, Виктор?»
«Их не существует, – перебил Рон. – Луна сумасшедшая».
«Луна не сумасшедшая!» – воскликнула Джиневра.
Я положил руку ей на плечо: «О, она определённо сумасшедшая, но это не значит, что из-за этого мы должны уважать её меньше. В конце концов, она принадлежит к третьему типу когтевранцев».
«Третьему типу когтевранцев? Что это?» – спросил Крам.
«Видишь ли, в каждом из факультетов Хогвартса есть три основных типа личности. В Когтевране есть умные ученики, те, кто хочет казаться умными, и те, кто слишком глубоко проник в суть магии, из-за чего сошёл с ума. Как профессор Трелони или сама Когтевран».
«Ты же не можешь всерьёз утверждать, что она какой-то там магический оракул?» – спросила Гермиона.
«О, но я именно это и делаю. Скажи мне, Полумна, как на самом деле выглядит магия?»
«Очень синяя», – сказала она мне.
Я кивнул: «Очаровательно».
«А что насчёт других факультетов?» – спросил Рон.
«Пуффендуй состоит из тех учеников, чей единственный талант – трудолюбие, тех, у кого нет абсолютно никаких талантов и кто оказался там по умолчанию, а также из тех, кто окружает себя пуффендуйцами, чтобы на их фоне выглядеть лучше. Как сама Пуффендуй».
«А ещё есть слизеринцы. Первые две группы – это чистокровные без каких-либо положительных качеств и полукровки, которые хотели бы быть чистокровными, но в остальном не имеют никаких положительных качеств. Третий тип составляют дети, выросшие в мире маглов, которые любят змей и не знают ничего лучшего. Поэтому им приходится продираться к вершине, но на самом деле никто им не друг, потому что они *наводят ужас*».
К этому моменту я уже довольно тяжело дышал, и Крам казался обеспокоенным.
«…Как и сам Слизерин?» – спросил Рон.
«Нет, Рон. Это было бы глупо. Слизерин, очевидно, был когтевранцем», – сказал я. Понятия не имею, откуда у него такие идеи.
«Ты не упомянул гриффиндорцев», – заметил Крам.
«О-о-о! Это я знаю, – взвизгнула Джиневра. – Гриффиндорцы – это глупые храбрецы, те, кому просто нравится хвастаться, и тайные злодеи, которых никто никогда не заподозрит, потому что они гриффиндорцы».
«Как Сириус Блэк?» – догадался Рон.
Я энергично кивнул: «Да! Совершенно верно, Рон. На самом деле, он, вероятно, единственный пример, но Сириус Блэк достаточно отвратителен, чтобы заслужить отдельную категорию. Всем известно, что гриффиндорцы инстинктивно хорошие. Разве не так, Гермиона?»
Та не согласилась со мной, вместо этого закрыв лицо руками.
Виктор Крам усмехнулся: «У тебя очень странные друзья, да?»
Гермиона взяла Виктора за руку, чтобы отвести его на танцпол и, по-видимому, подальше от нас: «Ты даже не представляешь».
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026