Магический взгляд профессора Грюма остановился на мне в тот момент, когда я вошёл в класс, и до сих пор не отодвигался. Я чувствовал, что тот относился ко мне с подозрением, и заставлял своё лицо оставаться бесстрастным, пока тот объяснял тему сегодняшнего урока.
Непростительные заклятия.
И всё же я не смог полностью подавить свой энтузиазм. В конце концов, это были мои любимые заклятия.
«Итак… кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее сурово караются волшебным законодательством?» – спросил Грюм, окидывая класс прищуренным взглядом, словно кто-то из нас собирался разрыдаться и признаться в ужасном преступлении.
Моя рука взметнулась вверх, за ней неуверенно последовала рука Гермионы. Грюм рявкнул: «Давай, Грейнджер».
«Заклятие Imperius, – сказала Гермиона, – оно заставляет жертву выполнять приказы заклинателя».
«Хорошо», – сказал он. Грюм достал три клетки, в каждой из которых сидел паук. Он направил палочку на одного из них и заставил его танцевать. Несколько нервных смешков приветствовали его выступление, хотя никто из моих одноклассников не отвёл глаз от паука.
«Думаете, это смешно, да? – спросил Грюм. – А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами?»
«Нет, сэр, – пискнул Лонгботтом, мотая головой так быстро, что, казалось, та вот-вот слетит с его плеч.
«Хорошо, это на следующий урок, – засмеялся Грюм. – Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия?»
Моя рука снова взмыла в воздух, но, по крайней мере, один из глаз Грюма устремился в дальний конец класса: «Ты, сзади».
Теперь он просто игрался со мной. Мне следовало этого ожидать от старого дружка Дамблдора.
Лонгботтом неуверенно произнёс: «Заклятие Cruciatus».
«Тебя зовут Лонгботтом?» – хрипло спросил Грюм.
Лонгботтом попытался спрятаться под партой. Это могло бы сработать эффективнее, если бы Грюм не мог видеть сквозь неё. Он увеличил второго паука, вызвав испуганные возгласы у нескольких студентов. Несколько менее испуганных возгласов раздалось, когда он начал пытать его с помощью Круциатуса.
«А последнее?»
Не в силах больше сдерживаться, я крикнул: «Avada Kedavra! Смертельное проклятие. Оно позволяет убивать».
«Да, я полагаю, ты-то уж должен был бы об этом знать», – сказал Грюм, одарив меня тревожащей улыбкой.
Он меня раскусил. Он меня раскусил, а Дамблдор уже дал ему разрешение накладывать на студентов Непростительные заклятия.
Грюм продолжил: «Ты единственный, кто выжил после этого заклинания».
Я слабо рассмеялся: «Да, конечно. Не знаю, откуда ещё я мог бы его знать».
«Не то что эти чёртовы змеи, – проворчал Рон. – Держу пари, они накладывают их с пелёнок».
Грюм ухмыльнулся, кивнул Рону и наложил Аваду Кедавру на последнего паука. Когда мои одноклассники дружно вздохнули от облегчения из-за смерти паукообразного, глаз Грюма чуть не выскочил из орбиты, пытаясь рассмотреть меня поближе.
Я надеялся, что в этом году моё проклятие сработает пораньше.
*
Я наклонил голову, изучая возрастную линию, окружающую Кубок Огня. Приближался мой шестьдесят восьмой день рождения, так что она должна была меня пропустить. Я осторожно поставил ногу на линию, чувствуя, как неведомая сила отталкивает её назад.
Вероятно, она реагировала на физический, а не на умственный возраст. Ну, конечно, Уизли искусственно состарили себя, но всё равно были отброшены назад. Возможно, для этого требовалось и то, и другое? Или, может, Дамблдор заколдовал её так, чтобы туда пропускались только семикурсники? Да, решил я, это казалось разумным.
Наверное, было и к лучшему, что я не смог пройти прямо через неё. Это вызвало бы всевозможные подозрения. Нет, мне придётся действовать более тонко.
«Wingardium Leviosa», – произнёс я. Пергамент, на котором я нацарапал своё имя, плавно полетел вперёд, но задрожал, когда пересёк возрастную черту. Недалеко от Кубка он совсем остановился, смялся в комок и рикошетом отскочил назад. Отскочил прямо мне в лоб.
Скривив губы, я подбросил кусок пергамента в воздух и прорычал: «Ventis».
Тот полетел к Кубку на вершине спирали ветра, которая сбила с ног нескольких ничего не подозревающих прохожих. Затем он вернулся с такой же скоростью и снова ударил меня по лбу.
*
Я сидел на каменном полу, нанося последние штрихи на свою последнюю попытку попасть на Турнир, когда спустя час меня прервали Рон и Гермиона.
«Вовремя. Мы повсюду тебя искали. Гермиона думала, что ты в *библиотеке*», – Рон на этот раз намеренно состроил глупую мину.
«Гарри проводит много времени в библиотеке, – сказала Гермиона. – Я не виновата, что тебе нравится представлять его каким-то фанатом квиддича».
«Он приходит в себя, – сказал Рон с оскорблённым видом. – В прошлом году он практически умолял меня организовать игру и пошёл с нами на Кубок».
«Два случая вряд ли свидетельствуют о наличии тенденции, Рональд», – сказала Гермиона.
«Конечно, нет, Миона, – Рон притворно кашлянул, – ревнивица».
«Я не ревную, – пробормотала Гермиона, – и ты знаешь, что я ненавижу это прозвище».
Ухмыляясь, Рон обратил-таки внимание и на меня: «Что ты делаешь на полу?»
«Воюю с возрастной чертой», – сказал я. Я добавил ещё один штрих чернилами на камень. Он получился немного шатким и больше походил на дракона, чем на единорога, поэтому я его стёр.
Гермиона наклонилась, чтобы взглянуть на мою работу. Она ахнула: «Это же руны уровня ТРИТОНА. Ты даже не ходишь на Древние Руны!»
«Ты не единственная, кто читает, Гермиона», – сказал я.
Та торжествующе посмотрела на Рона: «Я же говорила».
«Итак, для чего это нужно?» – спросил Рон.
Гермиона прочистила горло: «Ну, я, заметьте, только вскользь читала об этом. Это очень сложная работа, хотя и не такая уж редкая среди Разрушителей проклятий, которым нужно что-то переместить, к чему они не могут прикоснуться, или в тех случаях, когда другие средства магической транспортировки могут повредить объект. В ней широко используется руна–»
«Да, но что это делает?»
Гермиона надменно фыркнула: «Я как раз к этому и подводила. Это используется для телепортации предметов».
«Не понимаю, почему ты не могла просто так и сказать, – пробормотал Рон. – Вечно отвлекаешься на что-то–»
«НАКОНЕЦ-ТО! – воскликнул я, поднимаясь с пола. – Я закончил. О, конечно, Дамблдор защитился от физического вторжения и простых заклинаний. Но он никогда бы не смог подготовиться к чему-то настолько сложному, настолько превосходящему всё, что он мог бы ожидать от простого ребёнка. Но я – нечто большее. Я – Гарри Поттер, и такие, как *он*, не смогут мне помешать».
Я ухмыльнулся, положил пергаментный шарик поверх руны и рассмеялся, когда он исчез. Мой взгляд метнулся к Кубку. Пергамент оказался прямо над ним, всего в нескольких миллиметрах от края. Но он не упал.
Он отлетел назад и попал мне в лоб.
Когда он упал на пол, у меня дёрнулся глаз.
Я не испытывал такой сильной ярости со времён инцидента с дементором. Я схватил скомканный пергамент и вслепую швырнул его в Кубок. Он пролетел без помех, пересёк возрастную линию, отскочил от внутренней части Кубка и упал внутрь.
Рон разинул рот: «Можно просто его туда забросить?»
«Ну, конечно, – сказал я. – Им бы и в голову не пришло защититься от самых низменных, обыденных маггловских методов. В конце концов, кто опустится так низко?»
Я ухмыльнулся, поздравляя себя с таким ошеломляющим успехом: «Рон, принеси мне ещё бумаги. На самом деле, принеси мне столько бумаги, сколько сможешь найти. И чернила тоже».
Рон поспешил выполнить моё поручение. Гермиона, всегда ставившая под сомнение мои решения, спросила: «Зачем тебе бумага?»
«Очевидно же, что мне нужно написать своё имя большее количество раз», – сказал я.
Она поджала губы: «Нет, нужно написать имя только один раз».
«Да, именно в это они и хотят, чтобы все поверили, – сказал я. – Но я тщательно это обдумал. Никто не знает, как работает Кубок и почему он выбирает студента, которого выбирает. О, конечно, иногда он выбирает великого бойца с непревзойдённой хитростью, но в других случаях он выбирает кого-то, чьё имя было выставлено в шутку, или пуффендуйца».
Оглядываясь назад, я понимаю, что был чрезмерным.
«И что?» – спросила Гермиона.
«Это лотерея».
Гермиона закатила глаза: «Это смешно».
«Нет, смешно полагать, что большой кубок может выбрать наиболее предпочтительного чемпиона, основываясь на имени, написанном на клочке бумаги. Что он делает, анализирует почерк?»
«Это очень продвинутая магия», – сказала Гермиона.
«Или он выбирает имя наугад. Как *думаешь*, что более вероятно?»
Рон подбежал ко мне со стопкой пергамента в руке: «Принёс».
Я кивнул: «Хорошо, теперь добудь ещё».
Он снова исчез. Я оторвал полоску пергамента от листа, нацарапал своё имя и сунул её в руки Гермионе: «Используй своё ужасное маггловское происхождение и начинай кидать».
*
«И от Шармбатона, Флер Делакур», – сказал Дамблдор. Надменная ведьма в бледно-голубом устремилась в заднюю комнату.
Гермиона бросила на меня торжествующий взгляд: «Видишь? Оба чемпиона были фаворитами своих школ, и каждый из них очень талантлив. Это не лотерея».
Я рассмеялся, восхищаясь её упрямой приверженностью явно неверной теории: «Это, наверное, потому, что они были единственными, кто участвовал».
«Ты уверен?» – спросила Гермиона.
«Вчера я провёл восемь часов в палатке рядом с Кубком. Я достаточно уверен».
«И наконец, – сказал Дамблдор, – от Школы чародейства и волшебства Хогвартс…»
В его руку влетел третий листок пергамента, окутанный струёй зелёного пламени: «…Гарри Поттер».
«Я же говорил», – сказал я, вставая, чтобы поклониться.
По Большому залу прокатилась волна недовольного шёпота. Не знаю, почему кто-то из них был удивлён. Честно говоря, кого они ожидали? Пуффендуйца?
П/п: Седрик: «…»
Студент Дурмстранга ахнул: «Они не могут позволить ему соревноваться. Он же четверокурсник!»
Семикурсник Пуффендуя вздохнул: «Вечно эти чёртовы гриффиндорцы».
«Он, должно быть, сжульничал!» – крикнул Драко Малфой.
«Ага, он сжульничал, – крикнул один из близнецов Уизли. – А что, по-твоему, ещё он делал вчера в Большом зале – делал бумажные самолётики или что-то в этом роде?»
Я ухмыльнулся: «Я лучше всех умею жульничать, иначе Кубок бы меня не выбрал».
«Это не имеет никакого смысла», – сказал студент Шармбатона.
Я проигнорировал их, неторопливо направляясь к двери, за которую вышли предыдущие чемпионы. Внезапно Кубок снова вспыхнул, и Дамблдор прочистил горло: «Кажется, это снова Гарри Поттер… другим почерком».
«Мерлиновы сиськи, Гарри сломал Кубок!» – возопил Рон.
Я сказал: «Надеюсь, так не будет со всеми записками».
Дамблдор стал выглядеть обеспокоенным: «Мальчик мой, сколько раз ты *опустил* своё имя?»
«О, триста или около того. Многие отскакивали от края, так что было трудно уследить», – признался я.
«Как, чёрт возьми, тебе это удалось?» – крикнул кто-то со слизеринского стола.
«Всё стало намного проще, когда я запустил конвейерную линию домовых эльфов, – сказал я. – Никогда не думал, что буду так благодарен Гермионе за её программу обучения грамоте».
П/п: Лже-Грюм: «…»
«Я затеяла её не для того, чтобы они стали лучшими рабами», – огрызнулась Гермиона.
«И всё же результат оказался именно таким», – сказал я. Чем упорнее она боролась со своими природными злыми наклонностями, тем сильнее становился конечный ущерб. Это было действительно внушающе.
Я оставил Гермиону наедине с её гневом и последовал за другими чемпионами.
*
Двадцать минут спустя мы всё ещё ждали в той же комнате. Делакур активно меня игнорировала, в то время как безуспешные попытки Крама завязать разговор прервались из-за криков, раздававшихся в нескольких футах от меня. Я же с удивлением наблюдал, как судьи препирались из-за моего участия.
При горячей поддержке своей чемпионки директриса Шармбатона настаивала на том, что соревноваться с четырнадцатилетним подростком было не очень спортивно. Лично у меня не было проблем с тем, чтобы побеждать детей в три раза младше меня. Организатор мероприятия, Крауч, также был обеспокоен тем, что Британия окажется в невыгодном положении.
Игорь Каркаров, напротив, боялся ошеломляющей силы, которую подразумевала ночь, когда я победил сам себя. Трудно сказать, было ли это признаком его ума, трусости или паранойи. Или, возможно, он просто увидел, что Дамблдор снова засверкал.
«Ну-ну, ничего не поделаешь, остаётся только позволить ему соревноваться, – сказал Дамблдор. – Кубок Огня создаёт магическое обязательство, и мальчик был выбран им».
«Дважды», – услужливо добавил я.
«Мы бы не хотели, чтобы он потерял свою магию или даже жизнь из-за наших попыток его защитить», – продолжил тот, безмятежно улыбаясь.
Они не могли спорить с Дамблдором – никто никогда не мог долго продержаться – поэтому судьи неохотно согласились позволить мне участвовать в соревнованиях и ушли дуться в другое место. Вскоре за ними последовали и их чемпионы.
«Лимонную дольку?» – спросил Дамблдор.
Я покачал головой, не желая рисковать, что бы он ни придумал, чтобы наказать меня за эту последнюю схему.
«Никто никогда не хочет моих лимонных долек», – драматично вздохнул он. Дамблдор отправил в рот лимонную дольку, подмигнул мне и тоже ушёл.
Северус презрительно усмехнулся мне из угла комнаты и шагнул вперёд, только когда все остальные разошлись: «Ты действительно *такой* же, как и твой отец – высокомерный, тщеславный, безрассудный дурак, не заботящийся ни о своей безопасности, ни о безопасности других. Но даже он не был бы таким идиотом, чтобы попытаться участвовать в опасном магическом соревновании. Неоднократно».
Я лениво улыбнулся. Было так весело подтрунивать над Северусом: «Ну, что я могу сказать? Я типичный гриффиндорец, а не скользкий слизеринец, как ты».
Глаза Северуса вспыхнули яростью, и он наклонился так близко, что мне в лицо полетела слюна: «Ты думаешь, это игра, Поттер?»
«Технически, это турнир», – сказал я.
Северус отстранился, почти физически сдерживая свои эмоции. Несколько мгновений он молчал, и его губы скривились от отвращения к тому, что он собирался сделать: «Я думаю, пришло время по-настоящему тебя наказать. Двадцать баллов со Слизерина».
У меня расширились глаза: «Вы не можете этого сделать! Я даже не с этого факультета».
Северус жестоко улыбнулся и, растягивая слова, добавил: «Ещё пять за твою наглость», – уходя.
*
«Я не понимаю, – спросила Гермиона, когда мы направились в гостиную. – Почему он просто не назначит тебе отработку?»
Я усмехнулся: «О, он пробовал это ещё на первом курсе. Пока он там, я получаю от них удовольствие, а если без его присмотра, то я стараюсь сварить Felix Felicis и оставляю его убирать образующиеся яды. Оставление меня после уроков – это скорее наказание для него, чем для меня».
Мы прошли через вход с портретом. Вечеринка внутри уже была в самом разгаре. Они планировали её с тех пор, как впервые объявили о Турнире, потому что чемпионом Хогвартса, очевидно, должен был стать гриффиндорец.
Когда празднующие заметили нас, раздались радостные возгласы, и кто-то сунул мне в руку стакан сливочного пива. Я ухмыльнулся и объявил: «Мой план наконец-то удался. Снейп решил снимать баллы со Слизерина каждый раз, когда я его раздражаю. Так что мы собираемся забирать Кубок СЛЕДУЮЩИЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА!»
Раздались одобрительные возгласы, и несколько человек хлопнули меня по спине. Вскоре они обратили своё внимание на бочонок с контрабандным огневиски, который Уизли принесли с собой. Когда мы проталкивались сквозь толпу, Гермиона сказала: «Гарри, ты же не планировал…»
«Нет».
«Значит, ты просто внезапно перестал болеть за Слизерин?»
«Сегодня я пришёл к очень важному осознанию, – сказал я. – Не имеет значения, какого цвета будет Большой зал во время Прощального пира или кто получит право хвастаться в следующем году. Важно то, чтобы это решил *я*».
«С тобой что-то серьёзно не так», – пробормотала Гермиона.
«Спасибо, – сказала я. – Кстати, если говорить о чём-то серьёзно не том, то вон там Рон!»
Рон сидел в ярко-красном кресле, будучи островком несчастья среди весёлой толпы. Он угрюмо уставился на содержимое учебника. Что-то явно было не так. Рон не читает.
«Рон? – тихо спросила Гермиона. – С тобой всё в порядке?»
Рон пожал плечами и пробормотал: «Да, я просто… ну, я просто надеялся, что это буду я».
Я схватил книгу с его колен, прежде чем он растерялся и попытался её съесть или что-то в этом же роде: «У тебя было двенадцать шансов, Рон. Никто не виноват, что Кубок в своей лотерее выбрал меня. За исключением, возможно, Дамблдора».
«Ты не можешь винить Дамблдора во всех своих бедах, Гарри», – вздохнула Гермиона.
Я покачал головой: «Это другое. Я виню его в бедах *Рона*».
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026