«Что ж, это был прискорбный провал, – проворчал я, пока мы пробирались сквозь лес к тому месту, где на нас напал Люпин. – Я же говорил, что нам нужен Рон».
«Прости, Гарри», – сказала самая младшая Уизли.
«Считай, что ты неохотно прощена», – великодушно молвил я.
«Хотя ведь не всё было так плохо, верно? – продолжила она. – Я всё ещё не могу поверить, что твоя первая реакция при виде грима – проклясть его!»
«Да, – сказал я, – вот это было довольно приятно».
«О, я надеюсь, мы не опоздали. Та поляна была ужасно далеко, и её даже не заливал лунный свет. Так что я не совсем понимаю, в чём тут смысл, – Гермиона вдруг ахнула. – Это мы! Прячьтесь, мы не можем позволить им увидеть нас».
Она присела в кустах, пока мы с Уизли стояли и наблюдали сквозь деревья.
«…в Больничном крыле в прошлом году?» – высокомерно закончила одна из фигур – вероятно, Гермиона.
Я поднял палочку и произнёс заклинание: «Accio Уизли».
Девчонка Уизли упала на меня с испуганным визгом, а Рон отлетел назад, время от времени случайно ударяясь о деревья. Он резко затормозил в футе от меня. Вдалеке мы с Гермионой убегали от Люпина.
Рон тупо уставился на нас: «Гарри?»
«Разумеется, – сказал я. – А ты ожидал увидеть единорога?»
Тот слабо рассмеялся: «О, хорошо, на секунду я подумал, что вы, ребята, просто бросили меня там».
Я сказал: «Рон, мы бы никогда так не поступили. Ты наш самый близкий друг, и, честно говоря, я теперь худшего о тебе мнения из-за того, что ты сказал что-то настолько нелояльное».
Гермиона обняла его и начала всхлипывать у него на плече.
Я нахмурился: «Видишь, ты расстроил Гермиону».
Он повернулся к нашему заменителю Уизли: «Подожди, а ты как сюда попала?»
«Она с нами уже три часа. Обрати, наконец, внимание».
«Да», – согласилась самая младшая Уизли.
Лицо Рона в замешательстве исказилось: «Но–»
«Хватит об этом. Нам нужно убираться, пока не вернулся оборотень».
*
Думаю, мы все почувствовали себя немного лучше, когда вошли в замок, и наши шансы получить увечья снизились до обычного, чуть менее тревожного уровня.
Рон ухмыльнулся: «Рад, что всё закончилось».
«Да, – сказал я. – Хотя мы так и не нашли единорога».
«Я же сказала, что сожалею об этом», – пробормотала девчонка Уизли тоном, вызывающе близким к мятежному.
Рон обнял Гермиону за плечи: «Видишь? Мы даже не попали в неприятности».
Именно в этот момент из тени под лестницей появился с горящими глазами Северус. Он всегда был излишне драматичен: «Боже, Боже, и что это у нас тут? Неужели потерявшийся львёнок решил почтить нас своим присутствием? О, и, конечно же, *ты* в гуще всего этого, Поттер».
Он указал на меня взмахом своей чёрной мантии.
Гермиона тут же на месте сочинила легенду: «Вы должны понять, профессор, мы просто беспокоились о Джинни…»
«Итак, вы решили сами за ней пойти, вместо того чтобы позволить профессорам разобраться с ситуацией. Двадцать баллов за типичную гриффиндорскую глупость».
«Оглядываясь назад, я понимаю, что это была плохая идея, – поспешно сказала она, – но мы нашли её раньше всех остальных».
«А потом нас нашёл Люпин, – сказал я. – Сэр, я не уверен, знали ли вы об этом, но, оказывается, он всё это время был оборотнем. Он попытался нас съесть».
Северус явно был доволен. Он сказал: «Продолжай».
«Он забыл принять Аконитовое зелье, потому что он идиот. К счастью, я наложил заклятие Подножки и вывел его из равновесия».
Северус одобрительно произнёс: «Атака по ногам. Кажется, ты всё-таки был внимателен. За применение полученных в классе знаний в реальной жизненной ситуации…Тридцать баллов Слизерину».
«Эй, вы не можете…, – я замолчал. – Вы только что сказали “Слизерину”?»
Северус изогнул бровь и протянул: «Я тебя раскусил, Поттер».
*
Дамблдор тяжело вздохнул: «Я очень в тебе разочарован, Гарри».
Он снова вызвал меня к себе в кабинет, но на этот раз, похоже, у меня действительно были неприятности. Я опустил глаза, чтобы тот не смог украсть мои мысли. Если подумать, мне действительно когда-нибудь стоило бы выучить окклюменцию… А я ведь ещё до сих пор так и не создал крестраж.
Видя, что я не собираюсь отвечать, Дамблдор продолжил: «Зачем ты всем рассказал о состоянии профессора Люпина? Конечно, ты понимаешь, сколько проблем это ему доставит».
«Я не рассказывал *всем*, – пробормотал я. – Я рассказал только Снейпу. Хотя, признаюсь, я должен был заподозрить, что ему нельзя доверять конфиденциальную информацию, учитывая, что он не смог сохранить в тайне даже свою собственную ликантропию».
«Профессор Снейп не оборотень», – сказал он с улыбкой дедушки.
«Нет, я совершенно уверен, что это так, – настаивал я. – Он сам мне об этом сказал. Я спросил, не нападал ли на него оборотень, и он ответил утвердительно».
Дамблдор кашлянул, несомненно, пытаясь скрыть своё потрясение от моих блестящих выводов: «Кроме того, мне известно из достоверных источников, что ты раскрыл тайну профессора Люпина в гостиной Гриффиндора».
«Это не моя вина. Они спрашивали, где я был. Что я должен был сделать: солгать? Солгать, как какой-то грязный слизеринец?»
Дамблдор принял оскорбление без комментариев, чего, уверяю вас, он никогда бы не сделал, когда я ещё был Томом Риддлом: «Тебе всё равно не нужно было портить репутацию хорошего человека».
Я уставился на него с недоверием. Обычно я бы покорно согласился в надежде избежать гнева Дамблдора ещё на один день. Однако тот вёл себя ещё более безумно, чем обычно притворялся: «Директор, он превращается в кровожадного монстра, который нападает на учеников».
За две свои жизни я совершил много ужасных поступков, но я никогда не убивал детей *нечаянно*.
Дамблдор устало покачал головой: «Ты должен понимать, что обычно он никогда бы не причинил вреда ученикам. Пока он принимает Аконитовое зелье–»
«Но он его не принимает, – заметил я. – Как вообще можно забыть что-то подобное?»
«Это была очень напряжённая ночь. Только что пропала мисс Уизли, а Сириус Блэк всё ещё на свободе…»
«Вы не можете впадать в панику каждый раз, когда пропадает ученик! – воскликнул я. – Мы никогда ничего не сделаем, если будем так поступать. Мы до сих пор не нашли тех двух пуффендуйцев».
Лично я подозревал дементоров.
«Как бы то ни было, – сказал Дамблдор, – это был не твой секрет, чтобы его раскрывать. Ты мог бы поговорить со мной или профессором МакГонагалл».
«Верно, потому что преподаватели так хорошо справляются с профессорами-убийцами, – проворчал я. – Вот почему Министерство остановило террор Хагрида, а убирать Квиррела пришлось мне».
По общему признанию, они оба были совершенно невиновны, но Дамблдор этого не знал.
«Возможно, я был слишком снисходителен», – Дамблдор внезапно стал выглядеть очень старым. В один прекрасный день он умрет, и я наконец-то буду в безопасности.
«Итак, могу я уже идти? – спросил я. – Думаю, кто-то из гриффиндорцев устраивает на территории матч по квиддич».
Тот сказал: «И последнее, постарайся этим летом не отходить слишком далеко от дома своей тёти. В конце концов, Сириус Блэк всё ещё на свободе».
Я кивнул.
Дамблдор отмахнулся от меня с натянутой улыбкой: «Наслаждайся квиддичем».
*
Я ворвался в гостиную Гриффиндора и подошёл к своим ближайшим приспешникам.
«Рон, – рявкнул я. – Мне нужно, чтобы ты организовал игру в квиддич».
Рон, как и подобает приспешнику, вскочил с дивана. Затем он испортил эффект, задав вопрос: «Но я думал, ты ненавидишь квиддич».
«Это вопрос жизненной важности».
«Что в квиддиче может быть важного?» – спросила Гермиона.
«Дамблдор», – ответил я ровным голосом.
Рон задумчиво почесал в затылке: «Думаю, я смогу пригласить Дина, Симуса и Невилла. Джинни всегда готова к игре. Близнецы обычно тоже, но сейчас они полностью сосредоточены на поимке какого-то мастера-шутника».
Гермиона приподняла бровь и спросила: «Мастера-шутника?»
Рон указал на стену, где с помощью различных заклинаний Фред и Джордж анализировали гобелен: «Да, похоже, что прошлой ночью кто-то швырнул их в стену. Перси тоже пострадал».
«Я удивлён, что никто не сделал этого раньше, – презрительно фыркнул я. – Они совершенно невыносимы».
«Гарри, – сказала Гермиона, – ты ведь понимаешь, что это был ты, верно?»
«Что?»
«Прошлой ночью, когда ты взмахнул палочкой и сказал “Accio Уизли”…»
Она изобразила движение палочкой, и Рон с испуганным писком налетел на неё. Тем временем близнецы споткнулись и, прищурившись, оглядели комнату. Гермиона поспешно опустила руку, пробормотав: «Наверное, мне не следовало делать жест палочкой».
«Не будь магглой, Гермиона, – сказал я, – и, Рон, собери уже нашу команду по квиддичу. Мне надоело твоё промедление».
*
«И тогда наружу вылезла шерсть Люпина, его кожа лопнула и под ней проступила кровь…»
Мне приходилось кричать, чтобы перекричать возбуждённую болтовню своих сокурсников. В Большом зале всегда царила какофония во время Пира в честь окончания учебного года, а у гриффиндорцев ещё и была болезненно низкая концентрация внимания.
Я сказал: «…Люпин напал на Рона, но мы доблестно спасли ему жизнь».
Рон нахмурился: «Приятель, тебе нужно перестать так говорить. Люди подумают, что я оборотень».
«Рон, наши одноклассники же не идиоты. Этот слух исчезнет через пару полнолуний. Так, о чём я говорил?»
«Люпин покалечил Рона», – услужливо подсказал один из моих одноклассников.
«Да, спасибо. Я ударил его Жалящим проклятием, чтобы отвлечь внимание. Это дало нам с Гермионой время схватить Рона и убежать. Оборотень, конечно, последовал за нами, но меткое проклятие сбило его с ног».
«А где была Джинни?» – спросил Лонгботтом.
Я посмотрел на девчушку Уизли, которая мечтательно смотрела на меня через стол: «Подожди, это твоё имя?»
«Да», – сказала она.
Я фыркнул: «Это имя домового эльфа».
«Это сокращение от Джиневра», – успокоила та меня.
«О, в этом больше смысла», – сказал я. «Да, так вот, оказывается, Джиневра заснула возле хижины с привидениями смотрителя, и мы её нашли на выходе. Без нашей помощи она наверняка бы умерла.
По Залу эхом разнёсся голос Дамблдора: «Снова подошло время вручать Кубок школы. Итоговые результаты этого года таковы: Гриффиндор – двести баллов; Пуффендуй – триста тридцать баллов; Когтевран – четыреста тринадцать баллов; и Слизерин – пятьсот баллов. Поздравляю, Слизерин».
Дамблдор жестом заставил знамёна изменить цвет на зелёный и серебряный цвета Слизерина. Я хлопал вместе с остальными слизеринцами, заслужив недовольные взгляды от моих товарищей по Гриффиндору. Единственное, что спасало меня от тирады, – мой тяжёлый хмурый взгляд. Эта победа была горькой.
«Это ужасно, – заявил я. – Мы проиграли *Пуффендую*. Что с вами не так, народ?»
Это был не первый случай в моей жизни, когда на меня одновременно уставилось двести человек, но впервые на моей памяти это не предшествовало убийству.
*
Я смотрел в окно Хогвартс-экспресса. Хотя у меня и не было ни малейшего желания присоединяться к игре Рона и Джиневры во взрыв-кусачки, из-за громких хлопков было невозможно прочитать ни один из томов, которые я украл из библиотеки.
Это, конечно же, не отвлекало Гермиону от её последней книги. Ничто никогда не отвлекало. Поэтому мы все были удивлены, когда она с разочарованным фырканьем захлопнула книгу и воскликнула: «Я просто не понимаю!»
«Подожди, есть что-то, чего не понимает Великая Гермиона Грейнджер?» – Рон в притворном ужасе схватился за грудь.
Джиневра хихикнула: «Быть не может».
«По-моему, это признак наступления конца света», – серьёзно сказал я.
Гермиона бросила на нас раздражённый взгляд: «Хватит придуриваться. Я просто подумала о, хм…»
Бросив на Рона нервный взгляд, она сказала: «…вы-знаете-чём, что помогало мне вовремя приходить на уроки».
«Это называется маховик времени, Гермиона», – сказал я.
Гермиона сердито вскочила, в очередной раз попытавшись использовать своё преимущество в росте против меня: «Я знаю, как это называется! Просто я не должна была никому рассказывать, а ты обещал быть осмотрительным…»
«Гермиона, я никогда этого не обещал», – я был совершенно в этом уверен. Я избегаю давать обещания из принципа – особого принципа не нести ответственность за свои поступки.
«Я всё равно не должна была никому говорить», – пробормотала Гермиона.
Взмахом палочки я отпустил Уизли, стоящего на коленях на полу вагона: «Не похоже, чтобы он вообще имел представление, о чём мы говорим».
«Что такое маховик времени?» – спросил Рон.
«Видишь? Совершеннейшее невежество, – заверил я её. – Так о чём ты говорила?»
Гермиона села обратно, хоть и с бóльшим шумом, чем это было необходимо: «Просто всё это дело с Люпином. Нам пришлось воспользоваться маховиком, чтобы спасти Рона от Люпина. Но Люпин забыл своё зелье только потому, что искал Джинни. Но Джинни-то пропала только потому, что мы взяли её с собой, чтобы спасти Рона. Так… с чего же всё началось?»
Я усмехнулся: «О, Гермиона. Это путешествие во времени. Такие вещи никогда не начинаются. Они просто случаются».
«В этом нет никакого смысла», – категорически заявила она.
«Конечно, есть. Просто ты ещё недостаточно времени провела в волшебном мире», – заверил я её.
«Подождите, вы, ребята, путешествовали во времени? – вскрикнул Рон. – Так *вот* что произошло?»
Неудивительно, что Джиневра добилась больших успехов в приобретении Тёмной магии своей семьи. Рон просто-напросто не обладал хитростью: «Да, Гермиона путешествует во времени, чтобы посещать все свои занятия».
«Больше нет, – быстро отозвалась Гермиона. – Я бросила Прорицание и Магловедение – они всё равно были бесполезны – и вернула маховик времени профессору МакГонагалл».
У меня отвисла челюсть, совсем как у Уизли: «Ты вернула маховик времени? Но, Гермиона, у нас была сила подчинять время своей воле. Мы могли бы сделать так много *всякого*».
«Вот почему я его вернула, – чопорно сказала Гермиона.
Вероломная, эгоистичная и нераскаявшаяся вредина… Да, она была точь-в-точь как я в её возрасте.
Пожалуйста, не забывайте ставить лайки и «Спасибо». Переводчику очень приятно. <(＿ ＿)>
Обновлено: 18.01.2026