Глава 6. Больно, Джейн?
О том, что у Каина есть ребёнок, Джейн уже знала.
Полгода назад в кафе она подслушала разговор:
— У герцога Хейстингса есть сын, слышали?
— Говорят, уже шестилетний.
— Значит, скоро свадьба?
— Нет. Мать умерла. Говорят, была дочерью какого-то иностранного магната… или принцессой…
Слухи о наследнике Хейстингсов множились.
Мальчик то оказывался внебрачным сыном королевы, то ребёнком из борделя, то плодом благодарности — будто Каин завёл его из чувства долга перед женщиной, спасшей ему жизнь.
Тогда Джейн впервые намеренно заткнула уши, чтобы не слышать о нём, поэтому подробностей она не знала.
— Джозеф Хейстингс. Шесть лет. Ты ведь работаешь гувернанткой? Говорят, у тебя неплохо получается.
— А… Вам нужен учитель. — Теперь она поняла, откуда взялось это предложение.
В шесть лет уже пора нанимать педагога. Няни обычно справляются, но в богатых семьях часто берут и то, и другое.
А уж Хейстингсы и подавно.
— Говорят, ему нужна стабильность. У него сложный характер.
— Какой он? — Она должна была отказаться сразу, но вопросы лезли сами.
Ей хотелось говорить с ним. Просто разговаривать — без обид, без ран. Для неё это было чудом. Хотя тема была острой как бритва.
— Его выгнали из академии.
— Шестилетнего?
Каин наморщил лоб.
Он изучил её. Нет, просверлил взглядом.
Ей хотелось отвернуться, но его глаза, как и раньше, приковывали. Его взгляд скользнул по её растрёпанным волосам, густым бровям, ресницам, с которых ещё не высохли слёзы, гордому носу…
Задержался на губах. Надолго. Или ей показалось?
— Ребёнок Хейстингсов не может быть обычным. Даже в шесть лет.
— Но академии берут с восьми.
— Разве раннее образование — это плохо? Благодаря ему такие, как ты, хоть как-то выживают.
Она слегка нахмурилась.
— Он сложный. Приручи его. Если сделаешь из него настоящего Хейстингса — получишь достойную плату.
— Плату… — Она не договорила.
— У тебя долги.
Он окинул комнату презрительным взглядом. Ей хотелось провалиться.
— Я заплачу.
— Нет. Это мой долг. Вам не нужно…
— Хейстингсы не держат ростовщиков у порога. — Он усмехнулся, будто это было смешно.
— Я могу отказаться.
— Ах. — Он фальшиво ахнул, будто осенило. В этом звуке сквозила насмешка.
«Ты вообще понимаешь, о чём речь?»
— Быть хозяйкой Хейстингсов - слишком для меня.
— Ты мечтаешь стать хозяйкой? — Его голос зазвенел от ярости. — Бедность лишила тебя стыда? Ты смеешь говорить о моём доме? — Его лицо исказилось. — Не зарывайся, Джейн. Я предлагаю стать матерью Джозефу.
— Я…
— Я вернусь после полудня. Подумай хорошо. — Он развернулся, но замер, уставившись на сломанную дверь.
Будто приклеился.
Вздохнув, он резко повернулся и схватил её за руку.
— Это что, демонстрация?
Её ладонь была в крови от стекла.
— Отпустите… Я сама…
— Ждёшь жалости?
— Каин… я не… — Она замешкалась. Его белоснежная рубашка запачкалась.
Она попыталась вырваться, но он притянул её крепче… И выдернул осколок.
— А-а!
Кровь хлынула сильнее.
Он достал платок, прижал к ране. Неясно — чтобы остановить кровь или сломать ей пальцы.
Просто больно. И в руке, и в сердце.
— Больно, Джейн? — Голос звучал нежно.
Она подняла взгляд. Но в его глазах не было ни капли тепла.
— Я спросил: больно?
— Н-нет.
— Вот и хорошо. Видимая рана — не рана. Её можно залечить. Настоящие раны невидимы.
Он бросил её руку. Платок упал на пол.
Её взгляд последовал за ним.
Кровь потекла снова.
— Вернусь после полудня.
Она не видела, как он ушёл.
Там, где он коснулся, было горячо. Не от боли — от воскресшего призрака.
Она всё ещё любила его.
***
Джейн перевязала руку и засуетилась. Она не помнила, как пережила ту ночь. Была не в себе.
«Каин пришёл на рассвете, а я думала — ещё ночь».
Между уходом ростовщиков и его появлением прошло много времени.
«Надо было прибраться».
Как он испугался этого бардака, а ведь он всегда ценил порядок.
Девушка подняла мебель, собрала осколки и вытерла кровь с пола.
К полудню дом преобразился.
Окно, заклеенное газетой, и дверь на оторванных петлях выглядели нелепо, но жить можно.
Она искала работу, хотя тело ныло, иначе мысль о предложении Каина съедала её.
Она хотела согласиться.
Но…
— Какая наглость. С какой стати я… — Она была виновата перед ним.
Бросила его. Лишила возможности попрощаться с родителями.
После их расставания старый герцог и герцогиня умерли.
Официальной причины не назвали. Ходили слухи, что их добили дела с Уитни.
Кто-то говорил о заговоре, но Джейн отгоняла эти мысли. Хейстингсы не были людьми, которые наживают врагов.
Но она чувствовала вину.
Из-за неё Каин уехал из королевства.
Из-за Уитни Хейстингсы пострадали.
Когда она покидала столицу, слуги плевали ей вслед:
«Не смей показываться у Хейстингсов! Из-за вас наша госпожа умирает! Проваливай!»
«Зачем ей вежливость? Её титул — пустышка. Даже не передать по наследству».
«Не смей приближаться к молодому герцогу!»
Они знали?
Что на рассвете он сам пришёл к ней.
Она не смела искать его.
Джейн цокнула языком и взяла ведро левой рукой — и вскрикнула от боли.
Даже Бог был против неё.
— Почему левая… — Глаза наполнились слезами.
Она была левшой. Хотя и научилась делать всё правой, удобнее было левой. И теперь эта рука поранена.
Девушка не плакала, когда он оскорблял её, но сейчас слёзы подступили. Но плакать было некогда.
Дверь, которую она с трудом поставила, рухнула.
От испуга слёзы исчезли.
— Как чисто. Наша Джейн такая хозяйка, да? — Виктор и Хэмлин снова здесь.
Виктор насвистывал, тыча в неё палкой.
— Пора применить эту хозяйственность в постели старика.
— Я отказалась вчера.
— «Я аказааалась», — передразнил Хэмлин, скривившись. — Не вздумай резать вены. Или связать тебя? Может, кляп хочешь?
Её план укусить язык рухнул.
— Я передумал, — хихикнул Виктор. — Давать выбор такой, как ты — глупо.
Он рванул её за руку.
— Отпусти!
— Пойдём. Приберём тебя для старика.
— Нет!
Они продавали её. Она вырывалась.
Только что убранный пол запачкался снова.
— Ори сколько хочешь. Старик простит синяки.
Её тащили как собаку, даже не замечая, как она падает.
Вышвырнув её на улицу, Виктор засмеялся:
— Бесполезно сопротивляться. Идём по-хорошему. — Его голос звучал чётко. Почему в такие моменты сознание становится яснее?
Она отбилась, когда он потянулся снова.
— Не трогайте! Я сама.
Нужно притвориться покорной и бежать. Она так сосредоточилась, что не заметила шагов.
— Кажется, у нас договорённость?
— Каин?
В этот момент он был последним, кого она хотела видеть.
Она стиснула зубы от стыда.
Перевод: Капибара
Обновлено: 18.02.2026