**Глава 8. Всё должно уступить дорогу брачной ночи**
— Как это — отменила?! — Услышав такие слова, Бай Цзи тут же вспыхнул от ярости и уставился на чиновницу. — Мой господин — наследный правитель целого города! Его следует встречать с подобающими торжественными почестями. Как можно вот так запросто всё отменять?
Сама чиновница, конечно, понимала, что подобное обращение попросту означает вывалять в грязи лицо наследного правителя Сюаньху. Однако перед приказом Третьей принцессы она была бессильна и могла лишь сказать:
— Третья принцесса также распорядилась, чтобы господина Хань, наследного правителя, доставили прямо в усадьбу Юэли для немедленного совершения брачного обряда. Господин наследный правитель, прошу вас.
— Что за безобразие! Какой ужасающий беспорядок! — негодовал Бай Цзи. — Разве может девушка в день собственной свадьбы проявлять такое нетерпение!
И что ещё важнее — теперь казалось, что распутство Третьей принцессы, Чэнь Цяньцянь, явно превосходит даже их самые смелые предположения.
Как такая личность, как их господин наследный правитель, мог опуститься до подобной женщины?!
Хань Шо прижимал руку к груди, выглядел болезненно и совсем обессилевшим. Он бросил взгляд на Бай Цзи, который замер в противостоянии с чиновницей, и произнёс голосом, звучавшим слабо и с лёгкой усталостью, будто у него совсем не оставалось сил:
— Бай Цзи, поступим так, как велит принцесса.
Услышав это, Бай Цйи сначала замер, собираясь продолжить препираться, но в тот же миг заметил спрятанный в рукаве Хань Шо флакон из белого нефрита и мгновенно всё понял.
— Да, я понял, — сказал Бай Цзи.
Хань Шо снова слабо кашлянул пару раз. В его глазах мелькнул холодный блеск, который обычному человеку было бы трудно заметить.
Усадьба Юэли, покои Чэнь Сяоцянь.
Чэнь Сяоцянь расстегнула ворот свадебного наряда, сняла головной убор и с выражением глубокой скорби на лице произнесла:
— Что дальше? Какая следующая церемония?
Цзы Жуй всё ещё пересчитывал что-то на пальцах.
— Жертвоприношение Небу! Совершить подношение и возвестить Небу, дабы испросить долгого мира и спокойствия!
Услышав слова Цзы Жуя, Чэнь Сяоцянь тут же хлопнула ладонью по столу:
— Из-за моего замужества не стоит и беспокоить Владыку Небес. Объяви, что жертвоприношение тоже отменяется. Быстрее, к брачной ночи!
— Но… — Цзы Жуй был шокирован нетерпением Чэнь Сяоцянь и от изумления широко раскрыл глаза.
— Но что? — недовольно спросила Чэнь Сяоцянь.
— Но это… это же не соответствует установленным обрядам! — робко возразил Цзы Жуй.
Чэнь Сяоцянь бросила на него сердитый взгляд и твёрдо заявила:
— Я выхожу замуж, а не обряды совершаю. Соответствует это обрядам или нет — меня не касается. Немедленно распорядись, чтобы всё подготовили, и сейчас же — к брачной ночи!
— Слушаюсь…
В отличие от шумной и оживлённой усадьбы Юэли и улиц Хуаюаня, Академия *(Прим.: дословно «Родовая школа»)*, расположенная неподалёку от дворца правительницы, была необычайно тихой и безмятежной.
В кабинете Академии города Хуаюань мужчина, прекрасный, словно небожитель, в белых одеждах растирал тушь и выводил кистью молитвенное обращение для жертвоприношения Небу. Ветер развевал его одеяния, придавая облику беспечную грацию и лёгкость.
Вдали двое слуг столпились вместе и перешёптывались.
— С нашей госпожой Третьей принцессой нашего молодого господина связывал договорённый ещё в детстве брак, — негодующе говорил привратник. — Как можно так не считаться с лицом нашего молодого господина, позволив наследному правителю Сюаньху опередить? Раз уж она там сочетается браком, то что же будет с нашим молодым господином?!
Услышав это, личный слуга Пэй Хэна поспешно щёлкнул того по голове, затем осторожно взглянул в сторону кабинета и, убедившись, что там всё спокойно, произнёс:
— Тсс, потише! Не дай бог молодой господин услышит — он больше всего не любит, когда мы затрагиваем тему его брака с Третьей принцессой. Ничего страшного, говорят, у господина Хань, наследного правителя, болезнь сердца, не доживёт и до двадцати. Наш молодой господин может подождать, посмотрим, кто кого пересидит!
— Но эта Третья принцесса…
Не дав слуге договорить, слуга из усадьбы Юэли быстрыми шагами подошёл к Пэй Хэну и напрямую приступил к докладу.
Слуга почтительно сложил руки в приветственном жесте, на лице его читалось колебание:
— Наставник Пэй, Третья принцесса повелела передать: свадебные церемонии предельно упростить, жертвоприношение Небу… отменить, поэтому и молитвенное обращение для него…
На бумаге только что был дописан иероглиф «Цянь» (芊). Услышав эти слова, Пэй Хэн на мгновение замер, кисть в его руке остановилась, капля туши с её кончика упала под черту «艹» (травка), расплывшись пятном.
Пэй Хэн уставился на бумагу, пропитанную чернилами, слегка нахмурился, отложил кисть в сторону и безразличным тоном произнёс:
— Хорошо, я понял.
Взглянув на безучастное выражение лица Пэй Хэна, слуга удивился:
— Разве молодой господин не спросит о причинах?
На необычайно бесстрастном лице Пэй Хэна неожиданно появилась тень презрения, после чего он неспешно произнёс:
— Третья принцесса невежественна, попирает правила и обряды. Раз не желает совершать жертвоприношение Небу, то пусть будет по её воле. Я же избавлюсь от необходимости тратить чернила и слова на её восхваление.
С этими словами Пэй Хэн убрал молитвенное обращение. С начала и до конца на его лице не промелькнуло ни единой перемены в выражении.
С детства он воспитывался в строгости и почти никогда не позволял себе резких слов. То, что сейчас он высказался столь язвительно, ясно показывало, сколь неприятен ему этот человек.
Слуга робко взглянул на Пэй Хэна и, убедившись, что тот действительно не подаёт признаков гнева, с облегчением глубоко выдохнул, после чего сказал:
— Тогда я откланиваюсь.
Совершив поклон, слуга удалился.
Когда в кабинете остался лишь Пэй Хэн, его лицо вдруг резко потемнело. Его прозрачные, словно вода, глаза стали подобны бездне, в них читалось нечто непостижимое.
Но будь здесь кто-то, кто смог бы разглядеть внимательнее, тот непременно заметил бы, что пять длинных пальцев Пэй Хэна, впившихся в столешницу, побелели от напряжения.
Чэнь Цяньцянь…!
Тем временем в покоях усадьбы Юэли Чэнь Сяоцянь, с нетерпением ожидавшая брачной ночи, сидела в свадебном наряде, обняв головной убор, и скучала.
Спустя некоторое время Чэнь Сяоцянь зевнула, повернулась к Цзы Жую и спросила:
— Что нужно делать дальше?
Цзы Жуй пересчитал что-то на пальцах:
— Предстать перед правительницей, дабы возвестить родителям!
Услышав это, Чэнь Сяоцянь совершенно не озабоченно махнула рукой:
— Отменяется! Переходим к брачной ночи!
Казалось, Цзы Жуй уже заранее догадался, что Чэнь Сяоцянь скажет именно так. На его лице появилось выражение безвыходности, но тем не менее он первым повёл Чэнь Сяоцянь в брачные покои.
В это же время во дворце правительницы Сан Ци прихорашивал правительницу города Хуаюань. Перешагнувшая сорокалетний рубеж и обладающая огромной властностью правительница пребывала с закрытыми глазами в состоянии покоя, набираясь сил. Даже с закрытыми глазами на её лице были различимы лёгкая тревога и глубокая задумчивость.
Спустя мгновение одна из чиновниц поспешно вошла внутрь, бросила взгляд на правительницу и замялась, не решаясь говорить.
Правительница по-прежнему сидела с закрытыми глазами и спокойно произнесла:
— Что случилось?
Чиновница немного помедлила, затем ответила:
— Докладываю вашей светлости: Третья принцесса передала, что вы, мол, заняты множеством государственных дел, и такая мелочь, как её свадьба, не стоит того, чтобы вас беспокоить.
Едва эти слова прозвучали, правительница тут же резко раскрыла глаза и с нахмуренными бровями отчитала:
— Безрассудство!
Чиновница вздрогнула от испуга и поспешила добавить:
— Подчинённая тоже сочла это неподобающим и уже отправила людей пригласить принцессу.
Услышав такие слова чиновницы, правительница, напротив, вздохнула и с полной безнадёжностью в голосе сказала:
— С малых лет эта дитя была избаловано, а теперь и вовсе становится всё более своевольной!
Стоявший рядом Сан Ци отложил гребень в руке и, массируя слегка побаливавший висок правительницы, принялся утешать:
— Ваша светлость, Третья принцесса просто тяготится излишней обрядовостью, к чему вам сердиться на неё?
Правительница, естественно, знала нрав своей дочери — злиться на неё означало лишь свести себя в могилу!
И потому она безучастно махнула рукой:
— Ладно, пусть отменяет, раз отменяет. Ничего в этом особо важного нет.
Чиновница с облегчением выдохнула и поспешно сказала:
— Слушаюсь. Подчинённая откланивается.
С этими словами чиновница почтительно удалилась.
Сан Ци, стоя рядом с правительницей, тихонько усмехнулся и вполголоса обратился к ней:
— Говорят, господин Хань, наследный правитель, не отличается крепким здоровьем, а наша Третья принцесса не из тех, кто отличается деликатностью… Как вы думаете, если вдруг произойдёт неожиданное, и господин Хань, наследный правитель, не переживёт брачную ночь…
Произнося эти слова, Сан Ци вложил в голос особый смысл, словно намекая на нечто.
Правительница, услышав это, слегка приподняла край брови, а затем вздохнула:
— Всё в мире предопределено судьбой… Будем считать, что Цяньцянь помогает мне разрешить затруднения.
— Именно так, — улыбнулся Сан Ци. — Хотя у Третьей принцессы прямой нрав, она всегда была счастливицей и непременно разрешит ваши затруднения, ваша светлость.
Услышав эти слова Сан Ци, правительница, словно вспомнив что-то, на лице её мелькнула многозначительная улыбка.
____________
*Рекомендую также прочитать очаровательную сказку «Полгорода ветер и луна» («Ветер и луна над полумиром»). *
Обновлено: 16.02.2026