**Глава 7. Рассуждения о том, как вернуться в современный мир**
Услышав это, на лице Чэнь Сяоцянь отразился ужас.
Какого черта защищать! Да я сама себя защитить не в состоянии!
И в этот самый момент Чэнь Сяоцянь вдруг осенила мысль.
Эй? А если я последую сюжету, выпью отравленное вино Хань Шо в брачную ночь и сыграю в ящик... Проснусь ли я тогда и вернусь в реальный мир?
Едва эта мысль возникла, тело Чэнь Сяоцянь наконец выпрямилось, а выражение лица прояснилось и повеселело.
Цзы Жуй не заметил перемены в Чэнь Сяоцянь и продолжал тараторить на своем месте:
— Госпожа, вот порядок церемонии сегодняшнего бракосочетания, прошу внимательно выслушать. Вы всегда терпеть не могли всю эту излишнюю помпезность и формальности, но сегодня день особый. С самой свадьбы правительницы в нашем городе Хуаюань вот уже более тридцати лет не проводилось брачных обрядов. К тому же, нынешний союз заключается с городом Сюаньху, а значит, масштаб торжества будет поистине грандиозным. Хотя бы взять торжественную процессию: для неё назначили шестьдесят четыре повозки в свите. Отсюда ясно, сколь велики внимание и милость к вам со стороны правительницы...
Чэнь Сяоцянь слушала, и голова у неё всё сильнее шла кругом. Не выдержав, она перебила Цзы Жуя.
— Стоп!
Цзы Жуй мгновенно замолчал и вопросительно уставился на Чэнь Сяоцянь.
Та с ног до головы оглядела Цзы Жуя, после чего спросила:
— Тебя ведь зовут Цзы Жуй, да?
Некоторое время Цзы Жуй тупо смотрел на Чэнь Сяоцянь, затем, не понимая, к чему она клонит, кивнул.
Чэнь Сяоцянь заявила:
— Я тогда, чтобы нагнать объем, прописала тебе побольше реплик. Неужели ты всегда такой словоохотливый?
Цзы Жуй в недоумении посмотрел на Чэнь Сяоцянь:
— Что госпожа имеет в виду?
Чэнь Сяоцянь сказала с серьезным видом:
— Отныне в каждой твоей фразе должно быть не больше десяти слов. Говори только по сути.
Цзы Жуя словно громом поразило. Он округлил глаза:
— Госпожа...
Чэнь Сяоцянь фыркнула, прямо прервав его, и безразличным тоном произнесла:
— Что нам делать дальше? Десять слов.
Из-за ограничения в десять слов на фразу весь Цзы Жуй как-то сразу сник. Он пересчитывая на пальцах, начал выдавливать из себя слова по одному:
— Торжественная процессия. Со второй принцессой вместе.
— Процессия?
У Чэнь Сяоцянь мгновенно возникло смутное предчувствие, и она принялась яростно качать головой:
— Торжественная процессия на повозках? Отменяется!
Кто знает, не устроит ли ей этот исчадие ада Хань Шо «смерть от тысячи стрел»?
А если она не умрёт по изначальному сюжету, и что-то пойдёт не так, и она действительно отправится на тот свет? Лучше уж поскорее в опочивальню!
Цзы Жуй, пересчитывая пальцы, произнес:
— Такого... раньше не бывало.
Чэнь Сяоцянь хихикнула, и на её лице расплылась плутовская, сладострастная ухмылка:
— Ты не понимаешь. Для меня и Хань Шо самое главное в бракосочетании — это поскорее испить обрядового вина. Так что всю церемонию, кроме брачной ночи, можно отменить!
Цзы Жуй вздрогнул и, глядя на Чэнь Сяоцянь с испугом, сказал:
— Как доложить правительнице и второй принцессе?
Чэнь Сяоцянь подняла руку и медленно потерла подбородок, размышляя:
— Да что тут сложного! Скажи, что моё сердце горит нетерпением, что я рвусь в опочивальню к наследному правителю Хань.
Изначально Чэнь Цяньцянь была человеком безудержно распутным — к такой формулировке вряд ли можно придраться, верно?
С этими словами Чэнь Сяоцянь зашагала к выходу, а Цзы Жуй поспешил за ней.
Усадьба Синцзы, главный двор.
Чэнь Чучу в богатых одеждах стояла у узорчатой ширмы из слюды в шесть створок. Служанки поправляли наряд на Чэнь Чучу, а за ширмой гвардеец докладывал ей разведанные сведения.
Услышав, что у Чэнь Цяньцянь опять выкинули какую-то штуку, Чэнь Чучу нахмурилась и недовольно произнесла:
— Что? Торжественную процессию отменили?
Цзы Чжу *(Прим.: слуга второй принцессы)* поспешил приблизиться:
— Докладываю второй принцессе, из постоялого двора передали... что наследный правитель Хань торопится разделить ложе с третьей принцессой.
Дойдя до этого места, Цзы Чжу не смог сдержаться и прикрыл рот рукой, хихикая, после чего продолжил:
— Все толкуют, что третья принцесса падка на красоту и не в силах обуздать своё нетерпение.
Услышав это, лицо Чэнь Чучу тут же переменилось, и она тихо, но строго отчитала его:
— Цзы Чжу, Цяньцянь — моя сестра, как можно о ней так легкомысленно судить!
Видя, как Чэнь Чучу защищает Чэнь Цяньцянь, во взгляде Цзы Чжу мелькнула тень недовольства, однако внешне он сохранил почтительность:
— Этот ничтожный слуга признаёт свою вину.
Чэнь Чучу глубоко выдохнула и произнесла с неопределённой интонацией:
— Если Хань Шо окажется достойной парой — тем лучше. После замужества Цяньцянь, возможно, немного успокоится.
Сказав это, она, видимо вспомнив что-то, снова снисходительно покачала головой.
— Во всём Цяньцянь хороша, вот только ведёт себя чересчур эксцентрично.
Покои на постоялом дворе.
Хань Шо уже облачился в свадебный наряд, но выражение его лица было угрюмым. Даже ярко-алый цвет праздничного одеяния не мог отразить на нём и тени радости.
Если бы посторонний увидел выражение лица Хань Шо, он наверняка подумал бы, что тот прибыл не на свадьбу, а на похоронную процессию.
Спустя некоторое время Бай Цзи бесшумно вошёл в комнату, закрыл дверь, затем вынул из-за пазухи нефритовый флакон из белого жировика с ядом «разрушающий душу» и прямо протянул его Хань Шо.
Лицо Хань Шо замерло, пальцы слегка потеребили холодный нефритовый флакон, а взгляд приподнялся на Бай Цзи.
Бай Цзи понизил голос, наставляя:
— Господин, этот яд называется «разрушающий душу». При растворении в воде он не имеет ни цвета, ни запаха. Отравленный внезапно скончается во сне, убийство останется незаметным, и никакое расследование не выведет на вас.
Выслушав, Хань Шо кивнул и спрятал флакон с ядом в рукав.
Увидев, что Хань Шо принял «разрушающий душу» яд, Бай Цзи вспомнил кое о чём и протянул ему кинжал.
— Ваш слуга слышал, что единственное достоинство третьей принцессы — её выдающееся мастерство в боевых искусствах. Возьмите это на всякий случай. Как бы то ни было, чистота и невинность господина важнее всего!
Едва он договорил, как внезапный ледяной взгляд Хань Шо заставил его отшатнуться на полшага.
— По-моему, ты в этом городе Хуаюань совсем обалдел! — С лицом, искажённым недовольством, Хань Шо язвительно бросил: — Как ты думаешь, если сегодня ночью между нами действительно что-то произойдёт, кто кого использует?
Услышав слова Хань Шо, Бай Цзи наконец вспомнил, что в их городе Сюаньху главенствуют мужчины, и на его лице на мгновение отразилось смущение. Он убрал кинжал обратно:
— Ваш слуга излишне забеспокоился.
Хань Шо фыркнул с презрением, взял наугад маленькую чайную чашку и не глядя швырнул её.
В тот же миг ваза в нескольких метрах вдребезги разлетелась, а на стене за ней остался целый след — только что брошенная Хань Шо чашка, прочно в неё врезавшаяся.
С холодным как лёд выражением лица Хань Шо произнёс:
— Чэнь Цяньцянь жестока по натуре, вздорна и своевольна, а правительница Хуаюань слепо балует эту особу. Сегодняшней ночью она получит по заслугам!
Услышав это, Бай Цзи поспешил склониться в почтительном поклоне:
— Господин мудр.
В этот момент внезапно раздался стук в дверь.
Бай Цзи и Хань Шо переглянулись, после чего первый повернулся и открыл дверь. Вслед за этим в комнату вошла чиновница.
В городе Хуаюань испокон веков главенствовали женщины, и здешние чиновники, естественно, также были женского пола. Вошедшая чиновница выглядела на сорок с лишним лет, но её облик, в сравнении с женщинами Сюаньху, был полон мужественной стати.
Хань Шо мгновенно сменил только что бывшую на его лице суровость и слабо кашлянул пару раз.
Чиновница склонилась перед Хань Шо в церемониальном поклоне и доложила:
— Осмелюсь доложить наследному правителю, третья принцесса только что распорядилась отменить торжественную процессию на повозках.
____________
*Рекомендую также прочитать «**Влюблённые в алом тереме**» от Мо Бао Фэй Бао.*
Обновлено: 16.02.2026