Руберт Маллери ждал у ворот Королевского дворца. На фоне иссиня-черного ночного неба его песочно-золотистые волосы отчетливо выделялись.
— Что-то ты в последнее время не заходишь пожаловаться, Милли?
Он поприветствовал её фразой, которую можно было истолковать весьма превратно.
— Говорят, хорошо помогает при трещинах на коже.
С этими словами он внезапно протянул ей плод бергамота.
— Когда мы виделись в прошлый раз, ты так ныла, что тебе тяжело, вот я и раздобыл его.
— Если кто услышит, подумает, что я та еще неженка, — Миллисент недовольно приняла его подношение.
— Но это же правда, — сказал Руберт. — Каждые два дня ты твердила, что уже сама не понимаешь, то ли ты служанка, то ли убийца...
— Давайте для начала набьем животы, ваше высокопреосвященство, — Миллисент оборвала его поучения. Она зашагала вперед, позвякивая мешочком с золотыми монетами.
— Чем вежливее ты становишься, тем сильнее меня берет оторопь.
Несмотря на то, что она проявила к нему почтение, Руберт — вот же неблагодарный! — лишь содрогнулся.
— Заткнись. Я умираю от голода, так что идем быстрее, — проворчала Миллисент.
— Откуда у тебя деньги?
Он с подозрением покосился на звенящий кошель.
— Решила воспользоваться своими талантами, — Миллисент пожала плечами.
Руберт в ответ лишь тихо рассмеялся. Под песочно-золотистой челкой, слегка прикрывавшей ровный лоб, его зеленые глаза сузились от улыбки. Это был знакомый смех, который появлялся у него всякий раз, когда Миллисент несла чепуху.
— Чтобы выйти в город... Подожди секунду.
Поверх своего красного облачения Руберт набросил черный плащ.
Весь путь от дворца до центра столицы, города Кафедрал, Миллисент видела лишь спину Руберта Маллери.
Он был крупным мужчиной, Епископом епархии Кафедрала, который в прошлом году был возведен в сан Кардинала.
По правде говоря, он был настолько высоким и широкоплечим, что больше походил на храмовые врата, чем на священнослужителя. В то же время это был молодой человек с бледной кожей, у которого лишь кончик носа иногда становился алым от холода.
Если бы Руберт родился дворянином, он наверняка облачился бы в великолепные доспехи и возглавил рыцарский авангард.
Но, к сожалению, он родился вторым сыном в семье Маллери, державшей мясную лавку. Утром он уходил на охоту, днем помогал отцу разделывать мясо, а по ночам читал книги.
Впрочем, его жизнь сложилась на редкость удачно для человека такого происхождения.
— Куда пойдем?
Когда они свернули в знакомый переулок, Руберт оглянулся.
— Ты же знаешь, мы всегда ходим в одно и то же место.
Миллисент кивнула подбородком в сторону знакомой таверны.
Внутри, несмотря на зажженные огни, было мрачно. Крестьяне, не смыв землю с рук, теснились друг к другу. Были здесь и парочки, тайно шептавшиеся под накинутыми на самые глаза капюшонами.
Миллисент и Руберт заняли столик в углу.
— Фрукты и эль, пожалуйста, — обратился Руберт к подошедшему с безучастным видом официанту.
— И хлеба, — поспешно вставила Миллисент. — И если есть яйца, сварите их. Так, чтобы желток еще оставался жидким. И жареного фазана, пожалуйста. Если нет, то хотя бы бекон, который вы приготовили для завтрашнего завтрака. О, и не забудьте масло к хлебу. Будет совсем замечательно, если найдется клубничное варенье.
Мальчик-официант, чье лицо было усыпано веснушками, побрел прочь, бормоча под нос заказ Миллисент.
— Ты ведь понимаешь, что сейчас почти полночь? — Руберт покачал головой.
— Вот именно! Ты хотел, чтобы я до самого утра продержалась на одних фруктах и эле?
— Ты уже перестала называть меня «ваше высокопреосвященство»?
— Ты же сам сказал, что тебе не по себе, — Миллисент вскинула взгляд. — К тому же, мы вышли из дворца.
— Ну конечно, — Руберт усмехнулся. — Прошел уже месяц с тех пор, как я представил тебя Королеве как надежную наемницу...
Вдруг он приподнял бровь:
— Дела потихоньку продвигаются?
— Недавно я поймала одну рыбку, — ответила Миллисент. — Капризный карась, украшенный розовой чешуей.
Она вкратце рассказала ему о последних новостях и о том, как к ней подошла Шарлотта Бреннан.
— Кстати, Руб, — спросила Миллисент. — Что у тебя за отношения с Королевой Джейдалин?
— У меня с Королевой?
— Она попросила тебя найти убийцу. И она сразу поверила мне, раз уж это ты меня привел.
— Ты и вправду думаешь, что Королева тебе верит?
После недолгого раздумья Миллисент покачала головой.
— Нет. Королева никому не верит. Она даже не утруждает себя тем, чтобы сделать вид, будто верит.
Руберт молча кивнул.
— Мы с Королевой Джейдалин просто заключили нечто вроде союза. Договорились защищать друг друга в случае необходимости.
— Союз?
— Потому что Его Величество Король внушает страх, — сказал Руберт полушутя. — Джейдалин — иностранка, изолированная в стенах дворца, а я — сын мясника, который настроил против себя аристократов, кичащихся своим происхождением.
— Но ведь именно Король Фредерик возвысил тебя, человека без титула, до таких высот, — Миллисент удивленно вскинула брови.
Руберт Маллери из мясной лавки добился успеха благодаря своей врожденной страсти к наукам и прилежному образу жизни.
Он поступил в университет на стипендию, изучал теологию и, завоевав расположение профессора, был назначен священником в придворную часовню.
Там он попался на глаза Фредерику, который в то время был принцем.
Присутствуя на мессе, принц заговорил с Рубертом и был поражен удивительной проницательностью молодого священника. В результате дискуссии, затянувшейся до появления утренней звезды, Руберт удостоился чести стать личным наставником принца.
Спустя несколько лет, взойдя на престол, Фредерик назначил Руберта судьей, а затем сделал своим советником.
— Люди говорят, что Король Фредерик действительно тебя ценит, — заметила Миллисент.
Дошло до того, что поговаривали: ни одно государственное дело не решается иначе как через молодого Кардинала, так называемое «Зеркало Короля».
— Вот поэтому мне и страшно, — Руберт, казалось, вовсе не собирался этим хвастаться. — Весь фундамент моей жизни заложен Его Величеством. И Его Величество может в любой момент забрать всё назад.
Разговор прервался, так как внимание Миллисент переключилось на другое.
Мальчик-официант, который ушел, что-то бормоча, вернулся и уставил весь стол едой.
У Миллисент потекли слюнки. Хотя яйца были сварены не совсем так, как она просила — желток не был идеально жидким, — она первым делом расправилась с ними.
— Похоже, господин Кардинал очень проголодался, — сказал мальчик, успешно выполнивший заказ, вытирая руки о передник. — Впрочем, с таким телосложением и есть нужно много.
Руберт пожал плечами.
— Нет, всё это предназначено для этой очаровательной леди.
Сам он лишь отпивал эль из кружки.
— Попробуй я взять хоть кусочек хлеба, она тут же проткнет меня вилкой.
Миллисент была так занята смешиванием масла с вареньем, что даже не смогла ответить. Мальчик-официант ушел в полном недоумении.
— В столице тебя действительно узнает каждый встречный.
— Да. Все старания были напрасны, — Руберт указал на черный плащ, накинутый поверх красной сутаны.
— Дело же не в одежде, — рассмеялась Миллисент. — Тебе нужно было спрятать рост — ты же на целую голову выше остальных мужчин. И эти сияющие золотые волосы.
— Я не такой уж и высокий, — Руберт сморозил глупость, которая даже на скромность не тянула. — Примерно одного роста с Его Величеством.
— Акакойон, Король?
— Прожуй сначала, я ничего не понимаю.
Однако, быстро покончив с хлебом с вареньем, Миллисент тут же забыла о своем вопросе.
— ...Милли. Ты ведь уверена в себе? — спросил Руберт, когда она уже потянулась к жареному мясу.
Он выглядел обеспокоенным.
— Я могу приютить тебя в своей лавке, когда ты утверждаешь, что воскресла из мертвых. Могу представить тебя Королеве. Возможно, я даже смогу подготовить тебе путь к отступлению после того, как ты убьешь дам при дворе.
Он нахмурился.
— Но если тебя поймают с поличным, я не смогу тебе помочь. Если тебя отвезут в Кафедральную башню, где держат преступников, если тебя будут пытать, судить и приговорят к повешению — я не смогу тебя спасти.
Его слова внезапно превратились в жуткое предостережение.
— Нет, если ты попадешься и сделаешь хоть шаг в Кафедральную башню, Королева Джейдалин первой примет меры, и даже я не смогу ее остановить.
— Мне не нужна помощь, — Миллисент решительно вонзила вилку в кусок мяса. — Убивать — это то, что я умею лучше всего.
— Если так, то я спокоен, — Руберт, хоть и со вздохом, но принял ее ответ.
— Какой человек Король Фредерик? — спросила Миллисент, внезапно вспомнив свой вопрос.
— Говорят, он — самое совершенное творение Бога?
— Так и есть. А еще говорят, что он — величайший король пяти континентов, — улыбнулся Руберт. — Он искусен в копейном бое и верховой езде, к тому же он прирожденный стратег.
— Разве он не занят постоянно тем, что ввязывается в драки? — беспечно отозвалась Миллисент.
— Ну, какое-то время у него просто не было другого выбора, — сказал Руберт.
Священное Королевство Кинтленд изначально не было страной с сильной королевской властью. Скорее, оно представляло собой союз влиятельных семей, которые возводили на трон номинального монарха и правили совместно, прислушиваясь к мнению Архиепископа.
Но даже в такой системе они постоянно грызлись между собой, пытаясь склонить короля на свою сторону.
Период правления покойного короля Фредерика II, взошедшего на престол в разгар аристократических распрей, по определению был мрачным. Войны следовали одна за другой. Люди не знали, кому хранить верность, чтобы просто выжить.
Однако ситуация изменилась, когда принц Фредерик вырос.
Он пошел в наступление под знаменем Грейхисов, на котором была изображена серая азалия — символ королевской династии. Все изменники были казнены. Погибло множество дворян и рыцарей. Остались лишь те, кто был верен Королевской династии.
После его коронации как Фредерика III процесс усмирения пошел еще быстрее. Говорили, что фундамент абсолютной монархии уже почти заложен.
— Теперь королевство почти обрело покой. Хотя отголоски гражданской войны всё еще ощущаются, — произнес Руберт.
— Говорят, он долгое время был занят на границе?
Миллисент вспомнила, как несколько месяцев назад девушки на улицах Кафедрала разбрасывали лепестки роз, желая благословить Короля, выступавшего в поход во главе армии. Сама Миллисент тогда тоже околачивалась в этой шумной толпе в надежде раздобыть хотя бы тарелку жидкого супа.
— Да. Я думал, Его Величеству придется сразиться еще несколько раз...
На лице Руберта отразилось сомнение.
— Но почему-то он вернулся раньше, чем ожидалось, — пробормотал он. — Впрочем, Его Величество всегда был человеком непредсказуемым...
— Раз уж пришла весть о победе, в столице снова не будут устраивать праздник? — Миллисент было плевать на короля, ее волновала лишь надежда бесплатно поесть хлеба и выпить пива, которые обычно раздавали в честь таких событий.
— Разве дворцовые служанки не готовятся к пиршеству так усердно, что им уже тошно? — Руберт напомнил ей о реальности, которую она пыталась забыть. О ее ужасной маскировке под служанку. Весь аппетит тут же пропал.
— Но воинская доблесть — это еще не всё, что есть в Его Величестве, — продолжал Руберт, несмотря на то, что только что разрушил ее надежды. — Он наделен выдающимся интеллектом. Он написал несколько книг. Когда он впервые показал их мне, я был поражен.
— Почему?
— Потому что они великолепны, — он прицокнул языком, словно призывая не задавать глупых вопросов. — К тому же Его Величество мастерски слагает сонеты, прекрасно танцует, а иногда даже сочиняет чудесные мелодии и велит хору исполнять их.
— Слишком много лести, — Миллисент ни на грош ему не верила.
— Увидишь позже — сама поймешь, — сказал Руберт, чувствуя, что переубеждать ее нет смысла. — Поверь, когда увидишь его своими глазами, у тебя не останется сомнений.
Наконец, когда Миллисент допила эль, завершив трапезу, они поднялись из-за стола.
Обновлено: 20.02.2026