Маскарад проходил в Большом торжественном зале. На роскошно украшенной шелками и канделябрами сцене появились дамы в усыпанных драгоценностями масках. Фрейлины Королевы по очереди произносили пафосные речи, танцевали и пели.
Шарлотта Бреннан была вне конкуренции. В розовом шелковом платье она порхала, словно колибри. Глядя на нее, было трудно не влюбиться. Стоило приложить усилия, чтобы завоевать роль Богини Красоты, даже несмотря на неприязнь Королевы и других фрейлин.
— Налей еще Вина.
Королева Джейдалин, сидевшая на самом высоком месте в Торжественном зале, на остроконечном троне, пошевелила пальцем. Миллисент, бродившая среди толпы с бутылкой Вина, поспешила наполнить ее пустой бокал.
Трон Короля рядом с Джейдалин все еще пустовал.
— Он появится на сцене вместе с вассалами к самому финалу, — сказала Джейдалин, заметив любопытство Миллисент.
— Король тоже наденет маску?
— Да. Ты разве никогда не видела Его Величество?
— Нет. Но если он и сегодня наденет маску и смешается с толпой, я вряд ли смогу его разглядеть.
— Как бы он ни замаскировался, ты его сразу узнаешь, — Джейдалин горько усмехнулась. — Его Величество именно такой человек.
— Все говорят одно и то же, но я совершенно не понимаю, что это значит, — проворчала Миллисент.
— Ну, он просто ощущается как Король в колоде карт, — небрежно добавила Джейдалин, чье объяснение ничуть не помогло.
— В любом случае, Его Величество тоже поднимется на сцену в маске и будет танцевать?
— Именно.
— А почему вы не танцуете, Ваше Величество? — вдруг поинтересовалась Миллисент. — Все так и жаждут оказаться на сцене. Почему вы не взяли на себя роль Богини Красоты?
Джейдалин с рождения получила лучшее образование на всех пяти континентах. К тому же она была настолько прекрасна, что сравнивать ее с фрейлинами было просто невежливо.
— Сцена в Королевском дворце — это витрина для выставления себя напоказ, — усмехнулась Джейдалин. — Цель в том, чтобы тебя оценили выше, чем женщину, стоящую рядом. Чтобы найти мужа получше. Или чтобы попасться на глаза Королю и выбить для отца или супруга титул и земли побогаче.
Она грациозным жестом отпила алое, как кровь, Вино.
— Так что я воздержусь. У меня никогда не было причин продавать себя. И никто не смел даже помыслить о том, чтобы назначить мне цену.
Вдруг Джейдалин нахмурилась.
— Хотя... моя мать, похоже, умудрилась об этом подумать.
При упоминании матери, которая великодушно даровала ей право наследования, но в то же время холодно его отобрала, выражение лица Королевы стало сложным.
Миллисент было любопытно узнать причину, но она не была настолько глупа, чтобы выставлять свое любопытство напоказ.
— В любом случае, с детства мне нравилось составлять таблицы сложения и изучать астрономию. Подобное мне никогда не было по душе.
В ее голосе слышалось искреннее пренебрежение.
— Оденьте меня в белоснежное платье.
Каковы бы ни были личные чувства Джейдалин, Маскарад приближался к кульминации. Пение Шарлотты, стоявшей в центре сцены, очаровало весь зал.
— Украсьте алтарь розами, а в мои волосы вплетите жимолость.
Она драматично протянула руку в белой атласной перчатке.
— О, бог мертвых. Стань королем живых и спаси меня.
В этот момент тяжелые двери зала распахнулись, и вошли трубачи. Они затрубили так громко, что Миллисент от неожиданности едва не выронила бутылку Вина.
Вслед за шумными трубачами появились пятеро мужчин. Судя по всему, это были Король и его вассалы, переодетые для представления.
Они были в костюмах, соответствующих нарядам дам, и в пышных масках, но Миллисент умудрилась узнать одного из них. Это был паж Руберта, сын какого-то герцога. Как назло, он надел желтую маску, на фоне которой его огненно-рыжие волосы выделялись еще сильнее.
— Как же они великолепны! — воскликнула Трейси, которая разносила подносы с засахаренной вишней неподалеку от сцены.
Присмотревшись, Миллисент поняла, что все остальные, в отличие от нее, узнали в прибывших не пажей Кардинала, а самого Короля.
— А кто из них Его Величество? — Миллисент подбежала к Трейси.
— Ты что, глупая? — Трейси сочувственно цокнула языком.
— Да они же все на одно лицо! — обиженно возразила Миллисент.
Тем временем Король и его свита, наслаждаясь произведенным эффектом, не спеша направились к сцене. Каждый взял за руку заранее назначенную даму и повел ее в танце.
Все двигались умело, но рыжий паж отличился. Он так нервничал, что споткнулся и наступил на подол платья Офелии, игравшей роль Богини Брака.
Осталась только Богиня Красоты в центре сцены.
На губах Шарлотты, замершей в ожидании, расцвела предвкушающая улыбка. Среди вошедших мужчин тоже остался лишь один.
Он был самым высоким, с иссиня-черными волосами и в серебряной маске.
С каждым его шагом к сцене стук каблуков его дорогих сапог, плотно облегавших стройные голени, эхом отдавался по всему Королевскому дворцу.
Внезапно Миллисент почувствовала неладное.
И дело было не в самом мужчине, а в поведении окружающих. Оркестр продолжал играть, мальчики из хора пели, но возникло странное ощущение гнетущей тишины.
Все любили его. И в то же время все его боялись. Спектакль, роли — все мгновенно исчезло. Миром завладел трепет, порожденный самим его присутствием.
— О боже, что происходит! — наконец кто-то вскрикнул.
Миллисент тут же поняла причину. Этот статный мужчина не коснулся белой атласной перчатки Шарлотты.
Вместо этого он подошел и остановился прямо перед Миллисент. А затем протянул ей руку.
— Послушайте, — ошеломленно прошептала Миллисент. — Похоже, из-за маски вы плохо видите, но вам не сюда, а вон туда.
Испортить Маскарад, на котором появляется сам Король — будущее этого бедолаги, кем бы он ни был, было предрешено. Он станет посмешищем в обществе и будет изгнан из дворца. Будь у Миллисент столько же чувств, сколько у других, ей стало бы его жалко до слез.
— Я же просто служанка, несчастный ты человек!
Поскольку он не шевелился, она хотела просто схватить его и вытолкнуть к Шарлотте. Но, к ее удивлению, он истолковал ее жест по-своему.
Перехватив ее правую руку, которую она выставила, чтобы оттолкнуть его, он увлек ее в танец под музыку. Невероятно изящным движением кружась, он даже отобрал бутылку Вина, которую Миллисент держала в левой руке, и куда-то ее дев.
— С ума сойти! — Миллисент была в ужасе от происходящего.
Служанка в фартуке, танцующая с аристократом в самом центре дворца. Все были не меньше шокированы этим странным зрелищем. Тем не менее, музыканты, заминаясь, продолжали играть положенную мелодию. Пары на сцене тоже продолжали танцевать, косясь по сторонам.
К несчастью, для Шарлотты реальность оказалась самой жестокой.
Она стояла в растерянности между продолжающимся спектаклем и кружащейся парой. Руку, протянутую к мужчине, которого она считала своим партнером, она убрала, но ее лицо покраснело так, будто готово было взорваться от невыносимого унижения.
Адриана Бизли, стоявшая в толпе при поддержке служанки, не удержалась от смеха, глядя на Шарлотту.
Однако Миллисент было не до страданий Шарлотты. Ей приходилось подстраиваться под этого сумасшедшего, чей рассудок явно помутился.
— Для служанки вы подозрительно хорошо знаете Курандскую мелодию, — прошептал он.
Замечание было верным. Миллисент бессознательно двигалась в такт музыке.
Удивительно. Видимо, песни, выученные в детстве, не забываются никогда.
— Словно леди из знатного рода.
— А вы для сумасшедшего умеете танцевать на удивление нормально! — огрызнулась Миллисент.
Постойте. У нее уже было похожее ощущение. Совсем недавно она вела с кем-то столь же бессмысленный спор.
С Рубертом? Нет. С кем-то другим. Кем-то, кого она считала куда более ничтожным и назойливым...
— Фрэнки? — наконец нашла она зацепку.
— Теперь я уже даже не Финиас? — мужчина усмехнулся, словно пораженный такой нелепостью.
— Ты точно Фрэнки!
— Я же сказал — Фредди.
Он поднял руку и крутанул ее, так что Миллисент упустила возможность возразить, что это одно и то же.
— Миллисент, — сказал он, обнимая ее за талию и притягивая к себе. Они оказались так близко, что едва не соприкасались кончиками носов.
— Я-то ваше имя помню очень четко.
Единственным, что маска не скрывала на его лице, были глаза. В серых зрачках с голубоватым отливом отражалось лицо Миллисент.
— И зачем вам его помнить? Вас все равно сейчас уволят и выгонят.
— И откуда же меня уволят? — с интересом спросил мужчина.
— Вы же паж Его Величества Короля? Думаете, вам сойдет с рук то, что вы испортили спектакль в честь его победы? Хватит танцевать, идите лучше вещи собирайте. Вас все равно изгонят.
— Я не охотник и не паж Короля, — сказал он. — Какая редкостная наивная барышня.
Холодный взгляд серых глаз медленно скользнул по лицу Миллисент.
Белый чепец, длинными концами скрывавший каждую прядь волос и каждое выражение лица, ярко-голубые глаза и беспристрастно сжатые губы.
— Или вы барышня, которая лишь притворяется наивной? — снова спросил он. — В любом случае, это освежает.
У этого мужчины определенно был талант приводить Миллисент в замешательство совершенно непонятным образом. И дело было не только в том, что ее держали за дуру. Почему-то она снова почувствовала себя добычей.
— Свежесть проверяйте в мясной лавке, — Миллисент, делая вид, что движется в такт, сильно вывернула его руку.
— Я не кусок мяса на прилавке, как те благородные леди. Вам ничего не светит от того, что я кажусь вам «свежей».
— Неужели? В этом дворце даже я — всего лишь хорошо разделанный кусок мяса, выставленный на продажу, — он не только не почувствовал боли, но даже не поморщился.
— И если вы узнаете, кто я, даже для никчемной служанки найдется выгода. По крайней мере, все так думают.
Его запястье было настолько крепким, что, сколько бы она ни выкручивала, оно не поддавалось.
— Хорошенько подумайте, Миллисент, — сказал он. — Вы ведь уже знаете, кто я.
Музыка смолкла. Нелепый Маскарад подошел к концу. Мужчины отпустили руки дам, с которыми танцевали, и отступили на шаг, кланяясь.
Человек, которого звали то ли Фрэнки, то ли Фредди, не был исключением.
Его поклон, пока он смотрел прямо в глаза Миллисент, не был ни вежливым, ни почтительным. Напротив, он вызывал тревогу и дискомфорт.
Среди дам, которые приседали в глубоком реверансе, Миллисент заметила Шарлотту, которая снова стояла в одиночестве и выглядела крайне неловко. Внезапно осознание ее унижения стало для Миллисент тревожным звонком.
Ведь говорили, что Богиня Красоты в конце получает право на танец с Королем.
— Теперь снимите маски, — попросил Руберт Маллери в наступившей тишине.
Как покровитель пира, он сидел на месте, следовавшем сразу за Королевой, и только сейчас его лицо попало в поле зрения.
Выражение лица Руберта, смотрящего в их сторону, было яростным. Как ни странно, он напоминал того деревенского мальчишку из детства, который дергал Миллисент за волосы, чтобы привлечь ее внимание.
По просьбе Кардинала люди на сцене сняли маски. Но взгляды всех присутствующих были прикованы лишь к мужчине, стоявшему перед Миллисент.
Иссиня-черные волосы, аккуратно зачесанные назад, слегка растрепались во время танца и спадали на безупречный лоб. Серые глаза с голубым отливом принимали прикованное к нему внимание всего мира как нечто само собой разумеющееся. На его алых губах играла улыбка, полная уверенности хозяина этого дворца.
Наконец и Миллисент поняла, что значили слова «ты его сразу узнаешь».
— Восславьте! — зычно выкрикнул глашатай Короля под гром аплодисментов.
— Величайший Король пяти континентов, защитник Священного Королевства Кинтленд, азалия, расцветшая самым густым серым цветом в Королевской династии Грейхис, совершеннейшее творение, созданное Богом...
Словно накатывающая волна, все склонились в глубоком поклоне.
— Его Величество Фредерик!
Так Миллисент наконец запомнила, что его зовут Фредди.
— Добрый вечер, прекрасная леди, — прошептал ей Фредерик, пока она неуклюже, подражая остальным, приседала в реверансе.
— Ну как, я исполнил твое пожелание прийти еще более красивым в нашу следующую встречу?
Благодаря этому Миллисент впервые в жизни захотелось просто упасть в обморок.
Обновлено: 20.02.2026