Глава 95 — Глава 94. Большие неприятности

Слова Су Ланьчжи словно озарили всех. Тут же послали за няней Е. Старая княгиня Цин и так была взволнована, желая что-то сказать, но никто не понимал ее слов. Когда наконец вошла няня Е, старая княгиня заговорила еще торопливее, но от волнения ее речь стала еще более невнятной, совершенно непонятной.   Су Ланьчжи с усмешкой наблюдала за этим зрелищем горечи и бессилия старой княгини Цин. Она знала, что та сейчас хлебнула лиха сполна. Вспоминая врожденную гордость старой княгини и ее нынешнее состояние, Су Ланьчжи понимала, что эти дни дались ей чрезвычайно тяжело.   - Няня, что матушка хочет сказать? - спросил Су Цинлань, видя, как мучительно старая княгиня пытается говорить. Глядя на то, как его мать угасает на глазах, как ее некогда румяное лицо стало землистым, а сама она превратилась в кожу да кости, он почувствовал боль в сердце.   Однако Су Цинлань также понимал, что состояние здоровья старой княгини Цин таково, что лучше уже не будет. По крайней мере, она жива, и это уже немало. Он не мог требовать слишком многого, лишь надеялся, что ей постепенно станет лучше.   - Второй господин, старая княгиня просто очень рада видеть вас, вот и разволновалась, - ответила няня Е. Она служила старой княгине Цин несколько десятилетий и, естественно, знала ее очень хорошо. Одного взгляда, одного движения было достаточно, чтобы няня Е угадала ее желания. Сейчас, заметив во взгляде старой княгини что-то еще, няня Е сделала вид, что не поняла.   Нынешняя старая княгиня Цин была уже не та, что прежде. Поэтому в некоторые дела им лучше было не вмешиваться, чтобы не оказаться крайними.   - Я… няня, ты… С трудом выговаривая слова, старая княгиня Цин была рада, что Су Цинлань не забыл ее, свою мать, навещал, когда было время, а сегодня, на Новый год, пришел поздравить с самого утра.   Но теперь она была парализована, многое не могла делать. Старая княгиня Цин видела, что отношения Су Цинланя и Мужун Янь, казалось, становились все лучше, и это ее очень беспокоило!   …   …   К счастью, ее терзания длились недолго. Хоу Юаньу, словно одумавшись, прислал Су Линъюэ и Су Чжэньхуа. Для старой княгини Цин это было все равно что помощь в трудную минуту.   Увидев Су Цинланя, старая княгиня Цин, естественно, хотела замолвить за них словечко, попросить Су Цинланя хорошо заботиться о детях, оставшихся без матери.   Но ее тело подвело, речь была невнятной. Старая княгиня Цин надеялась на помощь няни Е, но та в этот момент притворилась непонимающей.   Встревоженная, старая княгиня Цин заговорила еще быстрее, но от этого ее слова стали еще более неразборчивыми. От волнения она даже задрожала. Су Цинлань, увидев это, забеспокоился: - Няня, что с матушкой? Разве не говорили, что ей стало лучше? Почему так? Чувствуя, что у старой княгини Цин заплетается язык, а тело дрожит, Су Цинлань не на шутку встревожился.   - Второй господин, не волнуйтесь, старой княгине действительно стало лучше. Просто эта болезнь не проходит за один-два дня. Сейчас старая княгиня, возможно, слишком обрадовалась, поэтому так себя ведет. Скоро пройдет. Совершенно игнорируя полный ненависти взгляд старой княгини, няня Е не хотела, чтобы та, даже будучи парализованной, продолжала сеять смуту и довела дело до непоправимого.   - Хорошо, тогда ухаживайте за ней как следует! Су Цинлань сказал старой княгине несколько новогодних благопожеланий и посидел с ней немного. Прерывистую речь старой княгини он не понимал, поэтому не придал ей особого значения.   Су Линъюэ в эти дни стала гораздо осмотрительнее. Видя, в каком состоянии находится старая княгиня Цин, она поспешила выказать свою почтительность: - Папа, бабушка сейчас тяжело больна. Юэ'эр хотела бы несколько дней поухаживать за ней. Не разрешит ли папа? Это было проявлением сыновней почтительности, и Су Линъюэ, конечно, делала это напоказ перед Су Цинланем.   - Ты действительно хочешь? - удивился Су Цинлань. Он прекрасно знал прежний характер Су Линъюэ.   Сейчас в покоях старой княгини Цин стоял такой смрад, что даже ему было неприятно. Неужели Су Линъюэ, маленькая девочка, тоже любящая чистоту, сможет это вытерпеть?   Удивленный внезапной рассудительностью и почтительностью Су Линъюэ, Су Цинлань не мог не посмотреть на свою вторую дочь с некоторым удивлением.   - Папа, в прошлые дни Юэ'эр была неразумна, огорчила папу и бабушку. Теперь Юэ'эр знает свою ошибку и хочет лишь хорошо позаботиться о бабушке, чтобы папа был спокоен. Причина звучала весьма благородно. Су Линъюэ знала, что Су Цинлань любит послушных и разумных детей. Хоу Юаньу в эти дни велел людям усердно ее учить, а сегодня, отправляя ее сюда, дал подробные наставления. Су Линъюэ, естественно, старалась все выполнить.   - Хорошо, что у тебя есть такое намерение. Уверен, твоя бабушка, увидев это, обрадуется. Видя, что Су Линъюэ поумнела, Су Цинлань стал относиться к ней менее холодно, на его лице появилось больше тепла.   - Значит, я могу ухаживать за бабушкой? - спросила Су Линъюэ.   - Раз хочешь ухаживать за бабушкой, оставайся здесь на несколько дней. Когда бабушке станет лучше, я приеду за тобой! Су Линъюэ была так почтительна, Су Цинлань, естественно, не стал ей мешать.   - Спасибо, папа! - обрадовалась Су Линъюэ. Она и не планировала так скоро возвращаться в резиденцию канцлера. Сейчас ей нужно было добиться, чтобы Су Цинлань снова полюбил ее и братца. Так, вернувшись в резиденцию, они не будут страдать от обид.   - Хорошо, то, что ты теперь понимаешь суть вещей, это очень хорошо, - сказал Су Цинлань.   - Раньше Юэ'эр была неразумна, разочаровала папу. В эти дни дедушка велел людям усердно учить Юэ'эр. Юэ'эр знает, что раньше была слишком своенравной и капризной. Она не забыла похвалить ту наставницу. Было видно, что Су Линъюэ очень хотела, чтобы та няня поехала с ней.   - Хорошо, что ты поумнела, - кивнул Су Цинлань. Из-за всего произошедшего Су Цинлань относился к Су Линъюэ и Су Чжэньхуа с некоторой неприязнью и отчуждением. Теперь, видя, что они стали такими разумными, он, естественно, немного обрадовался, и его неприязнь к детям уменьшилась.   ▪ ▪ ▪   - Кхм-кхм… В этот момент старая княгиня Цин закашлялась от першения в горле. Су Линъюэ, увидев это, поспешила налить ей воды, осторожно напоила, легонько похлопала по спине, помогая откашляться. Она была невероятно послушной.   Видя такую заботу внучки, старая княгиня Цин посмотрела на Су Чжэньхуа, заметив, что оба ребенка похудели. Сердце ее сжалось от жалости, ей захотелось влепить Мужун Янь и Су Ланьчжи несколько пощечин, чтобы отомстить за обиды, нанесенные ее любимым внукам.   Но нынешняя она была уже не та, что прежде. Сейчас ей было трудно даже поднять руку, не то что бить кого-то. От этой мысли старую княгиню Цин охватила неописуемая ярость.   - Матушка, берегите себя. Если что-то понадобится, скажите няне Е, она нам передаст, - сказал Су Цинлань. Видя, что его мать теперь неподвижна, он, естественно, беспокоился и желал ей скорейшего выздоровления. Но в то же время он боялся, что, поправившись, она снова начнет интриговать. Поэтому чувства Су Цинланя были весьма противоречивыми.   - Я… Искривленные губы с трудом выговаривали слова. Старая княгиня Цин попыталась что-то сказать, но окончательно выбилась из сил и почувствовала усталость.   - Второй господин, старая княгиня устала, ей нужно отдохнуть, - сказала няня Е. Здоровье старой княгини Цин сейчас было намного хуже прежнего. После такого волнения она достигла предела своих сил и нуждалась в отдыхе.   - Хорошо. Матушка, я скоро снова вас навещу! - пообещал Су Цинлань.   - Хорошо… Хотя у нее было много чего сказать, много дел поручить, но она не могла вымолвить ни слова. Старая княгиня Цин чувствовала себя ужасно униженной, в душе кипел огонь, которому не было выхода.   - Папа, Юэ'эр еще побудет с бабушкой, а потом придет к вам, - сказала Су Линъюэ. Она сейчас усердно играла роль почтительной внучки. Су Цинлань, увидев это, кивнул: - Хорошо, что у тебя есть такое намерение.   Все ушли. Су Чжэньхуа не захотел расставаться с Су Линъюэ и остался. Когда Су Цинлань и остальные ушли, Су Чжэньхуа оттащил Су Линъюэ в сторону и встревоженно спросил: - Сестра, дедушка ведь велел нам вернуться в резиденцию канцлера? Почему ты решила остаться ухаживать за бабушкой? Они оба пробыли в резиденции хоу Юаньу почти месяц. За это время дети смирились со смертью своей матери.   Этот месяц дался им нелегко. Каждый день они учились правилам, учились скрывать свои чувства. Хоу Юаньу постоянно разжигал в них ненависть. Теперь дети действительно люто ненавидели Мужун Янь и Су Ланьчжи, мечтая убить их.   Хотя хоу Юаньу хотел как следует подготовить детей к самозащите, прежде чем отправлять обратно, но в резиденции канцлера одно несчастье следовало за другим, старая княгиня Цин была парализована. Хоу Юаньу тоже забеспокоился, опасаясь, что дети слишком долго будут вдали от резиденции канцлера, Су Цинлань отвыкнет от них, их связь ослабнет, и тогда все его усилия пропадут даром.   Поэтому он воспользовался случаем Нового года и воссоединения семьи, чтобы отправить детей обратно. Иначе, если Су Цинлань и Мужун Янь действительно помирятся, то Су Линъюэ и Су Чжэньхуа окончательно потеряют свое положение.   Однако хоу Юаньу не доверял двум маленьким детям, но они попали в ловушку Мужун Янь. Поэтому ему пришлось приставить к ним помощников и многократно наставлять Су Линъюэ, чтобы она обязательно взяла их с собой в резиденцию канцлера.   Су Линъюэ это прекрасно понимала. Но она также видела колебания Су Цинланя. Поэтому она так старательно демонстрировала свою покорность, чтобы Су Цинлань увидел ее разумность, проникся к ней доверием и симпатией, а также оценил ее наставницу. Тогда, если она будет усердно просить, проблем возникнуть не должно.   Все было просчитано. Су Линъюэ посмотрела на брата и объяснила ему свои намерения. Су Чжэньхуа выслушал и кивнул: - Сестра говорит разумно. Но если ты останешься здесь ухаживать за бабушкой, когда же мы вернемся в резиденцию канцлера? Дедушка ведь говорил, что мы не должны надолго пропадать из поля зрения папы, иначе он постепенно забудет нас, наша связь ослабнет, и тогда мы действительно ничего не будем стоить. Вспоминая отца и думая о трагической смерти матери, Су Чжэньхуа, надо сказать, тоже испытывал к Су Цинланю некоторую обиду.   Но Су Цинлань все же был его отцом. К тому же, по словам хоу Юаньу, Су Цинлань сам был обманут, поэтому поступил так. Поэтому Су Чжэньхуа перенес всю свою ненависть на других.   - Это я, конечно, знаю. Но, Хуа'эр, разве ты сегодня не видел, что папа относится к нам уже не так тепло, как раньше? То, что мы тогда отказались ехать с ним домой… Наверняка Су Ланьчжи и Мужун Янь наговорили ему про нас гадостей. Иначе почему папа потом больше не приезжал за нами? И даже сейчас, увидев нас, он уже не так радуется, как прежде. Разве ты не заметил? Наше место в сердце папы давно заняла наша "старшая сестра"! При словах "старшая сестра" в глазах Су Линъюэ промелькнула тень. Она ненавидела Су Ланьчжи за то, что та отняла все, что должно было принадлежать ей, и твердо решила вернуть все по крупицам.   - Сестра права. Но именно поэтому нам нужно скорее вернуться домой, чтобы папа снова нас полюбил! Су Чжэньхуа был все-таки младше и, конечно, не думал так много, как Су Линъюэ. Он все еще не мог понять ее действий.   - Глупый братец, папа уже из-за маминого дела проникся к нам неприязнью. К тому же, мы не виделись целый месяц. Кто знает, сколько дурманящих снадобий ему влили те двое за это время? Кто знает, помнит ли он еще о своей любви к нам? Мы сейчас в невыгодном положении. К тому же, мы раньше наделали много такого, что рассердило папу. Поэтому нам нужно скорее показать папе нашу разумность и послушание, чтобы он отбросил свою неприязнь, - объясняла Су Линъюэ. Она сегодня ясно почувствовала, что Су Цинлань уже не так близок с ними, совсем не так, как раньше. В душе она, конечно, была разочарована, это ложь. Поэтому ей нужно было стараться, иначе, если Су Цинлань действительно перестанет о ней заботиться, их жизнь в резиденции канцлера станет очень тяжелой.   - Значит, сестра делает это, чтобы папа перестал на нас сердиться? Кажется, Су Чжэньхуа начал понимать, но все еще был немного сбит с толку.   - Естественно. Сегодня мы пришли просить прощения, папа хоть и простил нас, но, вероятно, наши прежние поступки все же его огорчили. Теперь мы хотим вернуться в резиденцию канцлера, и нам необходимо, чтобы папа был на нашей стороне, иначе нам будет очень трудно. Поэтому сейчас нам нельзя слишком торопиться с возвращением, нужно действовать постепенно. Сначала пусть папа увидит нашу послушность и разумность, избавится от своей настороженности. Тогда, когда мы вернемся, нам будет легче жить. И тогда вероятность того, что папа разрешит няне Чжуан поехать с нами, тоже возрастет. После внезапного потрясения Су Линъюэ заметно повзрослела и уже не была такой опрометчивой, как раньше. Но все это было благодаря хорошему обучению няни Чжуан.   - Сестра говорит верно, это я был слишком неосмотрителен, - кивнул Су Чжэньхуа. Теперь брат и сестра зависели друг от друга, их отношения стали лучше прежнего. Они поддерживали друг друга, потому что знали, что в будущем смогут положиться только друг на друга.   - Братец, ты ведь еще мал, неудивительно, что не понимаешь. К тому же, это не я придумала, это няня Чжуан мне подсказала, иначе я бы, возможно, не продумала все так тщательно! - сказала Су Линъюэ. Действительно, Су Линъюэ ненавидела Мужун Янь и Су Ланьчжи. Неужели к старой княгине Цин она не испытывала ненависти?   Ведь старая княгиня Цин была непосредственной виновницей смерти Бай Синь. С чего бы Су Линъюэ так любезно ухаживать за ней?   - Няня Чжуан действительно очень проницательна. С ней наша жизнь в резиденции канцлера наверняка станет намного проще, - сказал Су Чжэньхуа. Хотя он общался с няней Чжуан не так много, за эти дни они оба прониклись к ней большим доверием и уважением.   - Да, поэтому она обязательно должна поехать с нами, иначе как мы справимся с теми двумя? - согласилась Су Линъюэ. Хотя она и поумнела, но все же оставалась девятилетним ребенком. Что она могла сделать одна?   С няней Чжуан у них будет помощница, к тому же можно будет всегда обратиться за помощью к хоу Юаньу. Разве это не хорошо?   - Да. Но, сестра, бабушка ведь теперь парализована, не может двигаться. И когда мы вошли туда, запах был просто ужасный. Сестре придется нелегко, - сказал Су Чжэньхуа. Смесь разных запахов, характерная для парализованных людей, была очень неприятной. Су Чжэньхуа, будучи мальчиком, и то не мог этого вынести, что уж говорить о Су Линъюэ, девочке?   - Ничего страшного. Я ведь все равно делаю это только для вида. Это продлится всего несколько дней. Ты пока поезжай с папой. Через несколько дней скажешь, что скучаешь по мне, и тогда папа, естественно, заберет меня обратно. Су Линъюэ была готова потерпеть несколько дней неудобств ради будущего удобства.   - Я поеду с папой один? Сестра, я боюсь… Су Чжэньхуа давно не был дома, Су Цинлань уже не относился к нему так хорошо, как раньше. Чувствуя разочарование, он, естественно, боялся.   - Хуа'эр, не бойся. Ты - единственный сын папы, никто не посмеет тебе ничего сделать, - успокаивала его Су Линъюэ.   - Но я даже не знаю, сколько в резиденции канцлера осталось людей, которым я могу доверять. Не знаю, на месте ли те, кто служил мне раньше. Я очень беспокоюсь. Хотя резиденция канцлера была его домом, местом, где он жил с самого рождения, но после стольких событий Су Чжэньхуа теперь чувствовал себя там чужим, испытывая некоторое отторжение.   - Хуа'эр, не волнуйся. Папа, как ни крути, твой отец, он тебя не оставит. Только когда вернешься, обязательно веди себя хорошо, не показывай своей обиды на мать и старшую сестру, чтобы папа не заметил. Су Линъюэ беспокоилась, что Су Чжэньхуа еще мал и не умеет скрывать свои эмоции. Она действительно за него волновалась.   - Сестра, не волнуйся, я знаю, - заверил ее Су Чжэньхуа.   - Вот и хорошо. Помни, когда будешь уходить, притворись немного испуганным, слабым. Тогда я смогу еще раз попросить папу, чтобы няня Чжуан поехала с нами.   - Да, я знаю.   - Ладно, пойдем посмотрим, уснула ли бабушка. Если уснула, пойдем посидим с папой! Су Линъюэ тоже понимала, что они с Су Цинланем немного отдалились, и торопилась это исправить.   - Хорошо!   Они вошли, увидели, что старая княгиня Цин спит. Глядя на ее искаженное лицо, которое казалось особенно отвратительным и злобным, им пришлось изображать почтительность. Они задали няне Е несколько вопросов и ушли.   ▪ ▪ ▪   В это время Су Цинлань разговаривал с Су Цинсю в главной зале. Когда они подошли, Су Цинлань уже не мог усидеть на месте и собирался уходить.   - Хуа'эр, Юэ'эр, вы пришли. Проходите, садитесь! Увидев, что дети робко стоят в дверях, Су Цинлань подумал об их переменах, и сердце его снова сжалось от жалости.   - Спасибо, папа! Чинно сев на место, Су Линъюэ и Су Чжэньхуа изредка посматривали на Су Цинланя со страхом и тревогой. Су Цинсю, увидев это, улыбнулся: - Второй брат, похоже, дети теперь стали намного разумнее, везет тебе.   - Старший брат шутит, - ответил Су Цинлань. То, что дети стали разумными, его, естественно, радовало. Услышав это, Су Линъюэ закусила губу и посмотрела на Су Ланьчжи и Мужун Янь: - Матушка, старшая сестра, раньше Юэ'эр и Хуа'эр были неразумны, просим матушку и старшую сестру не сердиться!   Хотя ей было крайне неприятно называть их так, Су Линъюэ знала, что сейчас они с Су Чжэньхуа уже не ровня этим двоим. Поэтому им нужно было первыми проявить любезность, чтобы Су Цинлань не подумал, что они все еще неразумны.   - То, что вы теперь такие, это хорошо. Впредь вся семья должна жить в мире и согласии, - ответила Мужун Янь. Ее чувства к этим детям были, естественно, сложными. Любви она к ним точно не испытывала, но воспитание не позволяло ей их ненавидеть.   - Спасибо матушке за понимание. Впредь мы будем хорошо почитать матушку! - пообещала Су Линъюэ. Она действительно собиралась хорошо "почитать", вот только это почтение было совсем не тем, что подразумевается под этим словом.   - Старшая сестра, почему ты молчишь? Ты все еще сердишься на нас? Тогда поругай нас или ударь, выпусти пар! Жалобно глядя на Су Ланьчжи, Су Линъюэ своими словами выставляла Су Ланьчжи в невыгодном свете, словно та была мелочной и злопамятной.   - Сестрица, братец, что вы такое говорите? За что мне на вас сердиться? Притворяясь непонимающей, Су Ланьчжи с недоумением посмотрела на них, не желая, чтобы ее зря обвиняли.   - Старшая сестра, это… Лицо Су Линъюэ напряглось. Она действительно не ожидала, что Су Ланьчжи разыграет из себя дурочку. Открыв рот, она хотела что-то сказать, но подумав, поняла, что если она действительно начнет перечислять обиды, а Су Ланьчжи скажет, что ничего не помнит, то получится, что это она, Су Линъюэ, мелочная и злопамятная.   Поэтому в конце концов Су Линъюэ осталась стоять с растерянным видом, не зная, что делать дальше.   Су Цинсю, видя, как Су Ланьчжи издевается над Су Линъюэ, почувствовал неприязнь: - Лань'эр, Юэ'эр и ее брат еще малы. Возможно, раньше они тебя чем-то обидели, но теперь они признали свою ошибку, не стоит их больше мучить, - у детей теперь нет матери, они и так несчастны. Посмотри, они вот-вот заплачут. Скажи хоть слово, что не сердишься на них, иначе им будет тяжело на душе. Как и старая княгиня Цин, Су Цинсю, похоже, считал своими племянниками только Су Линъюэ и Су Чжэньхуа. Что касается Су Ланьчжи, Су Цинсю ее тоже не признавал.   - Дядюшка, что вы такое говорите? Где я на них сердилась? Вы меня напрасно обвиняете! Линъюэ, ты хоть скажи, чем ты меня обидела? Почему я не знаю? Говори скорее, иначе я буду выглядеть злой сестрой! С выражением беспокойства и недоумения на лице, Су Ланьчжи выглядела так, будто действительно ничего не знала. Казалось, это Су Линъюэ намеренно ищет повод для ссоры.   Лицо Су Линъюэ мгновенно стало багровым. Она в душе проклинала Су Цинсю за его неуместное вмешательство. Глядя на Су Ланьчжи со слезами на глазах, она сказала: - Старшая сестра, я просто подумала, что раньше обидела тебя, и ты все еще сердишься. Раз ты не сердишься, это, конечно, хорошо, я тоже успокоилась. Хотя слова были такими, Су Линъюэ, видя обиженное лицо Су Ланьчжи, которое выглядело еще убедительнее ее собственного, поняла, что ей не справиться с Су Ланьчжи. В душе она еще больше укрепилась в решении взять с собой няню Чжуан, чтобы та помогла ей в будущем противостоять Су Ланьчжи. - Дядюшка, вы ошиблись насчет старшей сестры. Старшая сестра великодушна, давно забыла об этом. Это я мелочная, все помню.   - Дядюшка, вы слышали? Это не я нарочно упрямлюсь, я действительно не помню такого случая. Я не нарочно не прощаю сестрицу, просто я правда не знаю. Но если сестрица действительно хочет, чтобы я ее простила, то я прощаю. Не помню - и не страшно. Раз сестрица помнит, значит, такое действительно было. Это я, видимо, слишком невнимательна. Слова Су Ланьчжи означали, что она давно все забыла и не держит зла, но Су Линъюэ почему-то продолжает об этом говорить. Похоже, она до сих пор не может успокоиться?   От этих слов лицо Су Цинсю позеленело. Подумав о том, что он упрекнул человека за то, о чем тот давно забыл, он почувствовал себя крайне неловко, особенно заметив взгляд Су Цинланя. Су Цинсю выдавил из себя улыбку: - Лань'эр, что ты такое говоришь? Я просто пожалел Юэ'эр и ее брата. Подумал, что они остались без матери, вот и стало их жаль. Ничего другого я не имел в виду, Лань'эр, не обижайся! Как может младшая обижаться на старшего? Это было бы неправильно. Дела старших - не тема для обсуждения младшими.   Лицо Су Цинсю пылало. Он хотел проучить Су Ланьчжи, но та с неодобрением ответила: - Дядюшка, вы не то говорите. Матушка ведь является законной матерью (главная жена отца, имеющая официальный статус матери для всех детей, включая детей наложниц) для братца и сестрицы. Они лишились лишь биологической матери, а законная мать жива. Матушка непременно будет их защищать, как же они могут быть несчастными?   Дети наложниц действительно записывались на имя главной жены. Поэтому наложницу могли называть лишь "инян*". Когда дети от наложниц вырастали и добивались почестей, титул получала именно главная жена, а не родная мать-наложница. *инян - это наложница в знатном доме или доме прямых подданных императора. У мелких чиновников наложниц называли "це" или "сяоци" (маленькая жена). Не путать с наложницами в гареме императора, там у наложниц были статусы и их было много. Автор начинает активно использовать термин инян, видимо готовится вводить кучу других наложниц мелких чиновников или гарема императора.   Слова Су Ланьчжи указывали на то, что Су Цинсю путает жену и наложницу. Как можно наложницу называть матерью? Разве это не возвышение наложницы или полное пренебрежение к главной жене?   - Лань'эр, что ты такое говоришь? Я не это имел в виду! Лицо Су Цинсю залилось краской. Он вынужден был признать, что его племянница говорит остро и метко, затыкая ему рот. Но он и сам был виноват, что не следил за языком и выдал свои истинные мысли. Увидев, что лицо Су Цинланя стало нетерпеливым, Су Цинсю не хотел из-за пары слов ссориться с ним и поспешил извиниться: - Невестка, я только что оговорился, не принимай близко к сердцу. Ты же знаешь, я не это имел в виду!   "Не это имел в виду? А что тогда?" - мысленно возмутилась Су Ланьчжи. Она знала, что Су Цинсю - одного поля ягода со старой княгиней Цин, оба нехорошие люди, поэтому и ответила без обиняков: - Хорошо, дядюшка, что вы не это имели в виду. А то посторонние могли бы подумать, что папа балует наложницу и пренебрегает женой (идиома, обозначающая серьезный проступок против семейной иерархии и морали), - баловать наложницу и пренебрегать женой - это был скандал. Если бы такое действительно произошло, о карьере можно было бы забыть. - Если бы об этом узнали другие, то завтра же доклад с обвинением от цензора лег бы на стол Императора.   - Ха-ха, что ты, что ты! Я просто разволновался и сказал не подумав. Это моя вина. Второй брат, невестка, старший брат приносит вам свои извинения! Вынужденный униженно извиняться, Су Цинсю в душе кипел от злости на Су Ланьчжи за ее ехидство. Но он действительно сказал лишнее и мог лишь извиняться. Иначе, если он обидит Су Цинланя, его будущее тоже окажется под угрозой.   - Старший брат, впредь говори, подумав трижды. Здесь, дома, среди своих, это не так страшно. Но если бы ты сказал что-то не то на людях, это могло бы повредить твоей карьере! - голос Су Цинланя звучал холодно, было видно, что он рассердился. Не дожидаясь ответа Мужун Янь, он встал: - Старший брат, не будем сегодня мешать. Прощай!   - Эй, второй брат, не спеши! Останься на обед! Видя, что Су Цинлань уходит, Су Цинсю поспешно попытался его удержать, не желая, чтобы тот действительно рассердился из-за этого.   - Не останусь, дома дела. Приду в другой раз! Су Цинлань всегда знал, что его старший брат ненадежен, но из-за братских чувств терпел. Однако сегодня тот при нем так не уважил его жену и дочь, Су Цинлань не мог просто так это оставить.   - Второй брат, ты что, действительно рассердился? Брат же извинился перед вами. Не стоит из-за таких мелочей портить отношения! Для Су Цинсю это действительно была мелочь, ведь ему было все равно.   Но Су Цинлань знал, что это не мелочь, потому что Су Цинсю никогда не признавал Мужун Янь и Су Ланьчжи. - Для старшего брата это мелочь, но я человек мелочный, так не считаю. Прощайте! Он решительно собрался уходить. Су Цинсю, увидев это, забеспокоился: - Да ладно тебе, второй брат! Я был неправ, так нельзя? Ты сегодня приехал с поздравлениями, неужели уйдешь, даже не поев? Если матушка узнает, она меня точно заругает!   - Как матушка может ругать старшего брата? Старший брат ведь любимый сын матушки! Су Цинсю лучше бы не упоминал старую княгиню Цин. Услышав ее имя, Су Цинлань тут же вспомнил, что она так же относилась к Мужун Янь и Су Ланьчжи. Сопоставив это с поведением Су Цинсю, он понял, что все это - проделки старой княгини Цин, и к ней тоже почувствовал недовольство.   - Второй брат, что ты такое говоришь? Услышав саркастический тон Су Цинланя, Су Цинсю покраснел и побледнел, не зная, что сказать. Он в душе проклинал себя за болтливость. Хотел удержать Су Цинланя, но видя, что тот уходит, Су Цинсю действительно не знал, что делать.   - Младший брат мужа, почему ты уходишь? Обед уже готов, останься поесть, а потом пойдешь! В тот момент, когда Су Цинсю был в растерянности и беспокойстве, как раз вышла Сунь Сюэжу. Увидев, что Су Цинлань собирается уходить, она, хоть и не знала причины, поняла, что сначала нужно удержать человека.   - Второй брат, Сюэжу права. Раз обед готов, почему бы не поесть, а потом уйти? Вы проделали такой путь, наверняка проголодались. Если вы уйдете просто так, не будет ли это означать, что я, хозяин, плохо вас принял? Сказав это, Су Цинсю встал перед Су Цинланем, глядя на его лицо с большой тревогой, опасаясь, что тот действительно рассердился из-за его неосторожных слов.   - Младший брат мужа, может, князь сказал что-то, что тебя расстроило? Скажи мне, я извинюсь перед тобой за нашего князя! Эта пара сейчас действовала очень слаженно, подпевая друг другу. Су Цинланю было неудобно перегибать палку, и он остался на обед.   ▪ ▪ ▪   Поскольку это была семья, и к тому же редкий праздник - Новый год, столы не разделяли. Су Цинсю, Сунь Сюэжу, Су Цинлань, Мужун Янь и несколько детей сидели вместе. Остальные сыновья и дочери от наложниц, а также сами наложницы сидели за другим столом. Су Ланьчжи за столом заметила юношу, немного старше ее, выглядевшего очень тихо и спокойно, с тонкими чертами лица - можно сказать, маленький красавец. В этот момент он смотрел на нее недобрым взглядом. Су Ланьчжи и без догадок знала, кто это.   "Похоже, Су Ланьюй действительно как привидение - сама ушла, а счет оставила!" - подумала она.   Совершенно не обращая внимания на его взгляд, Су Ланьчжи спокойно ела, ни на мгновение не отходя от Су Цинланя и Мужун Янь, не желая навлекать на себя неприятности в Новый год.   "Если этот человек знает меру, пусть не трогает меня. Если не знает - пусть не винит меня за невежливость!" - решила она.   Однако Су Ланьчжи действительно недооценила его настойчивость. За столом, что бы Су Ланьчжи ни хотела съесть, он всегда опережал ее, отбирая кусок. Су Ланьчжи это показалось смешным и нелепым. Понимая его враждебность, она притворилась, что не замечает, не желая сама провоцировать конфликт, и совершенно не давала ему возможности остаться с ней наедине. Поэтому сегодня ему не удалось ей навредить.   После обеда они сразу же уехали с Су Цинланем. Перед отъездом Су Чжэньхуа тоже поехал с ними, разыграв с Су Линъюэ трогательную сцену прощания, полную братской и сестринской любви и нежелания расставаться.   Су Цинсю, увидев это и вспомнив, что дело с няней Чжуан еще не решено, глядя на трогательное прощание Су Чжэньхуа и Су Линъюэ, снова набрался наглости и заговорил: - Второй брат, Хуа'эр еще мал, нехорошо, если рядом не будет никого, кто бы о нем позаботился, - так Хуа'эр не будет чувствовать себя непривычно. - Может, пусть та няня и слуга поедут с Хуа'эр?   - Дядюшка, та няня ведь наставница сестрицы? Какое она имеет отношение к братцу? Су Ланьчжи сделала вид, что не понимает, чем привела Су Цинсю в полное замешательство.   - Лань'эр, ты этого не понимаешь. Наставница - это не обычная няня. Наставница в основном учит детей правилам, поэтому она знатнее обычных нянь. Я просто подумал, что эта няня уже некоторое время была с Юэ'эр и ее братом, наверняка знает их хорошо. Пусть она поедет ухаживать за Хуа'эр. Так, пока Юэ'эр не будет рядом, Хуа'эр сможет смотреть на нее и вспоминать сестру. Слова Су Цинсю заставили Су Ланьчжи восхититься его настойчивостью. Ей и самой хотелось познакомиться со своей будущей противницей, поэтому на этот раз она промолчала, лишь посмотрев на Су Цинланя, ожидая его решения.   Видя, что Су Ланьчжи больше не возражает, Су Цинсю почувствовал облегчение. Глядя на Су Цинланя, он осторожно спросил: - Второй брат, что скажешь?   - Это дело не срочное. Раз Линъюэ остается здесь ухаживать за матушкой, ей наверняка понадобятся люди рядом. Пусть та няня остается здесь и служит Линъюэ. Дела Чжэньхуа я устрою. Су Цинлань решил разобраться сначала с теми, кто был в покоях Бай Синь. Люди Су Линъюэ и Су Чжэньхуа… Су Цинлань, не желая, чтобы дети чувствовали себя слишком неуютно, наказал лишь часть из них. Те, кто вел себя прилично, остались. Старая няня Су Чжэньхуа все-таки выкормила его, Су Цинлань не мог просто так ее прогнать, она тоже осталась. Поэтому Су Цинлань не беспокоился, что Су Чжэньхуа останется без присмотра.   - Правда? Ха-ха, ну, тогда так и быть! - видя, что Су Цинлань не уступает, Су Цинсю решил заняться другим делом. - Тогда не нужно ли тому слуге поехать с Чжэньхуа? Няня служит Линъюэ, но тот слуга ведь служит Чжэньхуа. Пусть Су Цинлань сначала согласится на одного, это уже хорошо. С остальными можно будет разобраться потом.   - Да, пусть едет с ним. Су Цинлань опасался старой няни больше, чем молодого слуги. По его мнению, слуга был молод, значит, и коварства в нем должно быть меньше. Поэтому к слуге Су Цинлань не испытывал особого отторжения. Согласившись сейчас, он хотел понаблюдать за ним. Если окажется хорошим, можно оставить. Если же у него дурные намерения, можно будет быстро его прогнать.   - Хорошо, хорошо, я сейчас позову его! Наконец-то Су Цинлань согласился хотя бы на одного! Су Цинсю почувствовал огромное облегчение и поспешил позвать слугу, словно боясь, что Су Цинлань передумает.   ▪ ▪ ▪   Слуга быстро пришел. Ему было лет семнадцать-восемнадцать, немного старше, чем ожидалось. Внешность довольно приятная, выглядел сообразительным. Увидев Су Цинланя, Мужун Янь и остальных, он чинно поклонился, соблюдая все правила этикета, и говорил так, что всем было приятно слышать. При первой встрече Су Цинлань не нашел, к чему придраться. - Поедешь с нами в резиденцию канцлера. Впредь будешь хорошо служить Чжэньхуа! - распорядился он.   - Благодарю, господин! Радостно согласился слуга, взял вещи и последовал за Су Чжэньхуа. Су Чжэньхуа перед уходом обменялся взглядом с Су Линъюэ и сел в карету.   Всю дорогу он сидел вместе с Су Цинланем и остальными. Су Чжэньхуа очень скромно сидел в уголке, опустив голову, так что было непонятно, о чем он думает.   Но то, что он сидел в углу, не разговаривал, его худенькое тельце - все это создавало впечатление жалкого и покинутого ребенка.   Су Цинлань, видя, что сын больше не льнет к нему, как раньше, не ищет его близости, почувствовал укол разочарования. Взяв тарелку с едой, он протянул ее сыну: - Чжэньхуа, поешь чего-нибудь. Не сиди один в стороне.