Глава 132 — Глава 132. Последствия упрямства Цзян Кечу.

Ван Чао скривила губы и сказала: — В полдень я обедала с Мэгги в городе. Цзян Кечу замер на мгновение, отпустил её и произнёс: — Сейчас жарко, еда быстро портится. Не ешь это. С этими словами он взял тарелки и напрямую отнёс их к мусорному ведру. «Вот это да! Какое расточительство! Грех — выбрасывать еду!» — сокрущалась про себя Ван Чао. Она мысленно рвала на себе волосы. «Это же я виновата, что пожаловалась на еду, вот он и не стал её есть». Глядя, как Цзян Кечу засучил рукава и снова занялся на кухне, Ван Чао не ушла. Она прислонилась к дверному косяку и спросила: — Дядя Цзян, давай договоримся. — О чём? — Цзян Кечу не поднял головы, занятый нарезкой овощей. Нож в его руках был послушен — нашинкованная картошка получалась тонкой и ровной. — Если ты мне не доверяешь, я могу нанять домработницу, которая будет готовить. Тебе не обязательно делать это самому. Цзян Кечу, не отрываясь от работы, коротко бросил: — Нет. «Деспот! Самодур!» — мысленно выругалась Ван Чао. Постояв так немного, ей стало скучно, и она ушла с мыслью: «Сегодня я просидела слишком долго». Пока Цзян Кечу готовил, Ван Чао надела боксёрские перчатки и принялась лупить по песочному мешку. После ужина Цзян Кечу не задержался. Помыл посуду и ушёл. На прощание он сказал: — На этой неделе я немного занят. Вернусь в следующую субботу. Не забывай есть в университете три раза в день. Ван Чао что-то невнятно пробормотала в ответ, думая про себя: «Теперь уж точно нужно питаться как следует, чтобы у Цзян Кечу не было ни малейшего повода снова являться ко мне и «реализовывать» своё чувство долга». В понедельник, придя в университет, она обнаружила рядом с собой Мэгги. — Чао’эр, прости за вчерашнее. Я не думала, что Ма Тяньцзяо приведёт с собой Ли Гана. Я её не звала. Это Линь Юфэй проболталась, вот она и прицепилась ко мне. Я тогда злилась на неё и согласилась. Больше я с ней не буду общаться. Ван Чао улыбнулась: — Всё в порядке. Она просто хочет меня позлить. Будь у меня что-то с Ли Ганом — её цель была бы достигнута. А так — между мной и Ли Ганом ничего нет. Она зря старается. Не вини себя. — Хорошо, — Мэгги явно вздохнула с облегчением. Спустя мгновение она наклонилась к уху Ван Чао и прошептала: — Думаю, тебе лучше знать одну вещь. Вчера после ужина мы собирались подняться в караоке, а Ма Тяньцзяо и Ли Ган взяли и исчезли. Цзыхао спросил на ресепшене и выяснил, что они прямо в том же отеле сняли номер. Ван Чао осталась безучастной. Её это не волновало. К ней это не имело никакого отношения. Что касается Ли Гана, то после того, как Ван Чао так жёстко отвергла его в отеле, он, хоть и сыпал угрозами, на самом деле не знал, что делать. Ма Тяньцзяо, которая всё время крутилась рядом, то и дело ноя и капризничая, лишь сильнее раздражала его. Будучи богатым наследником и к тому же видным парнем, Ли Ган никогда не испытывал недостатка в женском внимании. Состояние семьи Ма Тяньцзяо не производило на него особого впечатления. Тот раз, когда он снял с ней номер, был импульсивным решением. Во-первых, Ма Тяньцзяо была симпатичной. Во-вторых, она была соседкой по комнате Ван Чао. Он видел, что они не ладят, и отчасти надеялся, что, сблизившись с Ма Тяньцзяо, он сможет задеть Ван Чао. К его досаде, Ван Чао оставалась совершенно равнодушной. Он несколько раз нарочно проходил с Ма Тяньцзяо под руку прямо у неё на глазах, но Ван Чао не удостаивала их даже взглядом. Одна только мысль об этом приводила его в ярость. Ма Тяньцзяо, которой несколько раз досталось от Ли Гана, злилась, но не смела вымещать злость на нём. Вся её злоба копилась внутри. Она знала, из-за кого Ли Ган злится, и при мысли о Ван Чао её переполняла ненависть. Сделав пару глубоких вдохов, Ма Тяньцзяо сказала Ли Гану: — Ван Чао сейчас вообще не живёт в общежитии. Неизвестно, чем она там занимается на стороне. Хотя выглядит всегда чистой и опрятной, не исключено, что её кто-то содержит. Ли Ган пристально посмотрел на неё, и подумал: «Пусть я и не смог завоевать Ван Чао, но в моём сердце она не та, кого можно так легко оскорблять» — но вслух сказал другое: — Заткнись! Ма Тяньцзяо побледнела и вспылила: — У Ван Чао нет ни отца, ни матери, ни родни! Она приехала из какой-то глухой провинции! Как ещё она могла бы позволить себе жильё на стороне, если бы её не содержали? Откуда у неё деньги, чтобы снимать жильё? Да ещё в таком хорошем районе! Выпалив это, Ма Тяньцзяо сбежала. Хоть Ли Ган ей и нравился, она не из тех, кто будет терпеть оскорбления. Слова Ма Тяньцзяо, высказанные сгоряча, засели в голове Ли Гана. Он обдумал их и придумал план. В субботу в полдень, вскоре после ухода Цзян Кечу, в дверь Ван Чао постучали. Ван Чао подумала, что Цзян Кечу что-то забыл, и неохотно пошла открывать. «Я же сказала, дядя Цзян, ты мог бы и сам открыть дверь!» — хотела было сказать она. Но, открыв дверь, она увидела не Цзян Кечу, а Ли Гана с презрительной усмешкой на лице. Лицо Ван Чао тут же стало ледяным. Не говоря ни слова, она попыталась захлопнуть дверь. Ли Ган быстро упёрся в неё, не давая ей это сделать. — Что? Разочарована, что это не твой старый поклонник? — прозвучал его подлый выпад. На той неделе он дважды следил за Ван Чао и выяснил, где она живёт. «Хотя первые два раза я ничего подозрительного не заметил... Как она, сирота из глубинки, может позволить себе жильё здесь? Даже если не покупать, а снимать — это стоит немало. Откуда у Ван Чао деньги? Почему она не живёт в общежитии, а снимает квартиру, да ещё в таком хорошем районе?» — эти вопросы постоянно крутились у Ли Гана в голове. В этот полдень он снова приехал в её район. Постояв и подождав некоторое время, он увидел, как Цзян Кечу с двумя пакетами продуктов поднимается к ней. Сердце его ёкнуло — интуиция подсказывает, что тут что-то нечисто. Он тут же вышел и последовал за Цзян Кечу на почтительном расстоянии. Из-за двери он услышал голоса Цзян Кечу и Ван Чао. Услышав её голос, он, не медля, вернулся обратно и сел в машину. Его лицо перекашивалось от ярости: «Оказалось, Ма Тяньцзяо говорила правду. Ван Чао и вправду содержат. И тот, кто её содержит, значительно старше неё. Осознание того, что я, Ли Ган, так долго добивался её, тратил столько сил и эмоций, а она, оказывается, была содержанкой какого-то старикашки... Это сводит с ума!» Сидя в машине, он зверел всё больше и больше. Едва Цзян Кечу ушёл, он немедленно поднялся наверх и постучал в её дверь. Выслушав его слова, Ван Чао распахнула дверь и иронично бросила: — А тебе-то что до этого? Увидев, что Ван Чао даже не пытается оправдываться, Ли Ган воспринял это как молчаливое признание. — Сколько он тебе платит в месяц? — фыркнул он. — Я заплачу вдвое. Будь со мной. Услышав это, Ван Чао без раздумий отвесила ему звонкую пощёчину. — Иди тявкай в другом месте. Глаза Ли Гана расширились от неожиданности: «С рождения и до сего дня меня ещё ни разу не била женщина!» — В ярости он протянул руку, чтобы схватить Ван Чао за волосы. — Сучка! Ты посмела ударить меня! Ван Чао не хотела устраивать сцену в коридоре на потеху соседям. Она перехватила его руку и, с силой дёрнув, втащила Ли Гана в квартиру.* *Примечание переводчика Я очень зла и разочарована главным героем. Ну разница в возрасте 10 лет, ну куда он полез. Домой к ней прется, очевидно, что возникнут подобные сплетни. Она ему не единожды сказала, чтобы он отвалил. А он все равно лезет. Конечно, очевидно, что это реалии азиатских романов, но по мне так это абсолютно нездоровая ерунда. Дорогие читатели, поделитесь своим мнением, романтика это или ред флаг.