Глава 125 — Глава 125. Буря.

— Чао’эр, подожди меня! Выйдя из общежития, Мэгги окликнула Ван Чао, которая шла так быстро, словно убегала от Ма Тяньцзяо и её матери. Услышав её голос, Ван Чао остановилась. Мэгги внимательно изучила её лицо, но не обнаружила на нём никаких следов расстройства, и спросила: — Чао’эр, ты в порядке? Не обращай внимания на болтовню матери Ма Тяньцзяо. Наша школа не принадлежит их семье. Думаю, она просто блефует, не волнуйся. Ван Чао криво усмехнулась в ответ: — Спасибо, Мэгги. Я не злюсь на Ма Тяньцзяо и её мамашу, я их вообще всерьёз не воспринимаю. Просто не хочу слушать их треп в общежитии. — Правда? — Убедившись по кивку Ван Чао, Мэгги просияла. — Ты только что говорила с ними так уверенно! Я просто поражалась, глядя на тебя! — Я всего лишь высказала то, что думаю, — пожала плечами Ван Чао. Мэгги, смеясь, передразнила её: — «Если бы вы могли сбросить сто или двести миллионов, я бы ещё подумала. Десять-двадцать тысяч — даже не замечаю». Ха-ха-ха, Чао’эр, это было так по-хозяйски! Сто-двести миллионов! По моим подсчётам, состояние семьи Ма Тяньцзяо — всего несколько миллионов, общий капитал вряд ли превышает десять. Ван Чао ухмыльнулась: — Несколько миллионов — это уже здорово. Они куда богаче, чем я. Мэгги слегка опешила от такой откровенности и, моргнув, сказала: — Это потому, что ты презираешь деньги. Если бы ты действительно хотела денег, разве не проще было бы согласиться на ухаживания Ли Гана? Семья Ли Гана как раз может выложить и сто, и двести миллионов. Ван Чао рассмеялась и показала подбородком куда-то за спину Мэгги. — Поговори о Цао Цао, и Цао Цао тут как тут*. Навстречу им шёл Ли Ган, его лицо сияло от радости. «Неужели то, что я сказала ему в прошлом семестре, уже не действует?» — мельком подумала Ван Чао. Мэгги удивлённо ахнула и прошептала: — Бежим! Я прикрою тебя. Услышав это, Ван Чао осенила идея. Она подмигнула Мэгги и спросила: — Правда хочешь меня прикрыть? — Конечно! Мы же договорились стоять друг за друга горой! Ван Чао хитро улыбнулась и тихо сказала: — Тогда... ты не против, если я тебя поцелую? Не дожидаясь ответа, Ван Чао быстрым движением поцеловала Мэгги в щёку.** Мэгги остолбенела. Ли Ган на противоположной стороне тоже застыл как вкопанный. С того дня, когда Ван Чао заявила ему, что не любит мужчин, а предпочитает женщин, Ли Гань долго ходил подавленным. Но на Новый год друзья убедили его, что это всего лишь отговорка, и он снова воспрял духом, планируя в новом семестре возобновить ухаживания и покорить Ван Чао. В первый учебный день, едва услышав, что Ван Чао в школе, он сразу же помчался из общежития, чтобы найти её и признаться в чувствах. Увидев её издалека, он обрадовался, почувствовав, что сама судьба ему благоволит. Он уже представлял, как красиво объяснится ей в любви. И что же он увидел в итоге? Ван Чао, улыбаясь, целует Мэгги в щёку. Он буквально услышал, как его сердце разбивается. Ван Чао обняла Мэгги за плечи и потащила её вперёд. Проходя мимо остолбеневшего Ли Гана, она бросила: — Сохрани наш секрет! И снова растоптала его разбитое сердце. Мэгги, всё ещё в ступоре, позволила вести себя. Место на щеке, которое только что коснулись губы Ван Чао, пылало. В момент поцелуя по её телу пробежала странная дрожь. Завернув за угол и скрывшись из виду, Ван Чао отпустила Мэгги. — Мэгги, спасибо за помощь. Она посмотрела на Мэгги и заметила, что та вся раскраснелась. Внезапно осознав возможные последствия, она поспешила объяснить: — Мэгги, прости, что воспользовалась тобой без спроса. В прошлом семестре, чтобы отвадить Ли Гана, я сказала ему, что мне нравятся только девушки. Поэтому я и поспешила... поцеловать тебя, чтобы он это увидел. Выслушав её, Мэгги вдруг широко раскрыла глаза и дрожащим голосом спросила: — Чао’эр... так тебе и вправду нравятся девушки? Ван Чао весело хлопнула её по плечу: — Мне не нравятся ни мужчины, ни женщины! Я же говорила, что приняла обет безбрачия! Никакой любви в этой жизни, ни замужества! Мой жизненный идеал — бороться до конца! Покорить этот мир! — О... — Мэгги тихо выдохнула, и ей стало заметно легче. Они пошли дальше, но Мэгги то и дело поглядывала на Ван Чао, и с каждым взглядом она все больше нервничала: «Так нельзя.» Придумав предлог, Мэгги поспешно ретировалась. Глядя ей вслед, Ван Чао с досадой провела рукой по лбу. «Что же я натворила!» Говорят, Ли Ган был настолько шокирован увиденным поцелуем, что долго не мог прийти в себя. — Брат, что с тобой? — раздался чей-то голос. Кто-то похлопал его по плечу. Ли Ган медленно повернул голову и увидел своего однокурсника Ань Цзыхао. Тот удивлённо смотрел на него. Ли Гань выглядел совершенно разбитым, одиноким и потерянным. — Что случилось? — спросил Цзыхао. — Твоя богиня снова тебя отвергла? Многие в университете знали, что Ли Ган безнадёжно влюблён в Ван Чао. Ли Ган покачал головой, тяжёлой, как камень, и пробормотал: — Оказывается... Ван Чао и вправду любит девушек. — Что?! — Цзыхао сделал преувеличенно серьёзное лицо, толкнул его и усмехнулся. — Не неси ерунды. — Только что... на моих глазах... Ван Чао поцеловала Мэгги. Цзыхао пошатнулся, будто его ударили. Выражение его лица исказилось. Он схватил Ли Гана за воротник и прорычал: — Ты что сказал?! Ли Ган горько усмехнулся и кивнул. — Куда они пошли? — лицо Цзыхао потемнело, он стиснул зубы. Ли Ган показал направление. Цзыхао тут же исчез на месте, будто его ветром сдуло. Ярость, копившаяся в нём, достигла небес. Ван Чао брела по аллее, засаженной деревьями, сокрушаясь о своей необдуманной выходке. Внезапно до неё донёсся звук быстрых шагов. Подняв голову, она увидела высокого парня, который нёсся к ней, как ураган, с гневом пылая глазами. Ван Чао недоумённо моргнула. — Это ты только что поцеловала Мэгги?! «Вот ещё? Что происходит?» — Ван Чао моргнула. Отпираться было бессмысленно, и она кивнула. Парень перед ней пришёл в ярость. Он ткнул пальцем в Ван Чао, крича: — Почему! Почему ты её поцеловала! Я ещё ни разу не целовал Мэгги *Примечание переводчика. Поговори о Цао Цао, и Цао Цао тут как тут — китайская идиома, которая имеет значение такое же как наше «Вспомнишь солнце, вот и лучик.» Цао Цао — один из главных персонажей эпохи Троецарствия, блестящий, но коварный полководец и правитель. Он был известен своей подозрительностью. Согласно легенде, однажды Цао Цао, скрываясь от врагов, укрылся в доме своего друга. Пока тот точил меч, чтобы зарезать свинью и накормить гостя, Цао Цао услышал, как на кухне говорят: «А связать его как?» Решив, что это заговор и его хотят убить, Цао Цао выскочил из комнаты и перебил всю семью своего друга. Позже он обнаружил, что они говорили о том, как связать свинью. Осознав свою ошибку, он произнёс знаменитую фразу: «Лучше я предам весь мир, чем мир предаст меня!» Из-за этой истории его имя стало ассоциироваться с паранойей и неожиданным появлением. В народе родилась поговорка: «Поговори о Цао Цао, и Цао Цао тут как тут». **Никакой пропаганды запрещенных организаций и движений, это лишь игра на публику главной героини. Переводчик осуждает и все такое. Главная героиня полностью гетеросексуальна.