После того дня Ван Чао больше не видела Цзян Кечу. Даже Мэгги и Цзян Сяосяо куда-то пропали и перестали к ней приходить.
Ань Ган тоже вышел на работу, и её мир внезапно сузился до одной самой себя.
Каждое утро Ван Чао делала зарядку. Днём либо сидела дома за написанием программы, либо ходила в книжный магазин. Жизнь была наполненной, но однообразной.
В мгновение ока наступил пятнадцатый день первого месяца — Праздник фонарей*. После него нужно было возвращаться в университет.
Днём Гэ Эрдан принёс Ван Чао самодельный фонарик.
— Сестра Чао’эр, это я сам сделал. Тебе — самый лучший, — краснея, протянул он ей свой подарок.
«Похоже этому малышу меня не забыть», — с теплотой подумала Ван Чао и вручила ему в ответ красный конверт с двадцатью юанями.
— Молодец, фонарик получился замечательный. Год прошёл — и ты стал намного сильнее, чем в прошлом году. Продолжай тренироваться, стань ещё крепче. Твоей сестре больше всего нравятся сильные мальчики, — подбодрила она его.
Гэ Эрдан смутился ещё сильнее, но, красный как рак, кивнул и твёрдо пообещал:
— Я обязательно стану сильным.
Ван Чао спросила, ел ли он юаньсяо**.
— Сегодня вечером родители поведут меня смотреть фонари, будем запускать фонарики и угощения на улице, — серьёзно объяснил Гэ Эрдан, а затем, отводя взгляд, застенчиво пригласил Ван Чао пойти с ними. — Сестра Чао’эр, сегодня будет так много фонарей и вкусной еды! Пойдём с нами, будет весело.
Ван Чао усмехнулась и отшутилась:
— Фонари — это для детей. Твоей сестре надо сидеть дома, учиться и зарабатывать в будущем много денег.
Гэ Эрдан моргнул, проникшись её словами. Вернувшись домой, он наотрез отказался идти на фестиваль, достал домашнее задание на каникулы и с видом крайней серьёзности уселся за уроки.
Его семья была в полном недоумении от такой перемены.
Старик Гэ на мгновение задумался: «Похоже, Ван Чао что-то ему сказала. Теперь Эрдан слушается её словам».
Проводив Гэ Эрдана, Ван Чао взглянула на оставленный им детский фонарик, и на душе у неё стало немного беспокойно.
Она вспомнила тот единственный раз в прошлой жизни, когда у Цзян Кечу нашлось время, и они вдвоём пошли смотреть на фонари.
Ночью улицы ярко освещались фонарями, гирляндами и неоновыми вывесками. Повсюду было многолюдно, стояли палатки с играми и закусками, царила оживлённая атмосфера.
В семь вечера Ван Чао взяла сумку, накинула куртку и поехала на фестиваль фонарей — просто чтобы почувствовать праздничную суету.
На улице уже было полно народа, неоновые огни мерцали, наполняя воздушное пространство праздничным гулом.
Ван Чао втиснулась в переполненный автобус и проехала с десяток остановок до места назначения.
Двигаясь в потоке людей, она вскоре оказалась в зоне, залитой светом, где взгляду открывались всевозможные разноцветные фонари.
Кроме красивых фонарей, конечно же, были развлечения и вкуснейшие уличные закуски.
Ван Чао с большим интересом разглядывала всё вокруг и какое-то время чувствовала себя по-настоящему счастливой в этой суматохе.
Идя по толпе, она вдруг заметила двух знакомых: Вэй Фэн и Чэнь Сирана.
Вэй Фэн была в красном пальто и белой шапке и что-то улыбаясь говорила Чэнь Сирану. А тот с нежностью смотрел на Вэй Фэн.
«Какая подходящая друг другу парочка! Кажется, они уже вместе. Раз уж выбрались на такой романтичный праздник как Фестиваль фонарей, как же они могли обойти его стороной?» — Ван Чао холодно отвела взгляд и пошла дальше.
Но настроение, поднявшееся было от праздничной суеты, уже померкло, и недавняя беззаботность растаяла без следа.
Она шла рассеянно, как вдруг кто-то осторожно дёрнул её за одежду.
Обернувшись, она увидела Чэнь Сирана, который держал в руке её шарф и вежливо улыбался:
— Вы обронили свой шарф.
Ван Чао потрогала шею — там действительно ничего не было.
«Вот так совпадение», — пришлось взять его обратно.
Она протянула руку, взяла шарф и непринуждённо сказала:
— Спасибо.
— Не за что. Здесь очень многолюдно, легко что-нибудь потерять, — вежливо и мягко ответил Чэнь Сиран. Было видно, что он человек воспитанный.
Ван Чао кивнула и собралась уходить.
— А… — Чэнь Сиран вдруг узнал её и улыбнулся. — Мы встречались в кампусе Первого университета, вы однокурсница Мэгги.
«О, какая память,» — подумала Ван Чао, усмехнулась и напомнила ему:
— Ваша девушка может начать волноваться.
Чэнь Сиран оглянулся на Вэй Фэн, разглядывавшую фонари, и с нежной улыбкой произнёс:
— Кажется, вы чем-то расстроены. Позвольте подарить вам фонарик. У меня как раз два.
С этими словами он разъединил фонарики в своей руке и протянул один Ван Чао.
Та машинально потянулась и взяла его, а Чэнь Сиран тем временем повернулся и направился к Вэй Фэн, бросив на прощание:
— Надеюсь, вы станете счастливее.
«Что всё это значит?» — Ван Чао в растерянности застыла на месте, глядя на маленького кролика-фонарик** в своей руке, и не могла прийти в себя. — «Неужели Чэнь Сиран и вправду тот ещё тип?»
Подняв взгляд, она увидела, как Чэнь Сиран, обняв Вэй Фэн, скрылся в толпе. В руке Вэй Фэн тоже был маленький фонарик.
Ван Чао отвела взгляд, подняла фонарик-кролика, и её сердце сжалось. «Это просто какая-то мыльная опера! Что делать с этим фонарём?» — Он неудобно лежал в руке, и она хотела поскорее от него избавиться.
Она огляделась, ища, куда бы его пристроить.
Внезапно её рука опустела. Она резко обернулась — фонарика в руке и вправду не было.
Ван Чао моргнула и подняла взгляд. В поле её зрения возник Цзян Кечу.
Цзян Кечу выглядел абсолютно спокойным. Сделав несколько шагов с кроличьим фонарём в руке, он подошёл к ближайшей урне и без тени сомнения швырнул фонарик внутрь.
«Какое совпадение? Чёрт возьми!» — подумала Ван Чао, развернулась и ринулась в толпу, не дожидаясь, пока Цзян Кечу к ней приблизится.
Свернув за семь или восемь поворотов, Ван Чао оглянулась, убедилась, что за ней не идут, и с облегчением вздохнула.
Увы, на половинке этого вздоха выдохнуть уже не получилось — Цзян Кечу с каменным лицом стоял перед Ван Чао.
— Ик... кхм-кхм-кхм... — Ван Чао начала икать, поперхнувшись собственным дыханием.
Она неестественно ухмыльнулась:
— Дядя Цзян, ик... какое совпадение, вы тоже пришли посмотреть на фонари.
Цзян Кечу молча смотрел на неё, затем протянул руку, чтобы похлопать её по спине, но Ван Чао увернулась.
— Тогда, ик... смотрите дальше, ик... а я уже всё, ик... мне пора домой.
С этими словами Ван Чао развернулась, чтобы уйти, но не смогла сделать и шага.
Цзян Кечу схватил её за куртку.
Ван Чао пришлось остановиться. Она повернула голову и с серьёзным видом спросила:
— Дядя Цзян, что вы ещё хотите? Ик...
Цзян Кечу сказал:
— Не бери вещи у незнакомых мужчин. Это нехорошо.
— Ладно, — послушно ответила Ван Чао.
«О чём это он? Цзян Кечу ревнует при всём честном народе?»
— Если хочешь фонарь, я тебе куплю.
— Не надо! — тут же выпалила Ван Чао. — Мне не нужен фонарь!
От гнева икота мгновенно пропала.
«Кому нужен этот фонарь? Кто хочет, тот пусть и берёт, а я всё равно не хочу!»
Тут она заметила, как лицо Цзян Кечу потемнело.
*Примечание переводчика.
Праздник фонарей (Юаньсяоцзе — 元宵节) — это один из самых красивых и значимых традиционных праздников Китая. Он знаменует собой официальное завершение двухнедельных празднований Китайского Нового года. Праздник приходится на 15-й день первого месяца по лунному календарю.
**Юаньсяо (таньюань) — это главное праздничное блюдо — круглые клёцки из клейкой рисовой муки со сладкой начинкой (чаще всего из кунжутной пасты, арахиса или сладкой красной фасоли). Их варят и подают в бульоне или сиропе. Круглая форма символизирует семейное единство, гармонию и полноту жизни.
***
Обновлено: 13.02.2026