Если бы позже Чжао Синшэна попросили вспомнить тот момент, он бы наверняка ответил: «Всё произошло слишком быстро…»
Учитель не успел даже толком осмыслить произошедшее, как вслед за потрясающей High C голос Гу Сяобая взлетел еще выше.
— В дале-е-еком краю-у-у!
После High C звук чуть смягчился, опускаясь к начальной А4, а затем вновь устремился ввысь, шутя преодолел High C и достиг новой вершины – High E…
Это было похоже на восхождение на Восемнадцать поворотов Тайшаня.
Представьте: вы начали подъем глубокой ночью, и вот к рассвету кажется, что вершина уже близко, но тут перед вами вырастают те самые Восемнадцать поворотов.
Крутые, извилистые, бесконечные, они слой за слоем бросают вызов вашим пределам.
Вы из последних сил преодолеваете один пролет, думая: «Ну всё, это конец».
Поднимаете голову – а там еще один.
С трудом одолеваете следующий, смотрите вверх – и снова пролет!
Срывая дыхание, делаете рывок, глядите вперед…
Да когда же они кончатся?!
И что самое обидное: пока вы боретесь за каждый вдох, кто-то рядом, будто играючи, пробегает мимо, напевая песенку, и скрывается наверху.
Именно это чувствовал Чжао Синшэн.
Но и это было еще не всё.
Пока вы провожаете счастливчика завистливым взглядом, он вдруг… сбегает обратно.
Когда прозвучало слово «краю», это была нота High E, способная заткнуть за пояс любую High C. А затем голос Сяобая плавно соскользнул вниз, вернувшись к High C.
Эта запредельная высота, недосягаемая для других, для Гу Сяобая служила чем-то вроде пола – так низко она для него звучала.
«Поющая девушка на краю света» – песня неспешная. Пять слов, два такта, меньше десяти секунд звучания.
Для Чжао Синшэна же они растянулись в целую вечность.
В голове гудело, сердце замерло от невообразимого шока.
Вот он – настоящий «убийственный вокал»! С первой ноты – наповал.
Будучи страстным любителем музыки, Чжао Синшэн наверняка бы поступил в консерваторию, если бы в старших классах не травмировал руку и не лишился возможности играть на инструменте. Именно поэтому он ушел в историю.
За все годы жизни он мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда слышал вживую столь потрясающий высокий голос!
Мужские и женские тембры различаются, а значит, одна и та же высокая нота звучит и воспринимается совершенно иначе. Мужчины, способные на качественную High C, обычно уже правят музыкальным олимпом.
Но следующая фраза…
Едва живой на своих виртуальных «Восемнадцати поворотах Тайшаня», Чжао Синшэн увидел, как только что спустившийся Гу Сяобай снова рванул вверх.
Он набирал высоту с невероятной легкостью: High C, D, E, F, G…
А затем закружил там, наверху, словно огромный орел, высматривающий добычу.
High F считается мерилом мастерства для женщин-сопрано. Именно в этом диапазоне работают лучшие вокалистки, такие как Хуан Цишань или Яо Бэйна.
В оригинальном исполнении Чжоу Сюань песня звучит мягко, без малейшего намека на резкость – вот она, сила «Золотого голоса». Однако народная манера пения не предполагает взрывной мощи.
Но Гу Сяобай был другим.
Он не владел вокальными техниками, он пел своим «природным вокалом» – просто «выкрикивал» ноты вверх.
В его голосе отчетливо слышался тот самый юношеский тембр – чистый, необработанный, нетронутый голос ребенка.
Грубоватая, искренняя прелесть, в точности как его имя – Сяобай.
Но именно это и поражало воображение.
Казалось, неотесанный силач, не знающий ни одного приема, прокладывает себе путь кулаками прямо на Вершину Светлоглавия.
Что ему толпы приспешников демонического культа, что ему мастера Шаолиня или Удан – один удар, и никто в мире не в силах его остановить.
Чжао Синшэн невольно схватился за сердце.
«Мамочки, что это за монстр такой! Неужели я ослышался? Неужели я сошел с ума от радости после находки новых руин? Нет, я не могу сейчас умереть, я должен жить…»
Неужели эти непрерывные, качественные, запредельные ноты действительно поет стоящий перед ним юноша?
В зале одногруппники Гу Сяобая стояли как громом пораженные.
«Это Сяобай? Наш Сяобай? Быть не может… Это точно не он! Признавайся, из какой ты галактики? Что с тобой сотворил Джек Ма!»
После нескольких тактов на предельной высоте голос Гу Сяобая наконец опустился ниже High C.
Слыша этот диапазон, который для обычных теноров всё равно был бы высоким, Чжао Синшэн наконец почувствовал, что боль в груди утихает.
«Да-да, вот так и пой, просто развлекайся, – думал он. – …Нам же просто весело, правда? А то чуть что – и сразу „черепной оргазм“. Я уже не в том возрасте, дядюшка такое не выдержит…»
На сцене Гу Сяобай продолжал петь с несколько отсутствующим видом.
Будучи человеком, напрочь лишенным творческой жилки, он за всю жизнь пел на людях считаные разы. И каждый раз стоило ему открыть рот, как кто-нибудь вырывал у него микрофон, накладывая печать запрета на его пение.
И вот теперь, когда печать была снята, он чувствовал – что-то изменилось. Хотя и не понимал, что именно.
Ему лишь казалось, что люди внизу чем-то напуганы. «Может, я пою слишком ужасно?»
Вдруг Гу Сяобай осознал проблему.
«А у этой песни есть второй куплет? Должен же быть…»
Ему казалось, что бабушка раз за разом напевала только первый.
На самом деле текст «Поющей девушки» был предельно простым и коротким. Первая часть звучала так:
— На краю света, в далеком краю…
— Ищу я родную душу.
— Сестренка поет, а милый играет…
— И сердца наши бьются в такт.
— Ой-ой, мой милый…
— Мы с тобой – одно сердце.
К этому моменту Сяобай уже дошел до «ой-ой», но так и не смог вспомнить продолжение. С самого детства он слышал от бабушки только эти строки, да и сам, когда начинал петь, никогда не доживал до второго куплета!
Что делать? Чувство было такое, будто игрока в Contra, который никогда не проходил дальше первого уровня, внезапно забросили сразу на второй. Тут и тридцати жизней не хватит.
Слов оставалось всё меньше. Когда Гу Сяобай допел до «Мы с тобой…», он просто зажмурился.
«А, ладно, плевать!»
Он решил закончить на этом.
Зрители увидели, как Сяобай на сцене стиснул зубы, топнул ногой и резко взмахнул рукой. Голос взлетел ввысь.
— Одной… ду-ши-и-и!↗↗…
Две октавы! Прыжок от С4 сразу к С6!
Если А4 – это стойка на руках на третьем этаже, то С6 – это сальто назад на крыше тридцатиэтажного небоскреба.
С5 – это High C, а С6 – это уже High High C!
Тот самый вокализ в припеве «Оперы №2» Витаса, который прозвали «дельфиньим пением», – это и есть С6!
Это абсолютный предел мужского голоса. Да и для женщин… для женщин это тоже практически потолок!
После десятисекундного ультравысокого вокализа Гу Сяобай так и не вспомнил слова следующего куплета. «Ну и ладно, закончу». Он смущенно потер руки и, опустив голову, посмотрел на судей.
— Учитель… я прошел?
Обновлено: 20.02.2026