— «Поющая девушка на краю света»? — Глаза Чжао Синшэна загорелись. Будь он не Рачиной, а настоящим крабом, его глаза сейчас точно вылезли бы из орбит.
— Учитель, вы тоже знаете эту песню? — Ван Хайся выглядел искренне удивленным. — Хотя ну да, это же песня ваших времен!
— Вовсе нет! — Чжао Синшэн в гневе замахал руками, словно клешнями. — Мне едва за тридцать, ясно?!
— Неужели эта песня еще старше вас? — Ван Хайся озадаченно посмотрел на него.
Чжао Синшэн отвернулся к экрану. «Значит, этот парень – одногруппник Гу Сяобая и Фу Вэньяо? Физический факультет, набор 2018 года, первая группа… Я тебя запомнил! Найду время и устрою тебе веселую жизнь. Совсем нынешнее поколение двухтысячных вежливости не обучено!»
— Так насколько же она старая? — Спросил Ван Хайся и тут же уткнулся в телефон. Глянув на экран, он хохотнул:
— Учитель, она и вправду старше вас!
Чжао Синшэн напомнил себе, что он человек культурный, и лишь поэтому не прибил этого наглеца на месте.
Песня «Поющая девушка на краю света» была действительно знаменитой и по-настоящему старой. Она родилась в 1937 году как одна из заглавных тем классического фильма «Ангел с большой дороги» в исполнении легендарной «Золотого голоса» Чжоу Сюань.
Её создатели также были великими именами: композитор Хэ Люйтин, написавший всем известную «Песню партизан», и автор текста Тянь Хань. Да-да, тот самый Тянь Хань.
Благодаря этой песне Чжоу Сюань обрела невероятную популярность по всему Китаю, по обе стороны пролива, от Южно-Китайского моря до северных вод, в Британии, Франции, Америке, Японии… везде, где жили китайцы.
«Золотой голос» Чжоу Сюань осталась величайшей певицей в истории отечественной музыки, и, пожалуй, равных ей не было. Даже Тереза Тенг сделала бесчисленное количество каверов на её песни.
А уж сколько раз перепевали именно эту композицию – кажется, каверов существовало больше, чем людей в этом зале.
По сути, это была простая народная мелодия: незамысловатый мотив, минимум технических сложностей. Именно поэтому исполнителям было так легко добавлять в неё свой индивидуальный стиль.
Помимо версии Терезы Тенг, существовал басовый вариант Цай Цинь, «елейный» вариант Чжоу Хуацзяня, эксцентричный – У Мочоу…
Так совпало, что Чжао Синшэн очень любил эту песню. Как историк, специализирующийся на истории музыки и древних музыкальных инструментах, он питал естественную симпатию к произведениям, оказавшим столь колоссальное влияние на историю.
— Чью версию ты будешь петь? — Внезапно заинтересовался он.
— Версию? — Гу Сяобай выглядел растерянным. Разве у одной песни может быть много версий? Неужели как с учебниками – бывает издание Сучжоуского университета или Педагогического?
Встретив вопрошающий взгляд Чжао Синшэна, Гу Сяобай честно ответил:
— Версию моей бабушки.
Лицо Чжао Синшэна потемнело. Он спрашивал про версию, чтобы помочь подготовить аккомпанемент, ведь пение а капелла – жесточайшее испытание для вокального мастерства. А в данном случае это означало, что предсмертные вопли кошки будут слышны еще отчетливее…
Чжао Синшэн огляделся: его студенты уже держали руки наготове – и вовсе не для аплодисментов, а чтобы заткнуть уши. Он и сам невольно приподнял ладони.
— Ну… тогда выходи на сцену, пой.
Поскольку Фу Вэньяо только что играл и пел, на сцене всё еще стояла микрофонная стойка. Сяобай подошел к микрофону и посмотрел в зал. Толпа зрителей глядела на него, на их лицах застыли нервные ухмылки.
Ван Хайся высоко занес руки, Фу Вэньяо крепко вцепился в свою гитару, а Чжао Синшэн замер в ожидании неизбежного.
— Ну, я начинаю?
Все дружно кивнули. Была не была.
— Кхм-кхм… — Гу Сяобай прочистил горло.
Хотя его заставили участвовать в этом отборочном туре, Сяобай всегда подходил к делам серьезно: раз уж взялся – не отступай.
Клавишник, не понимая, что происходит, услышал только название песни и из добрых побуждений сыграл простое вступление.
— Ми-ми-соль-ля-ля…
Слушая мелодию, Гу Сяобай припоминал слова и мотив. Вступление закончилось. Гу Сяобай вдохнул и запел.
Глаза Чжао Синшэна округлились. Ого, а в ритм-то он вошел идеально, не похоже на человека, который совсем ничего не смыслит в музыке.
Но стоило Гу Сяобаю взять первую ноту, как сердце Чжао Синшэна ёкнуло.
Слишком высоко.
В оригинале эту песню поет женщина, а женский голос от природы выше мужского на целую октаву. Первая нота в «Поющей девушке» – это ля (6). Если переложить её в привычный женский певческий диапазон, это будет нота A4 (Прим. 1).
Насколько высоко А4? Это всё равно что делать стойку на руках на краю крыши третьего этажа!
Для большинства певцов-мужчин это уже граница высокого регистра. Если петь в оригинальной тональности без специальной подготовки, обычный парень выдохнется уже на первой строчке.
Чжао Синшэн вспомнил слова Ван Хайся о «звуках умирающей кошки». С такой высокой тональностью, не имея возможности взять ноту, связки будут нещадно сдавлены – вот вам и кошачьи вопли. Руки учителя уже потянулись к ушам.
Но в следующее мгновение он буквально оцепенел.
Раздался чистый, звонкий, наполненный и удивительно легкий голос:
— На кра-а-ю света-а~
Да, это была А4!
Один такт, всего три простых слова, переход от А4 к D4 и возвращение к А4 – чистая квинта, звучащая невероятно гармонично.
Гу Сяобай пел так непринужденно, будто семечки щелкал, но это не отменяло того факта, что он вошел в зону мужского высокого регистра. От этого зрелища у Чжао Синшэна глаза чуть не выскочили.
Взять такую ноту само по себе не чудо – как уже говорилось, обычный человек на пределе сил может её выкрикнуть, но звук при этом будет чудовищным, а певец задохнется после первой же фразы.
Однако высокие ноты бывают разными. Если артист способен в этом регистре петь свободно, выдавать качественный звук и четко выпевать слова, он уже считается мастером высокого вокала в традиционном смысле.
Например, Сунь Нань, Хань Лэй, Лю Хуань – их коронные высокие ноты лежат именно в этом диапазоне. Сочетание мужского тембра и пронзительной высоты заставляет головы слушателей буквально взрываться.
И сейчас голова Чжао Синшэна была на грани взрыва.
Взорвалась, по-настоящему взорвалась!
Всего три слова в начале, а редеющие волосы Чжао Синшэна уже встали дыбом, и мурашки на коже сделались жесткими, как иглы у ежа.
Погодите-ка…
Внезапная мысль молнией прорезала сознание учителя.
Если первый такт – это А4, то начало следующего… С5?
Тот самый легендарный пробный камень для мужского тенора – High C?
Но он не успел додумать – сокрушительная нота С5 хлынула мощным потоком.
Что такое С5, или High C? С – это «до» в буквенной нотации, а С5 – это пятая «до» на клавиатуре пианино, если считать слева направо. По сути, это предел для нормального эстрадного тенора, чьи способности еще не покинули пределы человеческих возможностей.
К примеру, первая строчка песни «Любить, даже если умру» группы Shin: «смерть» – это Е4, а затем скачок на малую сексту вверх, и следующие четыре слова – на той самой пронзительной и мощной High C! Накал страстей с первых секунд!
Можно сказать, что те, кто способен выдать качественную High C, – настоящие профи, причем чертовски крутые профи.
Но для «Поющей девушки на краю света» это было только начало…
Потому что это был кавер в оригинальной тональности… мужской голос в женской партии.
«(Прим. 1: Здесь используется международная система обозначения высоты звука, а не буквенно-цифровая система октав. В книге будет использоваться только этот формат (иногда с указанием частоты). Пожалуйста, учитывайте это при чтении.
Прим. 2: Оригинал „Поющей девушки на краю света“ на самом деле звучит в тональности си-бемоль (Bb), что на полтона ниже до-мажора (С). Здесь это опущено для удобства повествования.
Прим. 3: Пример исполнения мужчиной женской песни в оригинальной тональности можно найти у Хуа Чэньюя в кавере на песню Чэнь Ли „Flammable and Explosive“ – там просто запредельные высокие ноты.
Прим. 4: Упомянутые в книге исторические личности реальны, действующие лица – вымышлены.
Прим. 5: Основы теории музыки будут объяснены в десятой главе… Кому интересно, загляните. Дядюшка Ха, как технарь, понимает это именно так. Если будет сложно – смело пропускайте, в первую очередь я пишу историю, а остальное не должно мешать сюжету)».
Обновлено: 20.02.2026