— Господин директор, я могу получить эту запись?
— Ах, да!
Прежде всего, я — прокурор Центральной прокуратуры Сеула.
Разумеется, у владельца заведения нет причин мне отказывать.
Вообще-то, подобные вещи полагается делать, вызывая следователя. Однако на всякий случай я сначала решил сам раздобыть копию.
«Кто знает, что выкинет этот Ким Джинбэк».
Судя по его поведению, он не просто поддерживает Юн Джонхо, а вполне может дойти до прямой фальсификации улик.
Ему уже плевать на то, что Ким Бёнги несправедливо обвинен.
Этот парень изо всех сил старается спровадить меня в Чанхын, так что нет никакой гарантии, что он не пойдет на подлог.
[Начальник отдела, пожалуйста, приезжайте к «Элитным лапкам» у станции Силлим. Нужно забрать улики.]
Вскоре появился начальник отдела На Минджу вместе с другими следователями.
К счастью, за это время ищейки прокурора Ким Джинбэка так и не объявились.
К тому же, поскольку На Минджу лично изъял оригинал записи, вероятность возникновения проблем свелась к абсолютному нулю.
— Возвращаемся.
Я вернулся в прокуратуру с видом триумфатора.
Я снова столкнулся с Ким Джинбэком у здания прокуратуры.
Он наверняка видел.
Видел, как я широко улыбаюсь.
Я и не пытался скрыть свою радость.
С того момента, как появилась эта видеозапись, мои доводы разбили в пух и прах его шаткую логику. Чтобы переломить ситуацию сейчас, ему пришлось бы подкупить суд «внушительной взяткой», но найдутся ли у него на это деньги?
У меня-то они есть.
Но сколько мог накопить Ким Джинбэк, который работает прокурором всего пятый год?
Поэтому я с полной уверенностью дожидался дня заседания, и вот этот день настал.
— Входит председательствующий судья.
Голос судебного секретаря прозвучал как обычно. Разумеется, сегодняшним подсудимым был Юн Джонхо.
— Ваша честь, я прошу вызвать подсудимого Юн Джонхо в качестве свидетеля.
Мое ходатайство.
В суде вызов подсудимого для дачи показаний в качестве свидетеля — дело нередкое. Конечно, в этом не было острой необходимости.
«Мне просто хотелось посмотреть, как он будет приносить присягу».
[Клянусь говорить правду, только правду и ничего не скрывать, согласно своей совести, ничего не прибавляя и не убавляя. В случае лжи я готов понести наказание за лжесвидетельство].
Разумеется, статья за лжесвидетельство здесь фактически не применима. Однако каждое сказанное им слово может повлиять на окончательный приговор.
Именно ради этого я усадил Юн Джонхо на место свидетеля.
— Свидетель, за день до происшествия вы сняли решетку на окне в своей студии, не так ли?
— Да.
— Почему вы ее сняли?
Я повторял те же вопросы, что задавал в допросной прокуратуры.
— Протестую! Это заявление не имеет никакого отношения к делу, — выкрикнул адвокат.
— Возражаю. Этот вопрос имеет самое непосредственное отношение к делу.
В такой ситуации решение остается за судьей. И, конечно же, председательствующий судья встал на мою сторону.
Для суда это дело тоже было крайне важным. От его исхода зависел результат следующего процесса, поэтому к первому заседанию было приковано повышенное внимание.
— Свидетель, отвечайте, — распорядился судья.
Повинуясь приказу, Юн Джонхо наконец открыл рот.
— Решетка расшаталась, и я решил установить ее заново.
— Если расшатались винты, достаточно было просто их подтянуть. Зачем нужно было снимать всю решетку целиком?
— Я посчитал, что так будет надежнее.
— В таком случае, почему вы бросили ее на полпути, так и не установив до конца?
— Появились срочные дела.
— Понятно. Ваша честь, сторона обвинения представляет в качестве доказательства запись с видеорегистратора, на которой запечатлен момент, когда Юн Джонхо занимается решеткой.
Видео с USB-накопителя было выведено на экраны в зале суда сотрудником.
— Ваша честь, прошу внимательно посмотреть на экран. Вот Юн Джонхо снимает решетку.
Стоило взглянуть на экран, как всё становилось ясно. Поскольку дело широко освещалось в СМИ, в зале присутствовало немало зрителей.
— А теперь обратите внимание. В свидетельских показаниях Юн Джонхо утверждал следующее: «У меня появились срочные дела, поэтому я не смог закончить». Однако посмотрите сюда.
Я передал сотруднику стикер с указанием ключевых моментов, и тот по моему жесту перемотал видео на нужное время.
— Как вы можете видеть, Юн Джонхо очень аккуратно кладет решетку перед окном. Разве так ведет себя человек, у которого внезапно возникли «срочные дела»?
— Протестую! Даже если дела срочные, человек может аккуратно сложить вещь, которую собирается установить позже! — выкрикнул адвокат.
Я ожидал этого протеста.
— В таком случае это еще более странно. Где на этом видео хоть один признак того, что у Юн Джонхо возникли срочные дела?
— …!
Адвокат буквально лишился дара речи.
Видимо, он и представить себе не мог, что я зацеплюсь за такую деталь.
— Ваша честь, как правило, если у человека случается что-то срочное, это отражается на его движениях. Однако на этой записи подсудимый никуда не торопится. Ему не звонили по телефону, его никто не звал. Мы видим лишь то, как он «аккуратно складывает решетку, чтобы когда-нибудь потом ее установить».
На самом деле, если бы эта машина была припаркована там и в день преступления, дело не было бы таким сложным. Но тот автомобиль уехал в полночь, как раз в день, когда Юн Джонхо демонтировал решетку.
В день убийства не было ни одной машины, чья камера могла бы зафиксировать место преступления.
Тем не менее, благодаря этому видео я смог заставить председательствующего судью усомниться в действиях Юн Джонхо.
— С вопросами о решетке покончено. Теперь второй вопрос.
На лице Юн Джонхо начал проступать явный страх. От того уверенного тона, с которым он отвечал в допросной, не осталось и следа — теперь он напоминал дрожащую мышь.
Разумеется, я не чувствовал к нему ни капли жалости и продолжал давить.
— Подсудимый, вы знали Ли Сонджэ?
— …Да.
При нашей первой встрече Юн Джонхо утверждал, что не знает господина Ли.
— Вы были дружны?
— Ну… это…
Во время нашей второй встречи он говорил, что они были просто знакомыми, которые иногда вместе курили.
Но причина, по которой Юн Джонхо не мог сейчас ответить нормально, была проста.
Все из-за видео, которое я приобщил к делу.
— Вы не можете ответить. Ваша честь, на допросе в прокуратуре подсудимый заявил, что «состоял с потерпевшим в отношениях на уровне совместных перекуров». То есть утверждал, что они не были близки. Однако есть видеозапись, которая прямо опровергает эти слова. Сторона обвинения представляет данную запись.
Сотрудник запустил другое видео.
На кадрах Ли Сонджэ и Юн Джонхо вместе пили соджу в заведении «Элитные лапки».
— Разве люди, которые едва знакомы, выпивают вместе?
— Протестую! Нередко бывает, что люди выпивают вместе даже при первой встрече! — вставил адвокат.
Единственное, что сейчас мог делать защитник — это пытаться вставлять палки в колеса. Поэтому я со спокойной душой парировал его возражение.
— В таком случае, разве люди, которые не близки, хвастаются друг другу выигрышем в лотерею?
Запись CCTV в «Элитных лапках» была под стать названию — элитного, кристально чистого качества. Любому было ясно, что Ли Сонджэ размахивает именно лотерейным билетом.
— Протестую! Факт того, что это был именно лотерейный билет, не доказан!
— Протест защиты отклоняется. Объект на видео явно похож на лотерейный билет, — веско произнес судья.
Адвокат сжал кулаки и закусил губу, но, разумеется, это ничего не изменило.
— Обвинение представляет третье доказательство. Это сумма выигрыша за второе место в 777-м тираже лотереи, поступившая на банковский счет подсудимого. С чего бы вдруг подсудимому на счет пришел выигрыш за второе место?
В зале наконец-то поднялся настоящий гул. К этому моменту любой мог догадаться о мотиве преступления.
— Протестую! Этот выигрыш был получен по билету, купленному самим подсудимым!
Я мысленно усмехнулся.
— В 777-м тираже лотереи в районе Силлим был зафиксирован только один выигрыш второго уровня, проданный в конкретной точке. И этот билет приобрел потерпевший, Ли Сонджэ. Владелец торговой точки также составил письменное заявление, подтверждающее, что покупку совершил господин Ли. Впрочем, нет нужды объяснять всё так сложно. Ведь выигрыш за лотерейный билет, купленный в районе Силлим, получил именно подсудимый.
Я перевел дыхание и продолжил:
— Неужели адвокат хочет сказать, что потерпевший Ли Сонджэ украл лотерейный билет у подсудимого, а потом хвастался им прямо перед его носом?
— Э-это…
Я нанес упреждающий удар. Честно говоря, он наверняка хотел заявить именно это.
Но из-за того, что я опередил его, кто-то из присутствующих в зале прыснул со смеху, а на лице судьи промелькнуло выражение, говорящее: «Это же абсурд».
И вот, наконец, я перешел к сути дела.
— Ваша честь, это — преднамеренное убийство.
Юн Джонхо, который заранее снял решетку на окне и ждал появления доставщика, поднимающегося по лестнице.
И как только сложилась подходящая ситуация, он поспешно проник в квартиру 104, убил потерпевшего Ли Сонджэ и похитил лотерейный билет.
Как только я изложил детали случившегося, адвокат снова вмешался.
— Протестую! План преступления слишком примитивен для такого утверждения! С точки зрения здравого смысла, вероятность провала была слишком высока!
Это был последний козырь адвоката. План действительно был топорным, поэтому на мгновение показалось, что зрители в зале начали склоняться на сторону защиты.
Однако.
— Скажите, господин адвокат, если вы строите планы, они всегда либо гарантированно успешны, либо гарантированно провальны?
— Что?
Я пожал плечами и демонстративно посмотрел в сторону публики.
— В жизни мы часто строим планы. План поездки на море, план похода, план продвижения по службе. И какие-то из них удаются, а какие-то — нет.
Поскольку я привел в пример понятные каждому вещи, люди в зале невольно закивали, снова принимая мою сторону.
— Это дело — не исключение. Крайне топорный план сработал, и всё это стало выглядеть как идеальное преступление. «А что, если»? В данном случае это «что, если» увенчалось успехом.
Зрители согласно кивали. Даже судья слегка качнул головой в знак согласия.
— Значит, сторона обвинения настаивает на версии о преднамеренном убийстве?
Вопрос судьи прозвучал с интересом. Я тут же кивнул.
— Именно так. Заранее снятая решетка, по-своему продуманный способ совершения преступления, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Кроме того, хоть это и не может быть принято как прямое доказательство, поведение подсудимого в ходе следствия и множество других факторов подтверждают, что это было преднамеренное убийство.
Человек, выигравший второе место в лотерее, мертв, а его сосед получает выигрыш по его билету.
При этом сосед вел себя крайне странно до и после происшествия. В такой ситуации, даже при отсутствии видео или фото самого момента убийства, можно выносить приговор по статье «умышленное убийство».
Но адвокат еще не сдался.
— Ваша честь, у защиты остались вопросы к стороне обвинения.
— Задавайте, — кивнул судья.
— Прокурор до настоящего момента постоянно выставлял подсудимого убийцей.
— Я не «выставлял», а говорил правду.
Адвокат покачал головой.
— Нет, это не правда. Подсудимый действительно украл у потерпевшего выигрышный билет.
Юн Джонхо, сидевший на месте свидетеля, вытаращил глаза на своего адвоката, словно испуганный кролик.
Адвокат же посмотрел на него с выражением полной уверенности.
— В связи с этим защита предлагает применить к подсудимому статьи «кража» и «незаконное проникновение в жилище». Дело об убийстве Ли Сонджэ и действия подсудимого — это два разных события!
В зале суда мгновенно поднялся шум.
Обновлено: 10.04.2026