Глава 3
Какое-то время Сората поглазел на вымученное лицо спавшей Масиро, а когда живот ворчливо заурчал, решил пойти на кухню и пообедать.
Меню состояло из капусты, морковки и якисобы с кусочками свинины.
Поев за считанные минуты, Сората отправился в ванную, чтобы постирать собранную грязную одежду.
Груда вещей наполовину состояла из его футболок, носков и трусов. А ещё наполовину — из вещей Масиро: пижам, сорочек, топиков с рюшечками и разноцветных лифчиков с трусиками. Часть постирал руками, а остальное доверил стиральной машине, после чего сразу пошёл развешивать.
— Год назад стыдно было даже смотреть на них, — пробурчал Сората себе под нос, вывешивая на сушилку голубые трусики Масиро.
В минувшие дни стоило коснуться женского белья, как тело покрывалось потом, а пульс подскакивал до небес.
А теперь? Теперь Сората мог спокойно взять трусики в охапку, стирать, сушить, складывать и даже подавать Масиро, чтобы та их надела.
Сильно он вырос, думал Сората. Нет, наверное, просто привык. А может, просто-напросто ощущения притупились...
Развесив постиранную одежду, Сората взял валик для уборки и снова пошёл по лестнице на второй этаж. Зашёл он не в комнату 202, где оставил спавшую Масиро, а в соседнюю 201, которая пустовала.
В комнате на шесть татами не было вообще ничего. По площади и компоновке она полностью соответствовала комнате Сораты, но выглядела намного просторнее.
Когда парень открыл окно, с улицы подул тёплый весенний ветерок. Лепестки сакуры водили в воздухе хороводы, не желая оставаться на прикованных к земле деревьях дольше положенного.
— Весна, значит, да?
Ясно ощущая смену сезонов, Сората стал катать по полу валик, скрупулёзно вычищая каждый сантиметр комнаты.
«Пустую комнату надо мыть, чтобы в любой момент сюда могли заселиться». Сората унаследовал эту важную мысль от одной сэмпай, которая до марта тут жила.
Закончив с уборкой в 201, Сората взялся за ещё одну пустующую комнату — 103. Там он тоже всё вылизал и собрал весь мусор.
Увлёкшись уборкой, он продолжил орудовать шваброй в столовой и коридоре, а потом ещё и веником подмёл перед входом. Потому, когда закончил наводить чистоту, солнце уже закатилось за горизонт, а небо на западе окрасилось красным.
Сората собрал полностью высохшие постиранные вещи, занёс в комнату, навалил горой на кровать и аккуратно, по одной, разложил по стопкам — в одной своё, другой — Масиро.
Последними остались белоснежные девичьи трусики, но только он начал их складывать, зазвонил мобильник. На экране высветилось имя Масиро.
— Что такое?
— Я проснулась.
— Если бы ты до сих пор спала, я бы испугался.
— Я жду, — только и сказала Масиро, а затем повесила трубку.
— Эй.
В ответ раздались неприветливые гудки.
Наконец сложив трусики поверх стопки, Сората взял вещи Масиро и понёс в её комнату.
— Я вхожу. — Постучавшись, он отворил дверь.
Он боялся, что Масиро опять сидит за мангой, и уже рисовал в голове план действий, но девица прилежно отдыхала в кровати.
Включив свет, Сората увидел, что у сильно вспотевшей Масиро волосы прилипли ко лбу. Щёки едва заметно покраснели, а дыхание всё ещё обдавало жаром.
Потрогав лоб, Сората убедился, что температура не отступила.
— Если вспотела, можно переодеться. Я как раз принёс пижаму и трусики. — Он положил стопку постиранного белья на край кровати.
— Приму ванну.
— Пока жар не спадёт, нельзя.
— Хочу принять.
— Нельзя.
— Тогда можно вместе с Соратой.
— Ты же тоже в ванне будешь, алё!
— Неприятно?
— А?
— В ванне со мной.
— Д-дело не в том, что неприятно. Не в том суть! Я хочу сказать, раз ты заболела, то ванну принимать вообще нельзя, без разницы с кем.
Из-за того что Сората напредставлял себе всякого, голос у него стал каким-то дёрганным.
— Мне неприятно.
— Тогда зачем вообще звала?! Или хотела меня подловить? Типа я навоображаю нас в одной ванной! Не издевайся над моей невинностью!
— А ты навоображал?
— Не цепляйся за слова.
— Моё тело.
— И не надо конкретизировать!
— Не воображал?
— Хочешь, чтобы я это сделал?
— Будет неприятно.
— Тогда...
Только Сората собрался сказать, что обойдётся, как Масиро вывалила на голову очередной прикол.
— А если не сделаешь, тоже неприятно.
— Ну и какой тогда вариант?
— Трудный у меня возраст.
Выходило, если её представят голой и мокрой, то застесняется, а если нет, то обидится на равнодушие? Действительно, трудный возраст.
— Ответ прям сверхлогичный!
— Говорю же, хочу в ванну.
— Не вижу взаимосвязи, отказано. Сделай вот что, оботрись мокрым полотенцем и переоденься.
Сората вытащил из стираной одежды свежий комплект и полотенце и положил возле подушки.
— Хм. — Масиро встать не соизволила, зато заискивающе поглядывала на Сорату.
— Алё, Сиина-сан?
— Что?
— Вот это сменка, давай переодевайся. Я выйду в коридор.
— Слушай, Сората.
— Ну?
Девица смотрела на него довольно пылким взглядом. Хотя чему удивляться, она в самом деле пылала.
— Сората, раздень.
— Чё?
Что Масиро ляпнула?
— Сората, разденься.
— А? Я?!
Она сказала уже совсем другое.
— Всё-таки нет. Сората, раздень.
— Т-ты вообще понимаешь, о чём говоришь?
— Так.
— Что так?
Масиро выпустила струйку горячего воздуха, поленившись внятно всё объяснить.
— Сиина? — позвал Сората, и тут девица, словно нынешняя поза вызывала у неё боль, резко перевернулась в кровати и легла на живот, уткнулась подбородком в подушку и задёргала плечами.
— Недомогаю.
— Ну ещё бы, заболела ведь.
— Не хочу шевелиться.
— Прекрасно понимаю.
— Напрягает.
— Тоже понимаю.
Когда плохое самочувствие, вообще не хочется ничем заниматься.
— Говорю же, раздень меня.
— А вот это не понимаю, хоть убей! Логики ноль!
— Расстегни пуговицы на пижаме.
— Я не это имел в виду! По-твоему, девушек не умею раздевать?!
— Расстегни, одну за другой.
— Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Может, не надо?!
— Используй пальцы.
— Говорю же, завязывай!
— Стяни с меня штаны.
— Ты бы так меня ублажила, если бы слушалась!
— Трусики тоже.
— Ещё чего! Ты ж голая будешь!
— Раздетая.
— Давай не будешь придираться к словам!
— Бу, — надулась Масиро, крепко обняв подушку. — Сората такой злюка.
— Вообще-то я по-доброму разговариваю! Шевели мозгами хоть иногда! Вот сниму я с тебя пижаму, и что дальше? Увижу тебя без одежды, и понеслось оно по трубам!
— Сората похабник.
— Кто бы говорил!
— Ничего, у меня есть план.
— Ого, позволь услышать.
Масиро перевернулась на бок, наполовину зарыв лицо в подушку, и скользнула взглядом по Сорате. Выглядела девушка так, словно хотела провалиться под землю от смущения.
— Сората.
— Ч-что?
Взгляд исподлобья застиг Сорату врасплох.
— У меня просьба.
— Что-то я могу, а что-то нет, — приготовился отражать атаку Сората, отведя взгляд.
А Масиро, разбив его ожидания, выдала нечто бессмысленное:
— Выключи свет.
— Может, хватит нагонять пафоса?!
— Выключи.
От кокетливых ноток в её голосе у Сораты затрепетало сердце. Он, разумеется, понимал, что ничего эдакого она не имела в виду. Вон только недавно его обдурила. Она просто-напросто не хотела сама переодеваться, потому что у неё и правда ломило тело из-за простуды. И всё же Сората не настолько заматерел, чтобы никак не реагировать.
— Свет меня тоже раздражает, — добавила Масиро, окончательно зарыв лицо в подушку. — И стесняюсь.
— Я тебе каждый день трусы выбираю, что ты несёшь?! — завопил Сората, лишь бы сменить пластинку и утаить стыд. Но при текущем раскладе у него всё равно бы не вышло, даже приложи он больше усилий.
Масиро, всё ещё молча лёжа на животе, терпеливо ждала от Сораты действий.
Не было пути назад, промедление смерти подобно, а шаг вперёд непременно заведёт в ад. Дилемма породила в голове хаос, и нестерпимое напряжение, какое повисло в воздухе, заставило Сорату выбирать из двух зол.
— П-понятно! Раз надо, значит выключу!
Он поднялся с кровати и прикоснулся к выключателю.
— Ну, это, выключаю, — дрожащим голосом предупредил Сората.
— Угу.
Получив ответ, парень щёлкнул кнопкой.
Солнце, пока они чесали языками, успело уйти далеко за горизонт, и лишённая источника света комната в один миг погрузилась в темноту.
Остались только едва различимые силуэты.
Вернувшись к кровати, Сората первым делом поднял Масиро и усадил на край, затем залез на кровать и опустился за спиной девицы на колени. Как ни крути, он точно не отважился бы снимать с неё пижаму, если бы смотрел ей в лицо.
— Ну, это, я тебя раздену.
— Я вся твоя, Сората.
— Да чтоб тебя, ты вообще думаешь, что говоришь?!
Сделав глубокий вдох, Сората развернул Масиро от себя, нащупал самые верхние пуговицы пижамы и взялся за них пальцами, а девичье дыхание тем временем защекотало тыльные стороны его ладоней.
— Сората.
— Ч-что?
— Дыхание щекочет.
Сората тоже щекотал её воздухом, только уши. Когда она сказала, он тут же понял, насколько пылко дышит ей в затылок, и от осознания мгновенно покраснел.
— П-прости.
— Не за что извиняться.
— Раз так, не могла бы немного потерпеть? А то от твоих фразочек у меня сердце ёкает!
С горем пополам он всё же расстегнул первую пуговицу. Со второй тоже управился. Но стоило потянуть руку к третьей, как взгляд провалился в брешь одежды — аккурат на грудь Масиро. Света уличных фонарей, который пробивался внутрь сквозь шторы, как раз хватило, чтобы отчётливо увидеть белизну кожи. А ещё изящные изгибы, какие отсутствовали на теле парней.
Неподходящее было время возбуждаться из-за Масиро, она ведь болела, но соблазн оказался столь велик, что Сората не мог просто так взять и отвести взгляд.
— Сората?
Масиро посмотрела на него через плечо, застигнув врасплох.
— Н-нет, всё не так!
Когда она повернулась, пижама соскользнула с одного плеча, разом обнажив участок кожи от шеи до спины. Ошарашенный Сората потерял дар речи.
— Ещё остались пуговицы, — прошептала Масиро, опустив взгляд в пол, и затем сама подтянула соскользнувшую пижаму обратно на плечо.
— ...
Неужели она застеснялась?
— Быстрее… — скрипуче протянула она.
— А, ага.
Отчаянно замотав головой из стороны в сторону, Сората отбросил желания плоти и расстегнул оставшиеся пуговицы, после чего вздохнул с облегчением.
— Э-э-э… Ну, я снимаю.
— Угу...
Он начал стягивать с девушки верх от пижамы, словно чистил банан. Но стоило оголиться плечам, как Масиро тихо сказала:
— Нельзя...
Дальше стягивать с неё одежду Сората уже не мог.
— Всё-таки нельзя… — повторила Масиро. Руками, которые остались в рукавах, она прикрыла обнажённую часть тела спереди, чем лишь подчеркнула выпирающую грудь, а ничем не прикрытая мягкая кожа стала ещё сильнее провоцировать Сорату.
То, что Масиро стеснялась подобно обычной девушке, сильнее всего раскаляло в жилах кровь, аж голова кругом пошла.
— П-прости! — мгновенно выпалил Сората, хотя ничего плохого, по сути, не сделал...
— Угу, — приглушённо ответила Масиро, свесив голову.
Из-за взаимного непонимания повисла тишина, от которой хотелось провалиться в бездонную пропасть.
— Э-э-э, ну дела.
Сората через не могу попытался что-нибудь сказать, но ничего связного выдать не получилось. Сердце колотилось как после спринта, заполняя стуком тишину. Дыхание потяжелело, поле зрения до жути сузилось, и Сората не видел ничего, кроме Масиро.
Здравый смысл и ему подобное давно улетели в окно. Но вид беззащитной и слабой Масиро, которая не могла дать отпор, поубавил аппетит.
Они оказались в патовой ситуации. И спас их внезапный стук в дверь.
— Канда-кун, ты здесь? — раздался голос Нанами.
— З-здесь!
Позабывший о холодной логике Сората ответил на автомате, о чём тут же пожалел: впереди ждал новый ад.
— Я вхожу.
— Э, стой! — потребовал он, но дверь уже открыли.
— Как там Масиро се… бя?!
Нанами застыла на месте, намертво вцепившись в дверную ручку.
— ...
— ...
Она глядела на Сорату с Масиро и без конца моргала, губы остановились на середине фразы. А потом затряслась как осиновый лист.
— В-всё не так! Слышишь?!
— Про...
— Про?
— Простите за вторжение!
Не требуя никаких объяснений, Нанами громко хлопнула дверью.
— Э, да погоди ты! Я серьёзно! Ты не так поняла! — отчаянно завопил Сората в сторону двери.
Но Нанами не вернулась. Ну а как иначе. Сората даже сам себя не мог в чём-то убедить, а других и подавно.
Увиденное всё само рассказало без слов: в комнате выключили свет для темноты, Сората и Масиро сидели на кровати, причём Масиро полураздетая. А раздевал её, получается, Сората.
Любой бы пришёл к одному и тому же выводу.
— В-всё-таки не можно!
Дверь снова открылась, и в комнату вернулась Нанами.
— К-Канда-кун! — Она сурово тыкнула в Сорату пальцем.
— Д-да! — рефлекторно отреагировал Сората и в ожидании ругани поджал под себя ноги.
— Тоби лишь бы свои инстынкты задовольнить?! Так не можно! Масиро ведь захворала! Потерпи хотя бы, пока она одужает, а потом уже делай с ней що хочешь!
— Погодь, погодь! Ничего я с ней не делал!
— Знать ничого не хочу!
— Да нет же, послушай! Ты неправильно поняла! Просто Сиина вспотела, а я помогал ей переодеться, вот и всё! Она недомогает и не может сама переодеться, вот я о чём! А потной лежать целый день — полный отстой, разве нет? Отстой, правда? — лихорадочно тараторил Сората.
— Э?.. — глуповато буркнула в ответ Нанами.
— Ну, Сиина? Это так?
— Так.
— П-правда? — переспросила на всякий случай Нанами.
— Правда, — ответила Масиро, имитируя акцент Нанами.
— Тогда зачем свет выключили...
— Это, ну, знаешь… Сиина застеснялась или типа того, никакого разврата! И никаких тайных помыслов!
— Это да, Масиро вряд ли бы додумалась… э-э-э...
Нанами, которая вроде бы поняла ситуацию, теперь не знала, куда смотреть, словно ей стало жутко стыдно за свои скоропалительные выводы.
— То есть я поторопилась?
— Именно.
— Нанами, а ты о чём подумала?
— Э-это… — замешкалась покрасневшая Нанами.
— Это? — Масиро продолжила бессмысленный напор.
— Н-ничего! Масиро, ты же переодягаешься! Я помогу с остальным, а ты, Канда-кун, вимытайся.
Нанами заставила Сорату подняться на ноги и энергично вытолкала в коридор.
— А на меня зачем злиться?
— П-потому что занимаешься подозрилыми делами. Я-я правда испугалась.
— Я тоже испугался...
И он даже не лукавил…
