Тем временем магический экипаж прибыл к особняку герцога Гессена. Особняк раскинулся на обширной территории, словно кичась своим баснословным богатством. Его здание казалось нарисованным густой черной тушью.
Дворецкий герцога Гессена проводил Августа в ближайшую приемную. Это была не маленькая комната, но то, что она больше напоминала холл, выдавало настороженность и подозрительность хозяина.
Вскоре в приемную вошел герцог Гессен. Август с улыбкой поднялся со своего места.
— Виконт Плив.
Кеннет окликнул его серьезным и элегантным тоном.
Август почтительно склонил голову. Густые брови Кеннета расслабленно приподнялись.
— Не думал, что увижу вас в своем особняке.
— Я и сам не ожидал, что при жизни посещу особняк Старна, — весело отозвался Август.
Кеннет неторопливо сел.
Несмотря на неспешность движений, он не собирался медлить с переходом к делу.
— Обойдемся без лишних слов. Между нами в них нет нужды.
— Ну, как знать. Никогда не угадаешь, как повернутся дела у людей.
Кеннет слегка усмехнулся, тем самым выказав свое недовольство.
Слуги не подали даже чая. Кеннет не стал откидываться на спинку кресла, а выпрямил спину, скрестив ноги. Положив сцепленные в замок руки на колени, он замолчал. Его взгляд даже не был направлен на гостя.
Август почувствовал исходящее от него давление.
В итоге, чтобы не быть вышвырнутым, так и не проронив ни слова, он сразу перешел к главному:
— В Астере нашли преемника, который был похищен десять лет назад.
Кеннет лениво моргнул и перевел взгляд на Августа. Задержав его на нем лишь на мгновение, он слегка кивнул.
— Вот как. Поздравляю. Или мне стоит выразить соболезнования?
Он пристально посмотрел на плечо Августа. Хотя повязку сняли уже давно, казалось, что не до конца зажившая рана снова заныла.
Уголок рта Августа, готовый искривиться в усмешке, дернулся.
— Кажется, этим летом должна состояться помолвка юного герцога Жаклина?
Кеннет скучающе опустил взгляд. Казалось, он вот-вот зевнет.
Стоило ему это сделать, как он тут же прервал бы встречу, попросив извинить его за бестактность в присутствии гостя.
Хорошо. Как и сказал Кеннет, им не стоило тратить время впустую.
Август осторожно сделал глубокий вдох.
— Юному герцогу Жаклину недостает легитимности.
Кеннет, собиравшийся рассмеяться, заметив дрожь на выдохе Августа, сомкнул губы. Его глубокие темные глаза в упор уставились на молодого человека.
— Его рассматривают как кандидата в Кронпринцессы из-за врожденной силы, но законной наследницей является Имперская принцесса Хенес.
Кеннет мягко улыбнулся, потирая подбородок.
— О, говорят, виконт Плив совсем не похож на человека из Астера, но раз вы так интересуетесь императорской семьей вместо своего брата, почему же все твердят лишь о вашей никчемности?
Август подавил нервный смех и продолжил:
— Однако, если вспомнить, что ваша мать, герцог Гессен, была благороднейшего происхождения, это кажется несправедливым.
Улыбка исчезла с лица Кеннета.
Этот юнец, у которого молоко на губах не обсохло, вел себя перед ним настолько развязно, что даже не понимал, что можно говорить, а что нельзя.
— Виконт Август Илдирим Плив.
Август хищно улыбнулся.
— Кеннет Гессен. Я — Астер.
— Ха-ха-ха.
Кеннет не стал сдерживать вырвавшийся смех. Он дважды легко ударил в маленький колокольчик на столе.
Вскоре в приемную вошел дворецкий с подносом. С подноса, застеленного дорогим бархатом, Кеннет взял сигару, неторопливо обрезал кончик и раскурил ее.
Когда поднялось облако белесого дыма, Кеннет с великодушным видом кивнул.
— Продолжайте.
— Ваша матушка была неоспоримой законной наследницей, но трон унаследовал ее единокровный брат, чья мать была неизвестно кем.
Империя не отвергает бастардов.
Так было не всегда — это веяние появилось лишь несколько десятилетий назад. Однако, каким бы способным ни был бастард, он не мог стать преемником. Одно это оставалось неизменным.
Кеннет расплылся в улыбке.
— Поэтому мой сын лучше, чем бездарная принцесса.
— Однако прошлый император все же был из императорской семьи. Юный герцог Жаклин же — сын из семьи новой аристократии. Общественное мнение за ним не пойдет.
— Да, аристократия Востока почти сплошь состоит из выскочек. Но знаете ли вы? Газету, этот рупор прессы, создала моя мать. Для нас нет ничего проще, чем манипулировать мнением толпы.
— Под каким предлогом? Вы как глава понимаете это лучше всех, но сейчас общественным мнением уже не так легко вертеть, как в былые времена.
Кеннет затянулся сигарой, глубоко вдыхая дым.
— Поэтому я хочу предложить вам самый эффективный предлог.
Кеннет прищурился и беззвучно выдохнул длинную струю дыма. Его губы тронула едва заметная насмешливая ухмылка.
— С чего бы это вам?
— Астер — символ империи и сердце императорской семьи.
Август проигнорировал вопрос Кеннета.
— Сила найденного преемника сопоставима с силой нынешнего герцога. Сейчас, когда герцог Астер лишился сил и ушел в затворничество, из-за чего в империи неспокойно, что если этот единственный спаситель примет сторону Гессена?
— В ваших словах есть противоречие, виконт Плив.
Кеннет весело рассмеялся.
— Я понял. Вы хотите передать нам этого преемника, которого считали мертвым, чтобы прибрать Астер к своим рукам.
Должно быть, именно поэтому он упомянул помолвку Жаклина. Кеннет подавил смех, словно вздохнув.
— Это преемник с огромной силой. Вы сами так четко об этом сказали.
Глаза Кеннета блеснули.
— Неужели вы пытаетесь сделать Жаклина супругом-консортом леди Астер, чтобы подмять под себя новые силы?
От этой резкой ауры Август невольно сглотнул слюну.
— Для этого вас должны признать преемником. Но в Астере «сила» стоит на первом месте. Превыше всего остального.
— Знаете ли вы, что покойная герцогиня Астер изначально была наследницей Лакии?
Об этой истории мало кто знал.
— Из-за брата Аслана она по собственному желанию отказалась от права наследования. А о герцогине Херейс мне и вовсе не нужно рассказывать, вы и сами знаете.
Вряд ли в империи нашелся бы кто-то более знаменитый, чем она. О ней вспоминали до сих пор, хотя с ее смерти прошло немало времени. И дело было не в ее трагической гибели или в том, что она была женой герцога Астера. Это были причины для сочувствия, но не для славы.
На самом деле Кеннет, видя Херейс при жизни, часто думал, что она словно воплощение самой Лакии в человеческом обличье.
— И этот старый маркиз Лакия так просто отказался от такого преемника?
— Хотя Лакия — глава старой аристократии и древний род, который превыше всего ставит способности.
Август стиснул зубы, стараясь не пасовать перед напором Кеннета.
— Но им не сравниться с Астером. Вот почему Бэлвис Лакия смог стать маркизом, хотя его уровень был ниже, чем у Херейс Астер. Если выбирать между императорской семьей и Астером, в какую сторону склонится чаша весов?
Взгляд Кеннета стал еще глубже.
— Пусть она и обладает великой силой, это всего лишь семнадцатилетняя девчонка, выросшая среди простолюдинов. Как вы думаете, почему в Астере скрывают существование леди и не объявляют о ней в такое время?
Ради ее безопасности. Август прекрасно это знал, но задал вопрос с притворным видом.
В сущности, можно было сказать, что это ради безопасности всей империи. Ведь безопасность Астера напрямую связана с благополучием государства. Однако Херейс Астер была убита. Это означало, что есть безумец, которому плевать даже на гибель этого континента. Кеннет догадывался: причина в том, что даже единственному преемнику Астера трудно гарантировать безопасность.
Но он не стал озвучивать это вслух. Ведь Август завел действительно интересный разговор.
Такие слова не должны были звучать из уст человека из Астера.
— До основания империи право на власть принадлежало исключительно мужчинам. Женщины должны были заботиться о доме и во всем помогать мужьям. Я знаю, что новая аристократия стремится возродить эту традицию.
Он облек это в красивые слова, но суть заключалась в комплексе новой аристократии.
Они испытывали неполноценность перед старой аристократией с их врожденным благородством и высоким происхождением. И пытались избавиться от этого чувства, которое невозможно было исправить личными способностями, весьма странным образом.
Они называли своими предками дворян тех времен, когда континентом правили тринадцать королевств, утверждая, что именно они были истинной знатью. Они вытаскивали те ничтожные и ошибочные идеи, выдавая их за обычаи и культуру, чтобы угнетать женщин и слабых, надеясь таким образом обрести над ними власть.
Если говорить о противоречиях, то не было ничего смешнее этого. Ведь они смогли войти в ряды аристократии исключительно благодаря собственным умениям и талантам. И вот теперь они собирались использовать завоеванную силу, чтобы помыкать слабыми. Хотя сами больше всего на свете не хотели подобного отношения к себе, они даже не осознавали, что этот подлый образ мыслей обесценивает их собственную борьбу.
— Если это начнется с императорской семьи и Астера, основы империи, разве не возродится вскоре древняя традиция?
Сказав это, Август замолчал. Он слишком поздно осознал, что выпалил всё это так, будто за ним кто-то гнался. Кеннет пристально смотрел на него нечитаемым взглядом.
Подавляя желание вскочить и сбежать, Август не отвел взора и встретился с ним глазами.
Сигара медленно тлела. Августа охватила тревога. Он выложил всё, что подготовил.
И тут Кеннет мягко улыбнулся.
Обновлено: 08.04.2026