— Я и не думала, что всё обернётся так серьёзно! Даже командир, позвав господина Амоса, сделала такое лицо, будто совершила ошибку, и сказала: «Я, должно быть, совсем старая». А я просто... командир и правда уже в годах, вот я и подумала, что она тоскует по былым временам...
Рене не смогла закончить фразу. Торн слегка похлопал её по плечу. Затем, стараясь сохранять спокойствие, он обернулся к рыцарям.
— Всем заняться вещами. Сегодня отдыхайте, а завтра утром общий сбор.
Рыцари дружно отдали честь. Развернувшись, Айзек встретился взглядом с Гейлом. Айзек по привычке улыбнулся, но его напряжённое лицо выглядело натянутым.
Торн вошёл в особняк, а рыцари направились к флигелю. Когда Айзек, по своему обыкновению, собирался отпустить какую-нибудь шутку, Рене окликнула его:
— Ты тоже иди за вице-командиром.
Айзек посмотрел на Рене с озадаченным видом.
— Так будет правильно,
— пробормотала Рене, словно сокрушаясь о чём-то, и, отведя взгляд, пошла к флигелю.
Айзек с отсутствующим выражением лица обратился к Гейлу:
— Пожалуйста, присмотри за моими вещами.
— Хорошо.
И Айзек с лицом, словно у скотины, ведомой на убой, поплёлся к особняку.
В кабинете Аслана находились Гаджет, Северино, Торн и Айзек. Собрались только самые приближённые люди Аслана, те, кому он мог доверять. Последним вошёл Гири, закрыв за собой дверь.
— А что виконт Плив?
Тихо спросил Аслан, принимая от Гири отчёт о необычных происшествиях в особняке за время его отсутствия. Гири, словно только и ждавший этого вопроса, с удивлением переспросил:
— Если подумать, он ведь не приехал с вами. От него не было никаких вестей.
Гири мельком взглянул на стоящего рядом Гаджета. Тот обратился к Аслану:
— Может, проверить, что затевают Гессены?
— Гессены?
Удивлённо переспросил Гири, услышав название семьи, с которой у них не было никаких связей.
Да и о каких связях могла идти речь? Семья Гессен считала Астеров бельмом на глазу и только и ждала повода для придирок, в то время как Астеры игнорировали их, считая, что в грязи лучше не пачкаться. Такими были их отношения.
Однако у Гаджета и Аслана не было времени удовлетворять любопытство Гири.
Пальцы Аслана, мерно постукивавшие по столу, внезапно замерли.
— Не стоит.
— Хозяин.
— Как бы то ни было, Август — тоже Астер.
Гаджет недовольно хмыкнул, но добавлять ничего не стал.
Пусть он и слаб, но Август — часть семьи Астер. Даже если Августу не было веры, это имя само по себе внушало определённое доверие.
Уверенность в том, что, как бы он ни был безрассуден и жаден, он не переступит последнюю черту.
Гири отчаянно пытался проанализировать ситуацию, чтобы привести мысли в порядок.
Но он не был уверен, правильно ли он всё понял. Точнее, он не хотел в это верить.
— Сейчас важнее дело с Имперской принцессой.
Гири вздрогнул и посмотрел на Аслана. От потрясения он не смог вымолвить ни слова, но его выразительное лицо сказало всё за него.
— Она наверняка предполагает, что мы уже прибыли в поместье, так что скоро даст о себе знать.
Аслан кивнул. Судя по решительному характеру Хенес, она не станет медлить. Можно не сомневаться, что уже на этой неделе прилетит магический вестник.
— Ничего, если она встретится с леди наедине?
Лицо Аслана помрачнело. Было трудно понять, что именно задумала Хенес.
Официальным поводом для встречи было простое знакомство молодых госпож по поводу дебюта в светском обществе. Если не брать в расчет титулы Имперской принцессы и Леди, это время для общения девушек их круга.
Но она вряд ли просила бы о встрече ради простого знакомства. Неужели Хенес не впутает в этот разговор политические вопросы?
Хенес коварна. Магнолия же, напротив, ничего не знает. Она ещё даже до конца не осознала и не приняла своё нынешнее положение.
Рядом должен быть кто-то, способный разгадать истинные намерения Хенес. Однако сейчас в семье Астер не было знатной дамы, которая могла бы присутствовать на этом чаепитии.
Единственный, кто мог бы находиться рядом, не задев при этом чувств Хенес...
— Это может быть только рыцарь сопровождения.
Аслан посмотрел на Айзека. Тот широко раскрыл глаза и указал на себя пальцем. Его голова слегка склонилась набок.
— Он сын графа Лиама, так что его статус не вызовет недовольства Имперской принцессы.
К тому же он был умён. В отличие от Гири, который только сейчас начал понимать суть происходящего и постепенно мрачнел, Айзек оставался невозмутимым. И дело не в том, что он не понимал ситуации или не осознавал её серьёзности.
Все рыцари Астер были храбры, но Айзек отличался особенной дерзостью.
Аслан решил, что первоочередной целью будет выяснение намерений Хенес.
— А что касается рыцарского ордена...
Аслан повернулся к Северино. По словам Гири, госпожа Карман вела себя подобным образом уже около четырёх дней.
Аслан негромко пробормотал с оттенком грусти:
— Кажется, я слишком долго не отпускал госпожу Карман.
Она была рыцарем, вышедшим в отставку ещё в пору расцвета Аслана. Хотя общим управлением занимался Северино, именно Карман была командиром рыцарского ордена Астер.
Она была их опорой и духовным лидером, тем, кто вел их сквозь смерть и безумие. Именно благодаря её присутствию они смогли оправиться, когда теряли братьев по оружию. Поэтому будет правильно отпустить её сейчас.
Перемены не радовали, но он не мог удерживать её вечно.
— Сев. Обсуди это с господином Торном и примите решение.
— Слушаюсь.
На этом собрание закончилось.
Дворецкий долго смотрел на письмо, лежащее на подносе.
На красном сургуче красовался оттиск печати Гессенов с изображением ивы. Дворецкий раздумывал, передавать его адресату или нет. У него не было права принимать подобные решения, но он всё равно колебался.
Тогда дворецкий вспомнил слова своего господина по поводу незваного гостя, нагрянувшего в особняк несколько дней назад.
«— Думай проще. Оставь всё остальное и просто смотри на наши фактические отношения. Принимай его соответствующим образом».
Поэтому дворецкий решил всё же передать письмо.
Постучав и открыв дверь, дворецкий поприветствовал Августа, который небрежно развалился на диване. Август, рассеянно и бессознательно грызущий ногти, мельком взглянул на него и снова уставился в пустоту.
Глядя на это поведение, в котором не было ни капли достоинства, дворецкий невольно захотел отрицать родство этого человека со своим господином.
Конечно, внешне это никак не проявилось. Дворецкий протянул Августу поднос.
— Молодой господин, вам пришло письмо.
При этом обращении Август на мгновение нахмурился. Дворецкий не считал, что обратился к нему неправильно. Учитывая отношения Августа с хозяином дома, это было вполне уместно.
Август тоже не стал делать замечание. Просто сам факт того, что этот человек, не колеблясь, назвал его «молодым господином», казался ему поразительным. Подавляя желание расхохотаться, Август взял письмо.
Увидев печать, он непроизвольно выпрямился. Поспешно вскрыв конверт и убедившись, что это приглашение, он почувствовал ликование.
Август посмотрел на дворецкого.
— Подготовь завтра экипаж.
— Куда вы планируете отправиться?
На этот раз Август не стал сдерживать усмешку.
— Дворецкий, оказывается, проявляет ко мне неожиданный интерес.
— Вы ведь молодой господин,
— невозмутимо ответил дворецкий.
Слышать такое от человека, который не проявлял к нему ни малейшего интереса все те дни, что он пробыл в этом особняке, было действительно смешно.
— Мать оказалась не так уж и бессердечна к своему единственному сыну.
Сказав это, Август плотно сжал губы. Его рот дернулся.
«Мать». Обращение, которое он никогда в жизни не использовал, оказалось более неприятным, чем он ожидал.
Казалось, дворецкий чувствовал то же самое. Он склонил голову, скрывая выражение лица.
— Но почему же она не желает видеть меня все эти дни?
— Виконтесса Лесл очень занята.
— Настолько, что не может выделить и минуты для сына, которого не видела двадцать лет?
Съязвил Август. Дворецкий, сохранив беспристрастное лицо, преувеличенно низко поклонился, выражая сожаление. Скривившись, Август велел ему удалиться.
Оставшись в комнате один, Август бросил письмо в камин, где ещё тлели угли. С негромким треском бумага начала обугливаться, но сгорела не полностью — часть письма уцелела. Августа это не заботило.
Когда Магнолия пришла в особняк Старна, он был в ярости.
И этот гнев на мгновение затуманил его рассудок, заставив совершить поступок, недостойный Астера. Когда он посетил герцогский замок Гессен, его мимолётом посетило раскаяние, но оно быстро исчезло.
— В любом случае, выбор остаётся за ней.
Он просто выставил один из множества вариантов чуть ближе к ней.
К тому же, он не желал Магнолии несчастья. Август пытался успокоить себя этой мыслью.
На следующий день Август рано покинул особняк. Дворецкий вежливо проводил сына своего господина.
Глядя на удаляющийся особняк виконтессы Лесл, Август равнодушно пробормотал:
— В итоге я так и не увидел лица виконтессы Лесл.
Он не чувствовал особого сожаления. Было немного любопытно, но не более того.
Август с самого начала не планировал полагаться на виконтессу Лесл. Он не думал, что дело с герцогом Гессеном затянется так надолго.
Когда Август впервые посетил дом Гессенов, герцог отнёсся к нему с подозрением.
Герцог Гессен даже не спустился в приемную, заявив, что он не настолько свободен, чтобы отвечать на внезапные визиты.
Если бы он вообще не начал действовать, это одно, но раз уж он спустился на Восток, Август должен был что-то предпринять. Однако на Востоке у него не было связей. Восток был землёй Новой аристократии, а Август был Астером.
На Востоке не было никого, кто был бы ему рад, и уж тем более тех, кто готов был его принять.
Он вспомнил о виконтессе Лесл совершенно случайно.
Биологически она была матерью Августа, но она покинула Астеров, ни разу не обняв новорождённого сына. Поскольку он никогда не встречался с ней, матери для него не существовало.
Она была лишь одной из восточных аристократок, которых он знал. Наверняка и для виконтессы Лесл всё было так же.
Поэтому Август направился к ней, терзаемый сомнениями. Из всех дворян Востока она была единственной, кто имел хоть какую-то связь с Астерами. Даже если эта связь была дурной.
Тем не менее, она была тем человеком, у которого было больше всего шансов его принять.
Он и не надеялся на радушный приём. И действительно, виконтесса Лесл не вышла встречать его лично.
Но она и не прогнала его. Однако с тех пор, как Август поселился в её доме, она ни разу не возвращалась в особняк.
Она приняла его не потому, что он был её сыном. Она приняла его, потому что он был Астером.
Но она не возвращалась в собственный дом именно потому, что Август был её сыном.
— Неужели ей настолько противно находиться со мной в одном пространстве?
Безжизненно пробормотал Август.
Обновлено: 08.04.2026