Глава 27 — Глава 27: Ценная информация

— Кстати говоря... — Магнолия, внимательно слушавшая Гейла, тихо заговорила. — Сегодня утром я осматривала особняк. Это было в то время, когда она осматривала большую столовую и примыкающую к ней кладовую для хранения необычных специй. Сразу за кладовой находилась боковая дверь особняка. Место, через которое обычно входили и выходили слуги или торговцы. Магнолия уловила чьи-то голоса за стеной склада. «Постойте, мы что, будем расплачиваться прямо на улице, как на каком-то рынке?» «Разве я не говорил, что доступ посторонним временно строго ограничен?» «Но мы ведь ведем дела не первый год!» Судя по контексту, они закупали лишь самый необходимый минимум товаров, даже не впуская торговцев внутрь. Обычно торговец раскладывает товар, представляет его, а покупатель не спеша проверяет качество, выбирает нужное и расплачивается. Проводить сделку так, будто тебя выпроваживают, было весьма унизительно для торговца. Однако дворецкий не позволял купцу даже приблизиться к двери. — Почему? — Вопрос, о котором она не задумывалась во время осмотра особняка, теперь заставил её поднять голову. — Потому что в особняке есть что скрывать, — прошептал Гейл. Магнолия склонила голову набок. — Меня? Гейл в такт ей кивнул, встретившись с ней взглядом. Магнолия нахмурилась. — Почему? — Кто знает. По какой-то причине Аслан сейчас скрывал существование Магнолии. Гейл, медленно потирая подбородок, нахмурился и почесал затылок. — Если бы мы встретились с Агатой прямо сейчас... — Если бы встретились? — Мы могли бы использовать этот факт как очень выгодную информацию. Агата, информатор наемного отряда «Геральд», принимает любую плату в виде сведений. Она обладала выдающимися способностями в сборе данных и, более того, пользовалась высоким доверием. Даже если пятилетний ребенок предоставит полезную информацию, она заплатит сполна. И теперь, когда Аслан скрывал существование Магнолии, это стало очень ценной информацией. Сведения о том, что герцог Астер нашел преемника, которого считали мертвым, и о том, что этот человек — Магнолия. Даже если поставить условие не перепродавать оплаченную информацию и хранить её в тайне, этого будет более чем достаточно. Можно было бы получить всё, что угодно, не говоря уже о сведениях о семье графа Кларка. Вместо того чтобы верить в непонятное намерение Агаты «оказать услугу», было нелишним подготовить запасной план. Глаза Магнолии блеснули. — Разве мы не можем продать эту информацию самим наемникам? Гейл решительно покачал головой. — Им нельзя доверять. Информация требует доверия. Для Агаты информация превыше всего. Поэтому ей можно верить. Но для наемников важнее всего деньги. Нельзя верить обещанию наемника не разглашать оплаченную информацию в другом месте. Трудно было полностью доверять даже наемнику из отряда «Геральд», известного своей осведомленностью. Самое главное — это безопасность. Неизвестно, ради чего Аслан скрывает Магнолию. Но на то должна быть своя причина. Если возникнет угроза безопасности Магнолии, то игра не будет стоить свеч. — Может, тебе просто стоит попытаться завоевать расположение герцога? В этом нет ничего плохого. Выражение лица Магнолии стало кислым. — ...Буду иметь в виду, что есть и такой способ. Магнолия на мгновение погрузилась в раздумья, а затем заговорила: — Агата сказала, что продолжает свою информационную деятельность. Но ведь она не может заниматься этим в одиночку? — Ты думаешь, кто-то из наемников знает, где она, но притворяется и скрывает это? — Даже если они не знают местоположения, наверняка есть наемники, которые могут с ней связаться. В этом был смысл. Гейл опустил глаза и задумался. — ...Если я назову свое имя и скажу, что у меня есть ценная информация для продажи Агате, они передадут сообщение. — Я тоже пойду. Гейл изогнул бровь. Он не думал, что Аслан, скрывающий существование Магнолии, позволит ей выйти. Однако Гейл не стал произносить это вслух. Магнолия, вдыхавшая аромат цветка Цитрина, покрутила его между пальцами. — Кстати, ты серьезно собираешься участвовать в рыцарском турнире? — Собирался. — А сейчас нет? Потому что мы планируем сбежать? — Ну, и это тоже... Гейл опустил взгляд. Весенний ветерок, в котором еще чувствовалась прохлада, растрепал волосы и одежду Магнолии. Ему было трудно представить Магнолию в платье. Магнолия любила цветы и красивые вещи. Но в большинстве воспоминаний Гейла она была покрыта пылью, потому что они вместе носились и играли. Поэтому она совершенно не ассоциировалась у него с теми немногими знатными дамами, которых Гейл видел. Изящно одетая, ведущая себя спокойно, не угрожающая, но внушающая благоговение... Такая воображаемая Магнолия была настолько непривычной, что он боялся: увидев её в платье, он почувствует в ней чужого человека. Но Магнолия оставалась Магнолией. Такой же, какой её знал Гейл. Гейл улыбнулся, лишь слегка приподняв уголки губ. — Я хотел поскорее стать рыцарем, потому что хотел быть твоим рыцарем-хранителем. — Хранителем? Удивленно переспросила Магнолия и вдруг расхохоталась. Она не смеялась над ним. Гейл это понимал. И от этого ему стало еще неловко. Лицо Гейла приняло ворчливое выражение. — Я знаю, что твои навыки таковы, что тебе не нужна моя защита. Но ведь об этом знаю только я. — Верно, так и есть. Магнолия то и дело глубоко вдыхала, пытаясь унять смех, но это было непросто. Наконец, подавив остатки смешинок, она глубоко выдохнула. С самого детства они всегда были рядом. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они вот так виделись всего день назад. К тому же в этом незнакомом месте они могли полагаться только друг на друга, поэтому отсутствие близкого человека ощущалось еще острее. Магнолия была странно рада тому, что не она одна чувствовала эту пустоту. Хихикая, Магнолия вставила цветок Цитрина Гейлу за ухо. Гейл пристально посмотрел на Магнолию, когда она убирала прядь волос от его виска. — Будет здорово, если ты станешь настоящим рыцарем, независимо от нашего побега. Её ресницы, отбрасывающие тень на темно-зеленые глаза, были похожи на солнечный свет, пробивающийся сквозь листву деревьев. Сквозь них проглядывало синее небо. Гейл не смог долго смотреть ей в глаза и опустил взор. — Хорошо. — Итак, господин Северино сказал, что постарается прибыть в течение двух дней... — Ему нет нужды так спешить, — пробормотал Аслан в ответ на доклад Гаджета. Аслан, собственноручно закончивший писать письмо в поместье, расплавил сургуч. Аслан, безучастно наблюдая за тем, как медленно плавится серый сургуч, глубоко откинулся на спинку кресла. Он был измотан. Он чувствовал усталость, хотя ничего не делал. В этот момент из окна позади него донесся смех, похожий на легкое столкновение стеклянных шариков. Аслан поднялся как завороженный. Привлеченный звуком смеха, он подошел к окну и посмотрел вниз. За огромным окном, из которого сад был виден как на ладони, не утихал смех. За садовым столиком сидела Магнолия. Аслан и Херейс, особенно Херейс, обычно начинали свой день рано утром. Но иногда они позволяли себе понежиться в постели и встать попозже. В такие моменты они прогоняли остатки сна за тем самым столиком, совмещая завтрак с обедом. — Господин? Гаджет дважды окликнул его, пока тот отрешенно смотрел в окно. Но Аслан стоял у окна как приклеенный и не шевелился. «Опять он за своё». По привычке Гаджет потушил свечу, на которой плавился сургуч, и тихо вышел из комнаты. Взгляд Аслана был устремлен в окно, но видел он совсем другое. Его сознание беспомощно погружалось в давно минувшие дни. Гейл сменил комнату. Собрав вещи, он покинул гостевую комнату и направился во флигель, где жили прибывшие из поместья рыцари. Ведь теперь он находился в этом особняке не как гость и друг Магнолии. Узнав, что будет жить в одной комнате с Айзеком, Гейл почувствовал себя немного неловко. Теснота комнаты его не пугала. Бывало, он проводил ночи, забившись в крошечную каморку, где невозможно было даже лечь. Он не был настолько чувствительным, чтобы не уснуть из-за присутствия кого-то рядом. Последние два года он жил бок о бок с Магнолией. Вспомнился Айзек, окруженный Лукленом и единомышленниками, выслушивающий грубости. Это вызывало такое же чувство, как маленький камешек, попавший в ботинок. Поколебавшись мгновение перед дверью, Гейл наконец постучал. — Входи. Голос был бодрым. Когда он вошел, Айзек, лежа на кровати, перевел на него взгляд. Рот Айзека приоткрылся, стоило ему увидеть Гейла, словно он узрел нечто диковинное. — Ты что, так сюда и шел? Гейл не совсем понял слова Айзека. Затем он заметил, что взгляд того устремлен на его ухо. Проведя рукой по волосам, Гейл только тогда понял, что цветок Цитрина всё еще торчит у него за ухом. Неудивительно, что и у сопровождавшего его слуги, и у тех, кто встречался по пути, были такие странные лица. — Вкусы нужно уважать. — ... Гейл молча достал из своих вещей маленькую заветную книжку. Между её страницами были вложены плоские засохшие цветы. Пролистав больше половины книжки, Гейл вложил в неё цветок Цитрина. Он плотно прижал страницы и убрал книжку обратно в вещи. Цветок Цитрина довольно крупный, и в его стебле много влаги. Но если оставить его так на время, а потом расправить и снова прижать, он не сгниет. Заметив сухие цветы между страницами, Айзек произнес с интересом: — Видно, ты действительно любишь цветы? Он не то чтобы их очень любил. Но Гейл не стал этого отрицать. Точнее, он просто не ответил. Видя его молчание, Айзек пожал плечами и поднялся. — Тесновата комната, да? Гейл быстро осмотрел помещение. По обе стороны от двери стояли кровати, а в изголовье между ними было небольшое окно. Под окном стоял стол и стул — правда, всего один. Комната оказалась больше, чем ожидал Гейл. — Нет. На краткий ответ Гейла Айзек усмехнулся. — Тебе часто говорят, что ты неразговорчив? Магнолия была довольно болтливой. Слушая её, можно было лишиться всех сил. Поэтому Гейл предпочитал просто молча слушать, а не болтать вместе с ней. Впрочем, он не считал себя настолько уж неразговорчивым. Просто когда собеседник говорит много, он сам, соответственно, говорит меньше.