— С каких пор ты владеешь мечом?
Торн, издав изумлённый смешок, задал этот вопрос. В то время как рыцари-подмастерья ордена Астер сидели, обессилев, у Гейла, сражавшегося с ними, даже дыхание не сбилось.
Гейл нахмурился, подсчитывая годы.
— Ну, вообще-то я взял меч в руки с восьми лет...
— А сколько тебе лет, ты говорил?
— Осенью исполнится девятнадцать.
Рот Торна приоткрылся от восхищения. Рыцари такого возраста не были редкостью, однако вряд ли нашёлся бы кто-то, обладающий столь выдающимся мастерством в эти годы.
Ещё тогда, когда Гейл скрестил мечи с Атльманом перед трактиром, Торн почувствовал нечто необычное, но он и представить не мог, что юноша окажется настолько хорош.
Среди рыцарей-подмастерьев, с которыми тренировался Гейл, были разные типы бойцов: кто-то использовал исключительно меч, кто-то сочетал его с техникой рукопашного боя или кинжалом.
Торн хотел посмотреть, как Гейл будет реагировать на противников с разными стилями. Однако Гейл, с кем бы ни вступал в схватку, не выказывал ни тени растерянности и подстраивался под каждого оппонента.
Против тех, кто использовал только меч, он сражался так же. Против тех, кто применял технику рукопашного боя, он тоже пускал в ход ноги. А тех, кто использовал разное оружие, он и вовсе заставал врасплох, нанося удары ножнами.
Он говорил, что учился у разных наёмников, и его приспособляемость, умение оценивать ситуацию и быстрота реакции были превосходными.
На Турнире по отбору рыцарей в этом году в империи впервые появится лучший рыцарь из простолюдинов.
— Значит, я принят?
Гейл равнодушно склонил голову набок. Такое поведение заставило вскипеть не только тех, кто был против его вступления, но и рыцарей, которым до этого не было дела.
Лишь Торн удовлетворенно усмехнулся и кивнул.
— Одно право на участие в Рыцарском турнире в этом году — твоё.
Когда Торн собрал рыцарей и представил Гейла, группа воинов выступила против его зачисления.
Они утверждали, что не могут принять простолюдина. Конечно, на Торна это никак не подействовало. За исключением малых королевств на юге, единственной угрозой для Империи Титания были лишь Звери Северо-Запада.
Среди всех орденов империи не было другого места, где так часто ходили бы по грани жизни и смерти, как в ордене Астер. Поэтому мастерство здесь всегда стояло на первом месте. Происхождение Гейла не было помехой.
Те, кто выступал против, знали это, но продолжали упрямо настаивать на своём. На самом деле их не особо заботило происхождение Гейла — среди их товарищей было немало выходцев из простого народа.
Рыцари же, которых не волновало вступление Гейла, были теми, кто видел его силу в трактире.
Они заметили, как загорелись глаза Торна при виде Гейла, и ожидали, что он предложит юноше вступить в орден. Поэтому, вернувшись в особняк Старна, они вовсю трубили об успехах Гейла оставшимся рыцарям.
Услышав эти рассказы, остальные решили, что навыки Гейла были сильно преувеличены.
Им казалось невероятным, что он смог на равных противостоять Атльману, рыцарю Лакии. Для рыцарей Астер воины Лакии всегда были предметом зависти и подражания.
Поэтому вместо того, чтобы поверить в баснословное мастерство Гейла, они обратили внимание на его дерзкое поведение по отношению к Атльману.
Пока Торн пребывал в замешательстве из-за яростных протестов, Гейл, который до этого сохранял спокойствие и о чем-то думал, впервые подал голос.
— Рекомендацию на вступление в орден мне дал маркиз Лакия. Разве ваши возражения не означают неуважение к Маркизу?
После этих слов протестующие разом замолкли. Бэлвис — близкий друг их господина Аслана и, прежде всего, глава дома Лакия.
Рыцари всего континента боготворят Лакию.
Любой рыцарь, знающий о чести, не может не уважать этот дом.
Глядя на притихшую, но всё ещё негодующую толпу, Гейл небрежно предложил:
— Я пройду вступительное испытание.
Если человека представлял столь именитый дворянин, как Гейл, он мог быть зачислен немедленно.
Однако те, кто не начинал свой путь с должности оруженосца, обычно должны были пройти тест. Вступительное испытание в орден Астер заключалось в том, чтобы доказать свою силу в поединке с рыцарем ордена.
Гейл медленно обвёл взглядом недовольных воинов.
— Я ещё не рыцарь, но мне всё равно, кто выйдет против меня. Можно даже несколько человек сразу. Если я проиграю хоть одному из них, я откажусь от вступления. Но взамен...
Рыцари, молча слушавшие его и пытавшиеся понять подвох, обомлели от следующих слов Гейла.
— Если я пройду испытание, отдайте мне одно из прав на участие в Рыцарском турнире, принадлежащих ордену Астер.
Всего у ордена Астер было пять таких квот.
С тех пор как началось затворничество, Северный поход прекратился, а посвящение в рыцари внутри Астер было отложено на неопределенный срок. Рыцари-подмастерья, которые рассчитывали получить звание после пары походов, с каждым днем вздыхали всё тяжелее. Права на участие в турнире были для них единственным утешением.
После заявления Гейла о том, что он хочет забрать одно из них, ропот недовольства усилился.
— Если вы недовольны, просто сразитесь со мной и победите. Тогда и вопроса о моем вступлении не будет, разве не чудесно?
Гейл пожал плечами, как будто не понимал, в чем проблема.
— Ну, если вы не уверены в своей победе, тут уж ничего не поделаешь.
От этого вызывающего поведения рыцари пришли в ярость и, поставив на кон свою честь, приняли пари.
Как раз в столицу прибыли трое рыцарей-подмастерьев. Гейл сказал, что ему всё равно, кто выйдет, но они вызвали именно подмастерьев. И вовсе не потому, что боялись проиграть ему, как говорил Гейл.
Те, кто не знал истинной силы Гейла, считали, что для них, полноправных рыцарей, сражаться с ним лично — ниже собственного достоинства.
К тому же трое выбранных для теста были лучшими среди подмастерьев. Один из них даже должен был получить право на участие в турнире в этот раз.
Даже если не брать в расчет двоих других, никто не верил, что этот подмастерье проиграет. Они предвкушали, как Гейлу утрут нос.
Однако, к их сожалению, Гейл получил одно из пяти прав на участие от ордена Астер.
— Весенний турнир уже прошел, ты хочешь участвовать в летнем?
— Именно так.
— До тех пор тебе придется побыть оруженосцем. Даже если мы пропустим этап обучения искусству владения мечом для подмастерьев, тебе нужно понять жизнь ордена и выучить устав, а для этого роль оруженосца необходима.
Гейл безучастно моргнул, словно его это совсем не заботило.
— И кто же возьмет этого наглеца в оруженосцы?
В этот момент один из рыцарей, выступавших против него, выскочил вперед и закричал:
— Он — тот, кто силой отобрал одну из пяти квот. Вы знаете, сколько подмастерьев мечтают об этом шансе?
— Разве вы все не согласились отдать квоту, если я победу? — спокойно спросил Гейл.
Рыцарь проигнорировал его слова и продолжил:
— Тот подмастерье, который был главным претендентом на квоту, ждал её семь лет, начиная с должности оруженосца. Другие подмастерья — так же. И тут заявляется какой-то выскочка и забирает их шанс. Кто захочет взять в оруженосцы того, кто вломился сюда, поправ все обычаи?
Слова рыцаря были не лишены смысла. Даже став рыцарем-подмастерьем, нельзя было сразу отправиться в Северный поход.
Обычно путь от подмастерья до рыцаря занимал от 3 до 5 лет. Однако мастерство Гейла, по общему признанию, уже превосходило многих рыцарей. К тому же...
— Какова была вероятность, что этот подмастерье победит на турнире и станет рыцарем? Считайте, что одна из немногих квот досталась тому, кто гарантированно победит.
Это было высокомерное заявление, но никто не смог возразить, так как все видели его силу своими глазами.
Кричавший рыцарь заскрежетал зубами.
— Ты думаешь, обычаи существуют просто так? Так беспардонно...
— Я не думаю, что обычай отдавать право на участие просто за долгое ожидание, игнорируя того, кто действительно может победить, достоин гордости...
— Довольно, довольно!
Торн прикрикнул, заставляя обоих замолчать.
— Луклен, мы договорились о передаче квоты ещё до начала вступительного испытания.
— Обещание есть обещание, поэтому у меня нет возражений против того, что он забирает квоту, как бы мне это ни было неприятно, — прошипел Луклен. — Однако я боюсь, что в Астер не найдется рыцаря, который согласится взять этого парня в оруженосцы.
Торн потер подбородок.
Действительно, по причинам, озвученным Лукленом, большинство будет недовольно Гейлом. К тому же манера общения и поведение юноши только подливали масла в огонь.
Рыцарский орден — это коллектив. Даже если один человек выдающийся, без духа сотрудничества и единства ничего не выйдет.
Более того, они — орден, находящийся на передовой. Поэтому им тем более нужен рыцарь, который возьмет его в оруженосцы и привьет дисциплину и чувство принадлежности.
— Есть ли кто-нибудь, желающий взять его в оруженосцы?
В толпе воцарилась тишина.
Луклен торжествующе фыркнул в сторону Гейла. Тот стоял неподвижно, никак не реагируя.
Это настроение быстро передастся и рыцарям в поместье.
Пока Торн в замешательстве раздумывал, из задних рядов рыцарей внезапно поднялась рука.
— Я возьму его.
Из толпы вышел мужчина с русыми волосами, отливающими пепельным блеском. Торн просиял.
— Ты возьмешь его?
— Если он не против.
— Айзек!
Айзек подмигнул Луклену, в чьих глазах читалось чувство предательства.
Увидев знакомое лицо, Гейл сразу вспомнил, что это тот самый рыцарь, которому Магнолия в трактире дала под дых и у которого отобрала меч.
— Приятно познакомиться. Я Айзек Лиам, третий сын Лиама.
Серые глаза, полные добродушия, уставились на Гейла. Из-за улыбки родинка у его глаза стала отчетливее.
Гейл мгновение смотрел на протянутую руку Айзека, а затем слегка поклонился и пожал её.
— Гейл Хэралд.
Айзек широко улыбнулся и пару раз легко встряхнул его руку.
— Отлично, тогда Айзек берет тебя под крыло... А ты, Гейл, пойдешь со мной.
— Вы идете к господину Северино?
— Да. Сейчас он должен быть в кабинете Его Превосходительства. Очень удачно.
Торн зашагал вперед, подгоняя Гейла.
— В ордене ты будешь часто видеть господина Северино. Он будет вместе с Его Превосходительством Асланом, так что заодно поприветствуешь их и доложишь о себе.
Следуя за Торном, Гейл мельком оглянулся. Луклен что-то возмущенно выговаривал Айзеку, а тот лишь беззаботно улыбался.
Даже если бы не нашлось рыцаря, готового взять его в оруженосцы, Гейла это не особо волновало.
Если Магнолия собиралась покинуть это место, то и орден Астер не был бы для него пристанищем на долгий срок. Целью Гейла было стать рыцарем-хранителем Магнолии.
Теми, чью благосклонность и признание ему нужно было заслужить, были не соратники, а вышестоящие люди, способные назначить его личным телохранителем.
А если этот доброхот, взявший его к себе, позже столкнется с отчуждением в ордене... это тоже не было заботой Гейла.
Гейл без тени сожаления отвернулся и последовал за Торном.
Обновлено: 08.04.2026