Доверенный слуга Тэчжэхака на протяжении нескольких дней тайно приходил на встречи с Сухёном. Благодаря письмам Тэчжэхака, которые тот приносил, Сухён смог получить список участников заговора. Как и ожидалось, очень многие были в ярости от произвола Левого государственного советника.
Сухён чувствовал вину за то, что лишь наблюдал за ними со стороны, но у него не было выбора, если он хотел защитить Сохе. Ему оставалось лишь надеяться, что Тэчжэхак не потерпит неудачу.
Прошло несколько недель с момента встречи с Тэчжэхаком. Однажды ночью вместо его слуги к Сухёну пришёл кёри из Хонмунвана.
— Заговор будет приведён в исполнение завтра. Если вдруг нас постигнет неудача, пожалуйста, выберите из того списка тех, чьи имена не были упомянуты в связи с делом, и постарайтесь позаботиться о будущем.
— Всё ли готово?
— Завтра Левый государственный советник отправится на охоту в сопровождении нескольких подчинённых. Когда они углубятся в лес, на них нападёт засада. Для всех остальных это должно выглядеть так, будто их растерзали дикие звери.
— Берегите себя.
— Поручаю остальное вам.
Проводив гостя, Сухён почему-то никак не мог уснуть. Он сидел в беседке на заднем дворе, погружённый в раздумья, когда за спиной послышался шорох.
— О чём вы так глубоко задумались?
Обернувшись, он увидел лицо улыбающейся Сохе. Сухёну внезапно захотелось почувствовать её тепло. Протянув руку, он усадил её к себе на колени и тихо прислонился головой к её плечу.
От его внезапного поступка сердце Сохе бешено заколотилось, но она постаралась спросить как можно спокойнее:
— Что-то случилось?
— Если бы перед вами лежал путь, которого вы хотите избежать, но не можете, как бы вы поступили?
— Почему вы хотите его избежать?
— Потому что я хочу защитить то, что мне дорого.
— Тогда почему же вы не можете его избежать?
— Потому что таков человеческий долг.
— Значит, ради человеческого долга вы должны пожертвовать тем, что вам дорого.
— Как бы поступили вы, госпожа?
— Что тут поделаешь? Нужно позволить чувствам течь своим чередом. Я бы поступила так, как велит сердце.
Сухён поднял голову и, глядя на неё, произнёс:
— Вы всегда следуете зову своего сердца.
— Мы всё равно когда-нибудь обратимся в прах, так чего же бояться и противиться чувствам? В этом мире и так полно врагов, с которыми приходится сражаться, так зачем же воевать ещё и с самим собой?
Услышав слова Сохе, Сухён усмехнулся и снова прислонился лицом к её плечу.
— И правда. Всё равно всё обратится в прах, почему же я до сих пор не был так честен…
Когда он снова прильнул к ней, Сохе почувствовала, что ей становится всё труднее дышать.
— Молодой господин, вы всегда подавляли свои чувства?
— Всегда.
— И со мной тоже?
— Это получается с трудом, но старые привычки так просто не проходят.
Сохе выждала паузу и задала вопрос, который не решалась задать всё это время:
— Бывали ли моменты, когда ваше сердце трепетало из-за меня?
Сухён рассмеялся от столь неожиданного вопроса.
— Ответьте же мне.
Когда Сохе начала настаивать, Сухён, едва сдерживая смех, произнёс:
— Лучше спроси, когда оно не трепетало. Так будет быстрее.
От его ответа лицо Сохе покраснело, и она крепко обняла его.
— И когда же оно дрогнуло?
— …Когда в первую брачную ночь ты велела мне исполнить свой долг, когда впервые коснулась моего лица в саду, когда в дождливый день упала на меня в отдельном павильоне и когда мы впервые поцеловались. Моё сердце колебалось так сильно, что это было почти невыносимо.
Сохе какое-то время оставалась в этой позе, чувствуя биение его сердца, а затем внезапно обхватила его лицо руками и поцеловала в губы.
— Если я сделаю так, вы встревожитесь ещё сильнее?
Прежде чем Сухён успел что-то ответить, Сохе прильнула губами к его шее.
— А если так?
Уши Сухёна стали пунцовыми. Она впервые видела его в таком замешательстве. Сохе, войдя в азарт, прошептала ему на ухо:
— Скоро ли я смогу взять эту крепость штурмом?
Горячее дыхание Сохе невольно защекотало ухо Сухёна. Он вздрогнул, а затем, взяв её за лицо, произнёс:
— Этой ночью тебе не удастся уснуть.
Пока губы Сухёна нежно ласкали губы Сохе, его длинные пальцы медленно скользнули по её плечу к груди. И когда, наконец, его губы коснулись её шеи, она невольно издала тихий стон.
— Ах…
Сухён спросил её:
— Ты хочешь войти в комнату?
Сохе притянула его руку к себе и, поцеловав его пальцы, ответила:
— Я приказала, чтобы никто не смел входить в сад.
Сухён с улыбкой сказал:
— Так ты намеренно меня соблазняла?
Сохе ответила:
— Я это задумала с самого начала.
Сухён, усмехнувшись, развязал ленты её платья.
— Если тебе станет больно, я остановлюсь, так что скажи мне сразу.
Холодность и сдержанность Сухёна, которые обычно ничто не могло поколебать, внезапно рухнули перед Сохе.
Чжэсин узнал о том, что отец ведёт переговоры о его женитьбе, когда дело уже зашло довольно далеко. Лишь после того как дома обменялись несколькими письмами и проверили совместимость по гороскопам, он понял, что происходит вокруг него.
Отец, привыкший извлекать выгоду даже из продажи собственных детей, судя по всему, получил твёрдое обещание щедрого куша от семьи невесты. На этот раз он не выказывал ни малейшего намерения отступать, несмотря на все угрозы Чжэсина.
Отец всегда был таким человеком, но Чжэсин не мог понять семью невесты.
О поведении Чжэсина в Ханьяне не знал разве что ленивый. Чжэсин не понимал родителей, которые были готовы отдать дочь за распутника, да ещё и заплатив за это немалое приданое.
Какова бы ни была причина и кто бы ни была невеста, Чжэсин должен был сорвать этот свадебный обряд любой ценой.
Он состряпал фальшивое письмо о том, что страдает серьёзным наследственным заболеванием, и тайно отправил его в дом невесты. А затем через кибан пустил слух, что в его роду мужчины из поколения в поколение погрязли в разврате и страдают от неизлечимого недуга.
Через несколько дней этот слух наконец дошёл до ушей его отца, генерала Чинви. Чжэсин и глазом не моргнул, глядя на отца, который вне себя от ярости сотрясал воздух криками.
— Ты хоть понимаешь, что натворил? Тебе мало было опозорить себя, теперь ты втоптал в грязь доброе имя своего отца и предков?!
— Разве я не говорил вам заранее? Если бы вы изначально не затевали это дело, то избежали бы столь смехотворного положения.
— Ты хоть знаешь, сколько денег стояло на кону в этом браке, раз совершил такой безумный поступок?!
— Судя по тому, что вы в таком гневе, убытки и впрямь велики.
— Из-за твоего поганого языка честь нашей семьи пала, и теперь мы не сможем ходить с высоко поднятой головой!
— Да мы и раньше-то не особо её задирали. Разве в нашем доме когда-то была честь, которой можно дорожить? В семье, что сколотила состояние на взятках, где и отец, и сын — распутники, откуда возьмётся честь?
— Что? Ах ты… негодяй…
— Позвольте мне откланяться. Прошу вас, успокойте свой гнев и поберегите здоровье.
— Ух… ты…
Оставив отца, который от ярости не мог вымолвить ни слова, Чжэсин вышел из комнаты. Хотя он и разрушил брак, как и хотел, на душе было паршиво при мысли об отце, готовом продать сына ради наживы.
Ему внезапно захотелось увидеть Сухёна. В детстве, если Чжэсина жестоко избивал отец во время тренировок, он всегда шёл в дом Сухёна. Сначала он искал утешения у матери, но, поняв, что это лишь доставляет ей неприятности, стал приходить к другу.
Каждый раз, когда Чжэсин приходил, Сухён ни о чём не спрашивал. Он просто усаживал его перед собой и читал вслух книгу, которую изучал в тот момент. Слушая его голос, Чжэсин в одни дни засыпал, а в другие — долго плакал.
Чжэсин собирался было отправиться к Сухёну, но в последний момент свернул к дому кисэн. Перед глазами всплыло тревожное лицо Сухёна в их последнюю встречу, и ему почему-то расхотелось представать перед ним.
«Должно быть, вам скучно», — слова Сохе эхом отозвались в голове, но идти ему было больше некуда. Как только он вошёл в ворота Чонвонгвана, к нему подбежали несколько кисэн.
— Вы давно не заходили.
— Почему вы так долго не навещали нас?
— Мы уж думали, не случилось ли чего.
— Так и было,
Кратко ответив на посыпавшиеся вопросы, Чжэсин огляделся и спросил:
— Где Манхян?
— Сестрица Манхян сейчас занята. Сегодня я буду сопровождать вас.
— Я пришёл повидать именно Манхян, так что иди и передай ей, что я жду.
Кисэн любили Чжэсина. Не только потому, что он, будучи резким с другими дворянами, никогда не позволял себе грубости с ними, и не только потому, что его кошелёк всегда был полон, но прежде всего из-за слухов, ходивших среди них.
Даже после того как Манхян выиграла в прошлый раз двадцать нян в споре, слухи о нём не утихали.
Однако Чжэсин никого не выделял и никого не отталкивал, всегда соблюдая дистанцию. Пожалуй, Манхян была единственной кисэн, которую он держал ближе остальных, и всё потому, что она была в курсе всех городских событий. Всякий раз, когда Чжэсина одолевала тревога, он шёл к ней.
— Давно не виделись,
Войдя в комнату, Манхян почтительно поклонилась Чжэсину.
— Садись.
— Раз вы ищете меня, значит, вас интересует, что происходит в мире.
— Есть какие-нибудь новости?
Манхян проверила, нет ли за дверью лишних ушей, подошла к Чжэсину и прошептала:
— Говорят, господин Тэчжэхак совершил государственную измену.
Чжэсин вздрогнул от неожиданности.
— О чём ты говоришь?
— Сейчас Мехян развлекает чиновника из Ыйгымбу. Он перебрал лишнего и проболтался, что господин Тэчжэхак взят под стражу по подозрению в измене.
— Не может быть. Небо и земля знают, насколько честен господин Тэчжэхак…
— Судя по тому, как разворачиваются события, здесь замешан Левый государственный советник. А если он вцепился в кого-то мёртвой хваткой, спасения ждать не стоит. Скоро не только по господину Тэчжэхаку, но и по всему его роду пронесётся кровавый вихрь.
Чжэсин почувствовал такую тяжесть в груди, что ему стало трудно дышать. Что-то шло не так. Судьба, которой он так отчаянно пытался избежать, пока он ничего не подозревал, уже подобралась к нему вплотную.
Обновлено: 09.04.2026