Держа эту цель в уме, я размышлял о дальнейшем развитии. Я придерживался упора на атрибуты – подхода, над которым Кессия когда-то подтрунивала. Она упоминала, что билды, основанные на Выносливости и Воле, бесполезны. Я же вознамерился опровергнуть это суждение. Я собирался превратить нематериальные черты этих характеристик в отличительные знаки моего собственного уникального пути.
Бесконечное здоровье и воля, чтобы пустить его в ход… я хотел стать живым воплощением этой идеи.
Поэтому я сосредоточился на том, чтобы выжать из своих достижений максимум. Если понадобится, я буду эксплуатировать древо Решительный до тех пор, пока вдали не погаснут последние звезды. С этой мыслью я заглянул в свои показатели. После всех сражений я набрал немало уровней навыков. И у Майтуса, и у Слайвении были статусы «Неизвестно», а Истребитель удваивал получаемый от них опыт.
Этот повышенный бонус опыта удвоился еще раз из-за зоны карантина. В итоге я получил гораздо больше уровней, чем обычно. Я улыбнулся цифрам, ждавшим меня в меню. В конце концов, риск всегда приносит награду.
Уровень 326 | Меню атрибутов
Сила [100.1] | Телосложение [100.1] | Выносливость [567] | Ловкость [54] | Воля [258] | Интеллект [101.4] | Харизма [29.3] | Удача [54.6] | Восприятие [34.8]
Дэниел Хиллсайд, Предвестник Катаклизма | Экран персонажа
Здоровье – 22 196/22 196 | Регенерация здоровья – 4 547/мин | Выносливость – 12 789/12 789 | Регенерация выносливости – 160/сек | Сопротивление урону – 97.5% | Ментальное сопротивление – 97.5% | Физическая мощь – (+)1 681% | Увеличение урона – 5% | Эволюция: 26.8 млн / 256.0 млн
Аура – Угнетение | Текущий урон: (10 000 + 30% от вашего здоровья) в минуту в радиусе 175 футов.
Самая большая разница заключалась в колоссальном росте моей физической мощи. Особенность Апокалиптический также давала взрывную силу, которую я ценил в любой момент – я мог детонировать буквально когда угодно. Не менее эффективной оказалась и особенность телосложения, бегемот, чьи преимущества ощущались, даже когда я просто сидел. Устроившись на траве и скрестив ноги, я слегка погрузился в землю под собственным весом. Даже без особых усилий перки сотого уровня демонстрировали невероятную полезность.
Однако каждый раз, выбирая один из них, я отсекал себе возможность получить другие.
Понимая это, я гадал, какой перк развития взять следующим. Основными претендентами были ловкость, восприятие и удача. По сравнению с ними польза силы и телосложения казалась очевидной. Я сражался кулаками, так что мощь и стойкость были первой необходимостью. К тому же оба этих атрибута давали прибавку к здоровью после получения уровневых перков, что лишь подтверждало их важность.
Восприятие, удача и ловкость стояли особняком. Ловкость повышала скорость реакции, что в будущем не раз спасет мне жизнь. Дополнительная гибкость могла даже сделать рваные куски брони более прочными. Чем больше я думал об этом, тем больше мне нравилась эта затея. Что касается восприятия и удачи, я решил отложить их на потом. Когда я поднялся на ноги, меня захлестнула волна беспокойства.
Неужели я и дальше буду все откладывать? Это паршивый способ распоряжаться чем-то настолько важным. Хуже того, если я и понял что-то в системе Схемы, так это то, что планирование приносит плоды. Моя цель – накопление выносливости – привела к созданию уникального могучего билда, который позволил мне пережить столкновение с Дахмой, чьи уровни исчислялись тысячами. Если я продолжу просчитывать шаги наперед, неизвестно, каких высот смогу достичь.
В этом и заключалась суть – мне нужно постоянно думать наперед. Я снова сел. Выкроив минутку, я прикинул, какие перки и древа могут открыться, основываясь на старых закономерностях. Возможно, существует второй тир Истребителя, а может, и третий. Могут появиться перки за достижение 1000 единиц в атрибуте. Если такие существуют, то максимизация выносливости станет жизненно важной. Воля пойдет следом, чтобы я мог совладать с тем объемом маны, который генерирую.
Так что вместо того, чтобы разбрасывать очки как попало, я нацелился на конкретные вехи. Сначала ловкость, затем либо восприятие, либо удача. После этого я буду вкладываться в выносливость, пока не перешагну за тысячу. Это даст мне наилучшие шансы на максимально быстрый рост. Вспоминая бой с Дахмой, я понимал: мне нужна немедленная, сокрушительная мощь. Перед глазами снова пронеслись кадры сражения, и я вздрогнул, вспомнив, как голова Алтеи безвольно мотнулась в воздухе.
Я вспомнил Майкла и Келси, умирающих в своих стазис-капсулах. Мы не смогли их спасти.
Я посмотрел вверх, зная: мне не придется сталкиваться с подобным исходом, если я проявлю решимость. Стычка с Дахмой показала, насколько отчаянным было наше положение. В любой миг все могло превратиться в резню, где в роли жертв окажемся мы. Впрочем, это мало чем отличалось от Кровавой Лощины. Тогда шансы тоже были призрачными, но я вышел победителем.
Я выбрался из того подземелья благодаря железному упорству и капле удачи. Пройдя через то испытание, я обрел возможности, которые теперь текли из моих ладоней, словно вода из родника. Древо Решительный было недоступно для большинства. Моя броня была абсолютно уникальной, а Истребитель стал еще одним козырем в моем рукаве. Генезис Потенциала и вовсе мог стать величайшим из моих преимуществ – чем-то с невидимым и неведомым потенциалом.
И достигнув этого потенциала, я смогу без страха ринуться навстречу туманному горизонту. Я смогу подняться выше того места, где родился. Поддавшись порыву, я встал и зашагал прочь из лагеря к краю зоны карантина. Солдаты Железной Силы расхаживали возле генераторов щитов, сдерживая лепестковых жуков вдали. Чтобы лучше рассмотреть окрестности, я взобрался на крышу старой фабрики.
Путь наверх оказался легче, чем я помнил. Легким прыжком я заскочил на поезд, затем рванул вперед, перемахнув через пролет в несколько вагонов, чтобы добраться до кровли завода. Оказавшись там, я вонзил кончики пальцев в тонкую сталь и вскарабкался на вершину дымовой трубы. Этот древний реликт золотого века человечества возвышался маяком того, что было когда-то. Достигнув верха, я окинул взглядом остов Спрингфилда.
Огромное, наступающее поле новой жизни заполонило все пространство. Оно душило, истощало и всасывало все на своем пути. Колоссальные корни вырывали огромные куски ландшафта; птицы отдыхали на вершинах исполинских деревянных стен. Все они сходились к массивному мировому древу в центре города. В самой сердцевине того места Йавм затаился крошечным пятнышком света вдали.
Я скривился, глядя на это космическое существо. Из-за него погибли мои друзья. Мой родной город лежал в руинах. Даже мой прежний образ жизни был стерт меткой Йавма; Спрингфилд стал лишь незначительной помехой на его пути. Гнев вспыхнул в груди, я вцепился в края трубы, на которой сидел, и рванул сталь. Она завизжала под моими ладонями, прежде чем я вырвал куски металла. Глядя на погнутые обломки, я швырнул куски мягкой стали вдаль.
Вместе с ними улетучилась и моя тревога. Я уже пережил один апокалипсис и стал сильнее. Глядя вниз на Спрингфилд, я поклялся сделать это снова. В отличие от Кровавой Лощины, в этот раз мне не понадобится удача. Я отомщу за то, что сделали с моим домом, и за то, что сделали со мной. Я пройду по горе трупов, если это потребуется.
Я вознамерился очистить память об этом месте, познать тайны рунического языка Схемы и, возможно, однажды даже отправиться к звездам. Я закрыл глаза, думая о том, как Схема превращает все эти мысли в реальность. Этот ИИ превратил землю в новый мир, где рыщут монстры и процветают звери, и я не позволю себе сгинуть в нем.
Я – Дэниел Хиллсайд, Предвестник Катаклизма.
И что бы они ни бросили против меня, я выстою.
Книга 2: Начало | Возвышение Йавма
1: «Ради перемен»
Сидя на безмолвной дымовой трубе, я обозревал изменившийся мир. Под сияющим небом окраины Спрингфилда деформировались под натиском заразных деревьев Йавма. Лепестки опадали и превращались в насекомых, которые вгрызались в плоть и кожу любого, кто оказывался без защиты. Черные вены расползались по их телам, а изуродованные лица напоминали жуткие тени ушедшей эпохи.
Железная Сила сражалась с ними, сдерживая прилив лепестковых жуков. Щиты, подпитываемые магами, мерцали, когда лепестки с шипением разбивались о них. Солдаты выкрикивали приказы, расстреливая заблудших зомби, истощая и боевой дух, и боеприпасы. Во многих смыслах мы действовали под гнетом чужих ожиданий.
И потому я больше не мог ждать.
Я встал, глядя вниз. Прыгнул с края, вонзив когтистые пальцы в сталь рядом с собой. Посыпались искры, когда я замедлил спуск. С глухим стуком я приземлился на крышу фабрики, подняв облако пыли. Рычание на горизонте отозвалось эхом на мой удар, и я улыбнулся. Впереди меня ждало много сражений.
Я открыл статус и вложил все очки древа в Генезис Потенциала. Я приближался к следующему тиру на 750 очках. Увы, мне нужно было еще немного поднажать, прежде чем я смогу закрепить свои успехи. Прыжками, используя навыки паркура, я пробирался через постапокалиптический городской пейзаж; пустые фабрики наводили такой же ужас, как и пустые дома.
В медблоке спала Алтея, отдыхала Кессия. У меня выдалась минутка, чтобы расслабиться и восстановить силы. Я поступил так же, как и любой другой на моем месте – сосредоточился на самосовершенствовании. В моем случае это означало руны и ковку. Это очищало разум от всех отвлекающих факторов, действуя как благотворное избавление от тревог. Зайдя в одну из рабочих палаток, я взял несколько металлических пластин и согнул их вместе.
Держа в руках эту импровизированную наковальню, я принялся за ковку других кусков металлолома. Часы пролетали как минуты, пока я корпел над этой мешаниной. Это была та сторона моей личности, которую я никогда не раскрывал в старом мире. Там я боролся против домашних заданий, правил и ожиданий, словно медоед в улье. Здесь же, в мире, полном борьбы и лишенном предначертанного пути, я мог выковать свою собственную судьбу.
И я процветал.
Здесь была та острота момента, которой не хватало старому миру. Я ненавидел учебу, но с упоением исследовал руны. Страсть к интеллектуальным изысканиям пробудилась внутри сама собой, и мне не приходилось заставлять себя работать. Я погрузился в череду экспериментов, где метод проб и ошибок превратился в танец между идеей и реальностью.
Как и в любом творчестве, неудачи случались гораздо чаще, чем триумфы. И я наслаждался ими. Я не проваливал экзамены. Меня не судили строго. Я прислушивался к желанию продолжать, и оно ревело в моем сознании, отдаваясь затяжным эхом в уходящих часах. Мой кулак был моим молотом. Жар плазменных катушек – моим горном.
В палатке проходили люди, они шептались за спиной о грубияне, которому здесь не место и который отвлекает остальных. Я не позволял им сбить меня с толку. Через несколько часов взошло солнце, но это не было поводом для остановки. Не нуждаясь во сне, я продолжал. К тому времени, когда мысли начали блуждать, я уже сделал три разных меча.
Один вспыхивал пламенем, когда его вынимали из ножен, но огонь гас через секунду; клинок давал лишь искру, но не пожар. Второй меч создавал тонкую статическую кромку на своей поверхности. Это могло лишь отвлечь противника, если разряд попадал в него до удара или во время столкновения клинков.
Последний клинок извергал ветер из острия. Это на мгновение замедляло удары, но помогало парировать и блокировать атаки. Спустя некоторое время я попробовал создать еще кое-что, но этот меч завибрировал, когда в него хлынула мана. Руны не сошлись, и энергия закрутилась в хаосе. Через мгновение я склонился над клинком, и тот взорвался.
Светящиеся осколки впились в мою кожу. Я повернулся к нескольким обеспокоенным солдатам и почесал затылок.
— Хех. Извините за это. — Сказал я.
Они уставились на меня. Очевидно, их удивила моя неудача, а не светящиеся куски металла, торчащие из моей шеи. Я вырвал осколки и продолжил. Через несколько минут я снова погрузился в работу. Чья-то крепкая рука легла мне на плечо, и я подавил невероятно мужественный вскрик.
Обернувшись, я увидел Кессию; по ее щеке тянулся новый шрам. Она ухмыльнулась, хотя в этом выражении чувствовалась какая-то натянутость.
— Йо, просто хотела сказать спасибо за спасение. Если бы ты не принял тот удар на себя, я бы уже была мертва.
Я отложил то, что осталось от моего предполагаемого меча, и моя броня разошлась, обнажая лицо.
— Э, без проблем. Я бы даже сказал, что ты заслужила благодарность за то, что не дала Дахме убить нас. Так что, э-э, спасибо. На самом деле, то, что ты сохранила нам жизнь, пожалуй, весомее, чем получить по лицу.
Она нахмурилась.
— Или получить удар в живот? — Спросила она.
Я пожал плечами.
— Я буду подушечкой для иголок столько раз, сколько потребуется, если это поможет нам выбраться.
Ее хмурый взгляд смягчился. Она поискала что-то в моих глазах, а затем вздохнула. Указала куда-то вдаль:
— Не против поговорить минутку?
Я поднял обломки меча.
— Эх, почему бы и нет. Мне все равно нужен перерыв.
Она потянулась и вытащила осколок из моего плеча. Кровь капала несколько секунд, прежде чем рана затянулась. Она поморщилась.
— Ты так думаешь? — Спросила она.
Мы вышли из лагеря, и я заметил неподалеку Часового. Он возвышался вровень с домами, стоявшими рядом, и служил отличной страховкой на случай, если последователи Йавма решат показать свои уродливые морды. Торикс, вероятно, сообщил надзирателю о вмешательстве Дахмы.
Этот Часовой охранял нас, отбрасывая зловещую тень, и это успокаивало. Если бы наш лагерь и лагерь Йавма были странами, то этот Часовой стал бы ядерным сдерживающим фактором. Несмотря на это, сам Йавм был куда более мощной «бомбой», чем наша. Черт, дальнейшее продвижение казалось невозможным. В любой момент последователь мог напасть и перебить нас всех. Это нагоняло тоску на некоторых обитателей лагеря, и на меня в том числе.
Роящиеся тревоги утихли, когда Кессия подошла к дверце машины рядом со мной. Видимо, разговоры в пустых авто теперь вошли в моду, так что я обошел машину и сел на пассажирское сиденье. Вес нашего тела и колеса прогнулись под тяжестью, но машина выдержала, издав несколько жалобных стонов. Я откинулся на спинку кресла.
— Ну, что такое? — Спросил я.
Кессия постучала по окну.
— Для чего они вообще нужны?
— Окна? — Переспросил я.
— Нет, этот металлический блок.
Мои глаза расширились от осознания.
— О, это? Это машины. Они помогали нашему прежнему обществу передвигаться. Колеса крутились и доставляли тебя куда нужно.
— Полагаю, это технологии эпохи до космических полетов. Ох. Грубо сработано. Напоминает склеенную кухонную утварь.
Я фыркнул.
— Вроде скалок под теркой для сыра?
Она рассмеялась.
— Ага. Тот, кто это сделал, явно не слишком заботился об эффективности.
Я потянулся и щелкнул по автомобильному стеклу. По лобовому стеклу поползли трещины.
— Да, это довольно паршиво по сравнению с космическим кораблем, но так можно сказать почти обо всем, что есть на нашей планете в плане технологий… Но да, о чем ты хотела поговорить?
Она положила руки на руль, поворачивая его:
— Ну, мне было интересно, как ты выжил после того удара Дахмы. Ты вообще-то должен быть мертв.
Я открыл экран персонажа.
— Взгляни и сама все поймешь. — Сказал я.
Она ахнула.
— Что? 20 000 здоровья еще до 300-го уровня… Вау. Должна признать, я впечатлена.
Я неопределенно качнул ладонями.
— В основном это благодаря древам и кое-каким другим бонусам.
Она продолжила:
— Я впечатлена тем, насколько несбалансирован твой билд. Уф. Только выносливость, да?
Я ответил с каменным лицом:
— Это сработало, когда было нужно, разве нет?
Она почесала щеку.
— Можно поспорить, что с некоторой долей силы ты мог бы добиться большего.
Я встретился с ней взглядом.
— Можно также поспорить, что солнце синее, но это не особо продуктивно, правда?
Она кивнула.
— Справедливо.
Прошло несколько неловких секунд, прежде чем она внезапно повернулась ко мне:
— Послушай, я хочу знать, как ты стал таким сильным на таком низком уровне. Это просто безумие какое-то, если честно.
Я снова прислонился к дверце машины.
— А тебе бы очень хотелось это узнать? — Спросил я.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Я серьезно.
Мой саркастичный тон исчез, и я выпрямился.
— О… Ладно. Прости. Хм… Я стал сильнее благодаря моей броне, моим древам и моему билду. Они делают меня эффективным, хотя и не совсем физически могучим. Наверное, я просто сосредоточился на использовании того, что у меня было, и со временем все сложилось в единую картину. Честно говоря, я не чувствую себя сильным. Иногда я ощущаю себя ходячей и говорящей боксерской грушей.
Она нахмурилась.
— Твой билд не должен позволять тебе убивать кого-либо или что-либо. Он настолько перекошен в выносливость, что ты на данный момент должен быть просто мешком со здоровьем. Знаешь, этаким ходячим пакетом с кровью, который какой-нибудь элдрич-паразит высушит досуха… Но это не так. Далеко не так.
Я обдумал ее слова.
— Хм. Еще в самом начале я получил древо под названием Решительный. Оно дает мне тонну дополнительной выносливости и воли, и я имею в виду множитель, а не просто голые статы. А еще оно удваивает мою регенерацию.
Кессия нахмурилась.
— Если так, то разве тебе не должно требоваться даже меньше выносливости, чем обычному человеку?
Окна машины запотели от нашего дыхания. Я поднял руку.
— Как раз наоборот. Выносливость подпитывает волю, так что каждое очко выносливости стоит гораздо больше очков характеристик, чем большинство других параметров. Обычный человек вкладывает очко в характеристику и получает максимум на треть больше за счет подпитки атрибутов. Я же получаю полтора, а затем еще две трети очка. Цепочка продолжается, я получаю пятую часть очка и так далее. В общем, суть в том, что я получаю около двух с половиной очков характеристик за одно потраченное. Обычный человек получил бы от силы полтора, а чаще и того меньше.
Кессия сдавила переносицу пальцами.
— Но ты вкладываешь очки в бесполезные характеристики. Вот почему в выносливость редко инвестируют по-крупному – она вообще не синергирует ни с волей, ни с интеллектом.
Я улыбнулся.
— Магия крови. — Сказал я.
Кессия хлопнула себя ладонью по лбу.
— Да ладно? О боже, это многое объясняет. Ты получаешь регенерацию от воли и ману от интеллекта в виде здоровья. Да ты теперь просто лорд-тяжеловес. Ха. Это так глупо.
Я постучал пальцем по виску, вскинув брови.
— Настолько глупо, что даже умно, верно?
Кессия закатила глаза.
— Нет, это просто везение.
Я развел руками.
— Ладно, может быть, но я бы поспорил, что бесполезных статов не бывает. Кроме того, благодаря древу Решительный я могу тратить свое здоровье, ману и выносливость на дополнительные перки развития. Это делает меня быстрее, сильнее и ускоряет реакцию, не снижая при этом мою живучесть в бою. В итоге мне не нужны сбалансированные характеристики по всем фронтам благодаря перкам развития для ловкости и восприятия.
Кессия откинулась назад, кожаные кресла заскрипели.
— Которые обычно все пропускают. Вот как твой разум умудряется и воспринимать, и поспевать за битвами, темп которых становится все выше и выше.
Я кивнул.
— Именно.
Кессия вздохнула.
— Значит, ты полагаешься на бонусы за уровень, чтобы вытягивать свои боевые способности, и при этом сжигаешь дополнительные ресурсы, чтобы закрыть остальные пробелы. Это свежий подход, хотя я видела несколько подобных попыток. Обычно у них есть один минус: воин либо крепок, но не силен, либо силен, но не крепок. Им приходится выбирать, когда именно тратить свои запасы здоровья, маны и выносливости.
Кессия фыркнула.
— Балансировать трату общих ресурсов посреди боя чертовски сложно, и я очень уважаю поджигателей. Но ты другой. Я не вижу такого же баланса в твоем подходе.
Я начал загибать пальцы:
— Во-первых, это потому, что я неопытен и мне еще многому предстоит научиться. Во-вторых, у меня куда больше регенерации здоровья, чем у обычного человека. Я говорю о поистине нечестивом количестве.
Кессия подалась вперед.
— Покажи-ка мне еще раз этот статус.
Я выполнил просьбу. Она присвистнула.
— Ого. Это… Вау. Даже у специалиста по выносливости обычно около пятисот или около того. У тебя же почти в десять раз больше. На самом деле, общее количество здоровья человека со временем обычно намного опережает его регенерацию. Они могут выдержать несколько ударов, но не могут после них оправиться, а твоя регенерация – полная противоположность. На самом деле, она гораздо лучше, чем должна быть.
Я постучал по наплечнику.
— Это из-за брони. Она дает здоровье, сопротивление урону и регенерацию. Тонны регенерации.
Кессия подняла руку.
— Вот оно. Вот что связывает этот нескладный билд воедино. Ты нещадно эксплуатируешь эту броню и ее бонусы вместе с древом характеристик, которого у тебя вообще быть не должно.
Я пожал плечами.
— О, безусловно. И я считаю, что должен использовать эти преимущества на полную катушку. В конце концов, это то, с чем мне приходится жить, и, судя по всему, я решил, что стоит получить от этого максимум выгоды, верно?
Кессия ухмыльнулась.
— Верно. Хм, я вижу, почему ситуация сложилась именно так, но немного удручает то, как быстро ты накапливаешь силу. К примеру, я на твоем уровне и близко не была такой сильной.
Я перевел дух.
— Хочешь, я буду с тобой честен? — Спросил я.
Она махнула рукой.
— Ну, разумеется.
Я указал на нее:
— Я не думаю, что в моей эффективности есть какой-то секрет. Лично мне кажется, что ты просто плохо используешь свою силу. Совсем плохо.
Она откинулась назад и скрестила руки на груди.
— Вот как… С чего ты это взял?
Я поднял руку, снова загибая пальцы.
— Для начала, я лучше тебя в рукопашном бою.
Она улыбнулась – выражение лица было легким, но угрожающим.
— Я могла бы убить тебя раз десять. Запросто.
Я нахмурился.
— Почему? — Спросил я.
Она вздохнула.
— Это имеет значение?
Я фыркнул.
— Конечно имеет.
— Ладно, ладно, дело в моих уровнях и навыках.
Я протянул к ней ладонь.
— В этом-то и суть. Если бы твой уровень не был выше моего, ты бы не смогла победить меня в нынешнем состоянии.
Она нахмурилась. Я продолжил:
— Конечно, у меня за плечами несколько лет занятий боксом, и я действительно выкладывался на полную с тех пор, как Схема пришла к власти. Но все равно, ты должна была бы побеждать меня, причем легко, если говорить о чистом мастерстве. Но… ты не можешь. И это проблема.
Она наклонилась ко мне, прищурившись.
— Хорошо, умник, раз ты так уверен, почему бы нам не сразиться прямо сейчас?
Я поднял кулак.
— Я только за… Хотя не думаю, что это как-то опровергнет мои слова.
Пыл Кессии поугас.
— Ладно, может быть, может быть. Но да, в общем, ты говоришь, что мне нужно подтянуть навыки до должного уровня?
Я пожал плечами, глядя в окно.
— Не знаю, почему именно так. Половина того, что я знаю о ближнем бое, вероятно, вообще не работает, когда ты швыряешь в противника силовые шесты. Но скажу вот что – эта ментальность «плевать-я-высокого-уровня» мешает твоему развитию.
Кессия отвернулась к окну. Несколько секунд она задумчиво постукивала пальцем по предплечью. Спустя мгновение она расцепила руки.
— Я обдумаю это. Есть еще что-нибудь, что пришло тебе в голову?
Я неопределенно покачал ладонями.
— Дальше я просто строю догадки. Во-первых, мне кажется, твой стиль боя недостаточно разносторонен. У тебя нет ни дистанционных атак, ни способов остановить движение врага. Противники вроде Дахмы просто раздавят тебя с таким подходом.
Я повернул к ней ладонь.
— Не говорю, что мой стиль идеален, но у тебя было полно времени, чтобы исправить эти огрехи. Ты решила этого не делать или решила, что это не слабость. Честно? Я не знаю точно, что тебе нужно делать. Суть в том, что… предстоит работа. И ее много.
Кессия нахмурилась.
— Спасибо, что напомнил.
Я положил руку ей на плечо.
— Всегда пожалуйста.
Она сбросила мою руку, на ее губах играла улыбка. Она вскинула бровь.
— Ладно, не-такой-уж-и-маленький человечек. Как насчет того, чтобы и я дала тебе совет?
Я закинул руки за голову.
— Ох, это будет непросто, ведь я само совершенство.
Она закатила глаза и взялась за ручку двери. Я коснулся ее плеча.
— Это был чистый сарказм, я буду очень признателен за любую критику. — Сказал я.
— И откуда только взялось это смирение?
Я вспомнил тот бой и вздрогнул.
— После того как мои кишки поздоровались с атмосферой раньше, чем мне того хотелось бы.
Она повернулась ко мне и кивнула.
— Да. Это для любого станет встряской. Для меня тоже. Откровенно говоря, я давно не проигрывала в драке. Десятилетия, если быть точной.
Она подперла подбородок рукой.
— Кажется, это было еще до того, как мы с Ториксом разругались. Безумные были времена.
Я подался вперед, любопытный как ребенок. Она щелкнула меня по носу, заставив отпрянуть. И вдруг ухмыльнулась.
— Ха-ха! Тебе ведь хочется об этом узнать, правда?
Я нахмурился.
— Ну, я мог бы проявить некоторое любопытство.
Кессия немного расслабилась.
— Сначала совет. Вот… — она протянула руку и сделала резкое движение пальцами прямо перед моим лбом. На миг ее рука стала подобна косе жнеца, а за ее жестом последовал порыв ветра. Окно машины позади меня разлетелось вдребезги, мои волосы откинуло назад. Я моргнул, вся жизнь пронеслась перед глазами. Она наклонилась вперед и прошептала:
— Ты не непобедим, и никогда им не будешь. Вот почему нельзя продолжать сражаться так, будто ты переживешь любой удар, потому что в какой-то момент ты его не переживешь.
Она откинулась на спинку сиденья.
— Как тебе такой совет? — Спросила она.
Я судорожно выдохнул.
— Познавательно.
Она скрестила руки, пока прохладный ветерок врывался в разбитое окно.
— Что же касается нашего с Ториксом прошлого, полагаю, ты заслужил право узнать частичку правды. Мы с Ториксом встретились после того, как Альфред ушел. Торикс был раздавлен и пустился в поиски. Честно говоря, я была рада, что он покинул свою маленькую лунную базу. Ты, наверное, уже заметил, но Торикс – домосед. Он никогда не покидает свое логово, а это порой делает жизнь пресной.
Я поудобнее устроился в кресле.
— Ты говоришь так, будто тебе нравятся путешествия. Это так?
Она посмотрела куда-то вдаль.
— О-о-о, я обожаю это. Это своего рода часть природы ремнантов. Мы живем на кораблях, бороздящих вселенную. Скитания по разным местам у меня в крови сильнее, чем любые измененные гены.
Ее глаза засветились маной.
— Хотя уверена, найдутся те, кто поспорит. Как бы то ни было, Дахма упоминал об этом, но остатки были единым видом, пока мы не начали манипуляции с генами. Благодаря теломеризации мы тоже можем жить вечно. Это одна из первых генных модификаций, которую мы освоили, и она не несет в себе никаких реальных минусов. Ну, за исключением тех, что произвольно установила Схема.
Она что-то беззвучно пожевала.
— Тьфу. К черту этого робота.
Она постучала по подбородку, глядя на крышу машины.
— Этот разговор нагнал на меня ностальгию. Я ведь помню себя ребенком. Как я бегала по тесным коридорам родительского корабля, а они вечно кричали мне, чтобы я перестала носиться. Думаю, я делала это скорее ради их внимания. Они вечно были слишком заняты, чтобы возиться со мной.
Я поморщился, в моей памяти тоже всплыли болезненные воспоминания.
— Мне это знакомо. И да, это паршиво.
Она махнула рукой.
— Мне не нужно сочувствие какого-то новорожденного, и давай не будем слишком отклоняться от темы. В общем, я сказала Ториксу, что ему на самом деле нужно – так это изменить себя. Он считал, что это его ошибка в обучении Альфреда заставила беднягу уйти. А я сказала, что дело в том, что он навязывал себя пацану. Какой ученик захочет быть неживым некромантом, когда он так молод?
Я посмотрел вдаль.
— Дело в том, чтобы быть некромантом, или просто в том, что кто-то решает за тебя, кем и чем тебе быть? — Спросил я.
— Наверное, и то, и другое. Когда мы встретились, Торикс разглагольствовал о том, как он хотел, чтобы его сын реализовал свой потенциал и все в таком духе. Я возразила, что это жизнь Альфреда и он волен делать что хочет. Торикс ответил, цитирую: «Ах, ну да, вы желаете, чтобы он стал бродячей пиявкой в той же манере нищеты, что и вы сами. О, вздор и чепуха. Я упоминал, что я скелет, которому нравится ворчать? Позвольте мне развить эту мысль двенадцатью разными способами».
Я рассмеялся, но она подняла руку.
— Я тебе говорю. Он так и сказал, слово в слово. — Заявила она.
— Конечно, конечно. — Сказал я.
Она положила руки на руль.
— О боже, ты меня раскусил. Ну да, возможно, было небольшое преувеличение. Как бы то ни было, меня задели его слова, но, оглядываясь назад, я понимаю, что во многом он был прав. Может, и не насчет сына, но насчет меня точно. Мои гены как ремнанта были созданы для могущества. Я родилась с битвой в крови, и мне никогда не приходилось сражаться, чтобы стать сильной.
Кессия уставилась на меня.
— Вот почему, когда я смотрю на тебя и на то, как упорно ты сражаешься… я не могу не чувствовать себя слабой в сравнении. Я сильнее телом, но слабее духом. Так что да, возможно, ты в чем-то прав.
Я кивнул, не прерывая ее. Порой бывает трудно слушать, но я кое-чему научился у Алтеи – тому, как полезно бывает просто дать человеку выговориться. В конце концов, иногда все, что нужно – это чтобы тебя выслушали. Кессия отвела взгляд и встряхнула кистями рук.
— Черт, я что-то разболталась. Тебе, должно быть, скучно. Прости за это.
Я замахал руками.
— Вовсе нет. Это интересно. Я мало что знал о вас с Ториксом, так что приятно услышать о вашем прошлом.
Я ухмыльнулся.
— Даже если это было небольшое лирическое отступление.
Она толкнула меня в плечо.
— Да-да, проехали.
Она откинулась назад, вытянув руки перед собой, и хрустнула костяшками пальцев.
— Спасибо, что выслушал. Мне стало гораздо легче. Мысли прояснились.
Я коснулся ее плеча:
— Не бери в голову. Если тебе когда-нибудь понадобится «авто-беседа», я всегда готов.
Кессия закатила глаза и открыла дверцу машины.
— Каламбуры. Это так убого.
— Эх, все мы иногда бываем убогими. И я в том числе. — Ответил я.
Она вышла из машины, спокойный ветерок освежил нас обоих, играя прядями волос. Я встал рядом и залюбовался открытым небом, хотя вдали уже маячили серые тучи. Кессия широко улыбнулась.
— Ах да, совсем забыла. Ты готов к новому плану Торикса по зачистке Спрингфилда?
Я вскинул бровь.
— И что он вообще может выжать из этой ситуации? Все выглядит довольно мрачно.
Она хлопнула в ладоши.
— О Ториксе тебе стоит знать одно: если он говорит, что у него есть план, значит, так оно и есть.
Она обернулась:
— Так что готовься к трехчасовой лекции.
Мои плечи поникли.
— Ох, черт. Опять.
Книга 2 | 2: «Адаптация»
Мы оставили машину, которая завывала от ветра, врывавшегося в открытые двери. В этом было что-то зловещее, словно прощание, и мы зашагали мимо разросшихся лужаек и полуразрушенных улиц обратно в лагерь. К этому времени Кессия снова так и брызгала энергией, не умолкая ни на минуту. Наш разговор прояснил разум и ей, и мне, так что мы оба вели себя как обычно.
В медблоке мы застали Алтею, спящую на одной из импровизированных больничных коек. Ее дыхание больше не было тяжелым, а к лицу вернулись краски. Кессия подошла и положила руку Алтее на плечо. Она потрясла ее чуть сильнее, чем, вероятно, требовалось, и вскинула бровь.
— Эй, детка, просыпайся. Ты уже достаточно выспалась для красоты.
Алтея нахмурилась, ее веки медленно приоткрылись.
— Я больше не хочу учиться, Торикс. Я просто хочу попрактиковаться с винтовкой. — Пробормотала она.
Кессия закатила глаза.
— Тебя все заждались, дорогуша. У нас дела и приключения, так что живо подъем.
Алтея поджала губы и нахмурилась.
— Кто-то сегодня встал не с той ноги, да? — Спросила она.
Кессия уперла руки в бока.
— Смотря кого спросить. Как по мне, я веду себя как обычно.
Алтея приподнялась и свесила ноги с кровати. На ней был комбинезон, порванный в нескольких местах. Я отвернулся и указал на выход.
— Я, э-э, выйду ненадолго. — Сказал я.
Алтея покраснела, а Кессия открыла звездный портал и достала несколько комплектов запасной одежды.
— У меня полно вещей, к тому же я не позволю тебе позорить меня, разгуливая в таком виде.
Кессия рассмеялась, глядя на смущенную Алтею, пока я ждал снаружи палатки. Через несколько минут они обе вышли; открытое небо затянуло тучами. Землю залило серым светом, а пустые улицы замерли безмолвным памятником тому, чем когда-то был Спрингфилд. Теперь единственным звуком был шелест мусора или свист ветра.
Обычно я этого не замечал, но хмурая погода подчеркивала, насколько все вокруг опустело. Я боролся с этими чувствами, пока мы не дошли до дома Торикса. Сейчас это место больше напоминало логово. Множество кабелей тянулось из земли со всех сторон, собираясь в кабельную башню с антенной на крыше дома. Все выглядело новым, будто было построено с моего последнего визита.
Когда мы вошли внутрь, в центре дома обнаружился генератор, соединенный с внешними кабелями. Эти провода свисали в уютных коридорах и под потолками комнат. На стенах была закреплена аппаратура, обеспечивающая мгновенную передачу информации. В центре всего этого Торикс что-то увлеченно писал на призванной классной доске.
Он выводил пальцем на черном пространстве знаки белой маной, словно рисуя снегом на тьме. Когда мы вошли, он повернулся к нам.
— Отлично. Вы все здесь. Проходите, проходите. Садитесь.
Он подошел к нам и сотворил окутывающее заклинание. Цвет воздуха слегка изменился. Когда эта едва заметная волна накрыла нас, все звуки снаружи барьера стихли. Мы пододвинули стулья, и как только все оказались внутри магического искажения, Торикс развел руками.
— Я разработал метод безопасной зачистки новых территорий.
Алтея скрестила руки на груди.
— Я тут всем наобещала, так что ты уж не подведи. — Сказала она.
Торикс указал на карты с подробным описанием улиц Спрингфилда.
— Это был исключительно ваш выбор, сделанный без моего ведома. Вам и нести ответственность за свои слова. Тем не менее, я не могу представить, чтобы мой план провалился так же легко, как первый.
Он сложил пальцы вместе, заставив доску подлететь к нему, и постучал по ней.
— Новый план имеет множество отличий, главные из которых – уклонение, отвлечение и дезинформация. Во-первых, я оживил несколько крошечных насекомых. Я заставил их исследовать лагерь Йавма для сбора информации. Он находится внутри растущего мирового древа в центре Спрингфилда, как я и предполагал.
Я вскинул бровь.
— Ого… Мировое древо? Вроде Иггдрасиля?
Кессия наклонилась ко мне.
— Это еще что такое?
Я почесал затылок.
— Часть скандинавской мифологии в нашем мире. Хотя я начинаю задумываться, насколько это было мифологией, а не просто слегка приукрашенной правдой.
Кессия фыркнула.
— Тогда оно не может быть похоже на это мировое древо. Это монстры, которые высасывают ресурсы планеты, в основном окружающую ману. Именно так Йавм и его последователи достигли таких высоких уровней вне влияния системы, и это, вероятно, основа всей деятельности Йавма. Ну, если говорить экономическим языком.
Алтея пробормотала, нахмурившись:
— Он продает плоды, древесину, кору, листья – все подряд. Мировое древо ценится в зельеварении, производстве ядов и эликсиров. Так что, э-э, да. Он фактически перемалывает планеты на продажу, а прибыль оставляет себе. Ну, это и еще… — Алтея вздрогнула. — …для подпитки своих экспериментов.
Торикс взмахнул рукой.
— Вот почему он не покинет это мировое древо, пока не закончит заражение. Это дает нам время. Его последователи – главная проблема на данный момент. Если мы убьем их и устраним заражение, мы сможем ослабить Йавма до того, как он выберется из своей тюрьмы.
Торикс указал на миниатюрную карту Спрингфилда, усыпанную желтыми точками.
— Эти точки представляют Именованных, которых Йавм либо привел с собой, либо призвал.
Он указал на несколько красных точек, каждая из которых медленно двигалась.
— А это Последователи. Они – основные угрозы, такие как Дахма.
Мы все кивнули, и Торикс продолжил:
— Пока что им не удалось раскрыть даже мои первичные механизмы слежения, не говоря уже о запасных вариантах. Это слабость, порожденная годами их экспериментов. Им не хватает остроты чувств и ясности ума. Именно туда мы и ударим, тактически выражаясь.
Торикс жестом указал на карту.
— Это позволит отслеживать их перемещения. В зависимости от дня я буду назначать районы, от которых они находятся далеко, что позволит вам зачищать территории и уничтожать Именованных в относительной безопасности. Я договорился о регулярных встречах с Железной Силой, чтобы обеспечить окружение целей для дальнейшего продвижения, несмотря на всю сложность этой операции.
Кессия поморщилась.
— Ой-ой. Неужели Железная Сила будет просто пушечным мясом, чтобы Дэниел мог зачищать районы?
Торикс махнул рукой.
— Что? О, ну разумеется. Их трупы все равно будут весьма полезны для наших начинаний еще долгое время после их кончины, независимо от того, живы они или нет.
Мы с Алтеей уставились на некроманта. Торикс закатил свои пылающие глаза.
— А я-то полагал, что моему чувству юмора не хватает остроты, но, похоже, никому из вас это понятие вовсе не знакомо. Проще говоря, это была шутка.
Я фыркнул.
— Плохая шутка.
Кессия посмотрела на меня сверху вниз.
— И это говорит лорд каламбуров.
Я прищурился, отвернувшись в сторону, и произнес с драматическим надрывом:
— Кто-то же должен нести На-Каламбуривание… то есть Наказание нашим врагам.
Алтея так и прыснула от смеха, а Кессия и Торикс переглянулись. Кессия пробормотала:
— Нам обязательно оставлять его в живых?
Торикс покачал головой.
— К сожалению, да, но мы можем организовать план так, чтобы он погиб в самом конце.
Я развел руками.
— Ребята, я вообще-то здесь.
Торикс сцепил руки за спиной.
— В этом-то и заключается проблема, которую мы пытаемся решить.
Кессия кивнула на остальные провода.
— Давайте, ребята, вернемся к делу.
Торикс указал на свисающие кабели.
— Конечно, конечно. Итак, это позволяет мне связываться с Железной Силой. Я буду использовать это и для общения с каждым из вас, если наши статусы по какой-то причине откажут.
Я скрестил руки на груди.
— Разве коммуникационные технологии не запрещены Схемой? — Спросил я.
Глаза Торикса вспыхнули.
— Верно. Однако это не дальняя связь. Схема разрешает использование простого радио на коротких дистанциях. Впрочем, скептицизм – это хорошо. Сохраняйте ту же строгость, слушая остальную часть моего плана.
Торикс достал три стеклянные сферы, в центре которых виднелись тонкие кольца электроники. Он вручил по одной каждому из нас.
— Помните, что это такое? — Спросил он.
Я кивнул.
— Обелиски, верно? Они систематизируют интерфейсы системы и дают несколько дополнительных опций.
Торикс поднял один из них, рассматривая на свет:
— Они позволят каждому из вас визуализировать данные и инструкции, которые я буду присылать, в режиме реального времени. Кессия объяснит, как ими пользоваться. Я также создал частную сеть только для нашего пользования. Железной Силе сообщат минимум подробностей операции. Слишком доверять им – риск, на который я не готов идти.
Я не разделял этого чувства, но не стал озвучивать свое предчувствие, так как оно не подкреплялось никакой логикой. Торикс взял карту Спрингфилда с доски и потянул ее на себя. Над доской поднялась трехмерная голограмма. Под картой была видна схема туннелей. Торикс указал на них:
— Сеть канализационных коллекторов под Спрингфилдом – область, практически не исследованная Йавмом. Мы будем использовать ее для переброски сил Железной Силы и нашей группы. Это также скроет наши перемещения во время операции. Скорее всего, это не продлится вечно, но на ранних этапах миссии позволит запутать противника.
Я улыбнулся.
— А, значит, ты будешь использовать своих призванных на поверхности, пока мы будем придерживаться подземных участков. По сути, это похоже на партизанскую войну, но с дополнительным элементом дезориентации.
Торикс склонил голову к доске.
— Хм. Я не планировал размещать своих призванных только на поверхности, но это хорошее дополнение к плану. Кроме того, я передам одного из своих наиболее могущественных слуг Кессии на случай непредвиденных обстоятельств. Это, кстати, тема, которую я хотел бы обсудить с каждым из вас.
Торикс встретился с нами взглядом.
— Я хочу извиниться за свою неосмотрительность. Ранее я уделил нашей ситуации крайне мало внимания. Моя беспечность едва не погубила всех, и я больше не стану недооценивать Йавма или его последователей.
Левый глаз Кессии дернулся, в ее взгляде промелькнули болезненные воспоминания.
— Мы оба хороши. — Сказала она.
Алтея расцепила руки.
— Я не хочу никого расстраивать, но справишься ли ты со всем этим, Торикс? План звучит солидно, но это слишком большая нагрузка для одного человека. Э-э, если только я чего-то не понимаю.
Торикс улыбнулся, его глаза ярко вспыхнули. Это выражение лица выглядело жутковато на его иссохшем, мертвом теле.
— Я справлюсь и не с таким. Я разделю эти зоны так, чтобы вы могли уничтожать Именованных во время каждой миссии. Они будут во многом похожи на учеников Дахмы. Местоположение этой базы теперь также будет скрыто дополнительными маскирующими заклинаниями и технологиями глушения – так, на всякий случай. Но даже при этом мы будем регулярно менять дислокацию базы, чтобы им было не так-то просто нас найти.
Кессия ухмыльнулась.
— Должна сказать, приятно видеть, что старый Торикс вернулся.
Торикс поправил мантию.
— У меня есть склонность оказываться на высоте в нужный момент. Итак, если вы все отдохнули, я уже наметил несколько маршрутов, по которым вы сможете отправиться, как только будете готовы.
Я пожал плечами.
— Я в деле, если остальные согласны. — Сказал я.
Кессия с силой ударила кулаком о кулак.
— Я готова. Я покажу этому злобному куску дерьма, кто здесь главный.
Алтея коротко кивнула. Торикс щелкнул пальцами, заставив магическое искажение исчезнуть. Уши наполнил гул белого шума, и Торикс заговорил громче, перекрывая внезапную какофонию:
— Тогда увидимся, когда вернетесь. Следуйте по маршрутам в ваших обелисках. Они укажут путь.
Кессия по-хозяйски положила руки на плечи мне и Алтее. Ухмыльнулась, переводя взгляд с одного на другую:
— Ну что, пойдем попробуем еще разок?
Она похлопала нас по спинам и вышла за дверь. Мы замерли, глядя ей вслед, пока Кессия не обернулась и не махнула рукой:
— Ну же, шевелитесь. У нас нет времени на раскачку, выходите. Я покажу вам, как пользоваться обелисками.
Мы вышли из дома; шаги Алтеи были легкими, мои же – тяжелыми. Оказавшись снаружи, Кессия подняла свой Обелиск, направив в него немного маны. Вокруг нее развернулось голографическое продолжение сферы. Стеклянный шар служил центром, работая как 360-градусный монитор. Через пару секунд она активировала настройку, и голограмма обелиска засияла ослепительно белым светом.
Я никогда не видел эту энергию со стороны. Это было похоже на светящийся снежный шар, закрывающий верхнюю часть туловища Кессии. Затем энергетическое расширение вернулось в сферу, обнажая Кессию по мере уменьшения. Она подняла обелиск вверх.
— Значит, делаете так. Направляете ману в эту штуку. С этого момента обелиск будет использовать ваш уникальный оттиск маны. Позже сможете настроить их под себя, если вам такое по душе. Лично я видела слишком много людей, которые тратят жизнь на эти штуки, так что не советую увлекаться.
Я вытянул сферу перед собой. Зарядив свои руны, я направил оранжевый свет в шар, и стена белизны окутала меня. Ни один звук не проникал внутрь сферы, в точности повторяя эффект заклинания Торикса. Вокруг меня шумел пышный зеленый лес, полный жизни. Я стоял на маленьком островке посреди ручья. В ушах жужжали цикады, а журчание потока успокаивало.
Появилась карта, интегрировавшаяся в интерфейс Схемы. Мысленным усилием я заставил шар сжаться обратно в ладонь. Двумерный квадрат занял небольшую часть моего периферийного зрения, но не мешал обзору. Я поджал губы.
— Так можно менять интерфейс Схемы? Странно. — Сказал я.
Кессия полуулыбнулась.
— Что? Разумеется. На открытом рынке можно найти любые модификации для него.
Я упер руки в бока.
— Открытый рынок, значит? И как там?
Кессия посмотрела вдаль.
— Это место, где Схема поддерживает одобренную системой торговую площадку для обмена товарами. Отлично подходит для сброса элдрич-лута, покупки информационных брошюр и поиска редких ресурсов. Честно говоря, наценки там всегда конские, так как все приходится телепортировать по нескольку раз, прежде чем оно достигнет такой глухомани, как эта.
Я нахмурился.
— А не проще ли самому отправиться на планету и забрать все нужное? — Спросил я.
Кессия уперла руки в бока.
— Ха. Это зависит от того, насколько хорошо ты умеешь делать деньги. Большинство телепортаций стоит около 30 000 кредитов или около того, в зависимости от времени года и расстояния. Можно получить скидку, если телепортировать сразу кучу народу. Все равно это влетает в копеечку. Хех. Кстати, мне нравится эта фраза. Звучит приятно, как звон монет.
Я улыбнулся.
— Хорошее выражение. Значит ли это, что цена на большинство припасов подскакивает на 60 000?
Кессия изобразила пальцами пистолет, направив его в мою сторону.
— В яблочко. Для меня это всегда значило, что мне должен быть позарез нужен какой-то ресурс, прежде чем я его закажу. А потом еще нужно идти в центр обмена валюты, чтобы забрать заказанное или продать что-то свое. Этот обмен – большая часть того, как Схема финансирует свои операции. На более развитых и связанных планетах цены гораздо ниже, так как припасы можно достать на месте.
Я посмотрел на небо.
— Хм. Значит, Земле было бы лучше, если бы она была связана с кучей других планет? — Спросил я.
Кессия неопределенно покачала рукой.
— Эх, вряд ли. Сюда бы все слетелись и выгребли все, что не прибито гвоздями. Цены стали бы ниже, но и возможностей заработать кредиты было бы куда меньше – если только вашу планету не завоевала бы какая-нибудь крупная империя.
Я покачал головой.
— Уф. Галактические империи и все такое – это ведь еще очень не скоро, верно?
Кессия подперла подбородок рукой.
— Знаешь, думаю, когда как. Иногда таймер вступления планеты могут ускорить или замедлить. Учитывая, что Земля находится на карантине, тебе не о чем беспокоиться, пока он не закончится. Это задерживает таймер на довольно долгий срок.
Я нервно постучал пальцами по бокам.
— Есть предположения, сколько это продлится для Земли? — Спросил я.
Кессия пожала плечами.
— Десятилетие. Может, больше.
Я сглотнул.
— Будем надеяться, мы успеем подготовиться к тому времени.
Она улыбнулась.
— Ты-то, может, и успеешь, а вот твоя планета – вряд ли. Большинство тех, кто быстро прогрессирует в новых мирах, бросают свои родные планеты гнить. В конце концов, трудно защитить целую планету от враждебной галактики.
Волна протеста поднялась в моей груди.
— Я посмотрю, что смогу с этим сделать. Это мой дом, как-никак. — Сказал я.
Она рассмеялась.
— Вряд ли ты что-то сможешь сделать, коротышка. К тому же у нас есть проблемы поважнее, чем попытки спасти твою планету от долговой кабалы.
Я обернулся: Алтея уже окружила себя белым щитом своего обелиска. Кессия пожала плечами.
— Наверное, настройки подкручивает. Тебе бы тоже не помешало сделать это перед выходом.
— Эх, ладно. Попробую. — Ответил я.
Я открыл свой обелиск, и ручей снова окружил меня. Впитывая расслабляющую атмосферу, я возился с настройками. Смена фона, прозрачности характеристик и даже цветов экрана статуса происходила простым усилием мысли. Мне не нужно было пролистывать бесконечные меню или миллионы настроек.
Конечно, это никак не влияло на мой базовый статус, только на интерфейс обелиска. Обелиск менял то, как статус выглядел для меня, а не для кого-то другого. Тем не менее, это был динамичный дисплей, неоценимый, учитывая, сколько интерфейса системы мне понадобится во время планов Торикса. На самом деле обелиски напоминали мне телефоны из времен до апокалипсиса.
Я нахмурился при этой мысли. Люди часами утыкались в эти стеклянные прямоугольники, игнорируя все вокруг. Я легко мог представить, насколько зависимыми от обелиска могут стать некоторые, особенно учитывая, насколько лучше здесь было погружение и кастомизация.
Сам я ограничился лишь организацией перков, древ навыков и карт. Одного беглого взгляда хватало, чтобы с поразительной легкостью усвоить информацию – больше никаких бесконечных прокруток данных. Обелиск визуализировал все в виде различных графиков, показывая столбчатые диаграммы моего прироста опыта в час или уровней в день. Это значительно упрощало управление всей этой рутиной.
Посреди моих занятий пришло сообщение от Торикса.
Торикс Ворм из Даркхилла | Уровень 1 301 – Я загрузил в твой обелиск подборку из моих личных библиотек. Носить с собой целый архив книг иным способом невозможно. Посему всегда помни: если ты вкладываешься в знания, знания вложатся в тебя. В этом отношении прогресс без нужной книги в нужное время может быть весьма тернист. Теперь у тебя их много, так что заминок быть не должно.
Это один из моих первых даров тебе, ученик. Используй его с умом.
Чтобы получить доступ к массивам данных, просто подумай о доступе к хранилищу, и оно откроется. Рекомендую «Поиск внутренней решимости» Артемуса Корги. Там подробно описаны некоторые продвинутые приемы усиления и их первичные проявления. Удачи, хотя при должном усердии тебе не понадобится нечто столь эфемерное.
Я невольно улыбнулся. Даже если Торикс и не вел меня за руку как наставник, он дал мне то, в чем я нуждался больше всего. Но это… это был дар невероятного масштаба. Я просмотрел названия коллекции – там было более десяти тысяч уникальных томов. И хотя не все они были полезны прямо сейчас, многие имели огромное значение для моих текущих нужд.
Я сжал кулак, чувствуя, как решимость вспыхнула с новой силой, обретя план и цель. Следуя совету Торикса, я представил себе библиотеку. Образ ручья сменился книжными полками, выстроившимися в бесконечные ряды. Они проносились мимо меня в размытом пятне, пока я не оказался перед входом в древнюю библиотеку. Состаренная временем, но поддерживаемая с любовью, она занимала три этажа, на каждом из которых теснились десятки стеллажей.
Я мысленно вызвал название книги Артемуса Корги и понесся сквозь библиотеку, даже не шевелясь. Ряды книг мелькали в сознании, пока я не замер перед полкой с ветхими кожаными фолиантами. Прямо перед глазами стоял нужный текст. Я протянул руку, и книга выплыла из стеллажа, опустившись мне на ладонь.
Она была невесомой, но когда я перелистывал страницы, звук был точь-в-точь как наяву. Здесь был и тот чудесный запах старых книг, и приятный тихий гул разговоров на заднем плане. Все было идеально, и мне захотелось немедленно погрузиться в чтение. Но прежде чем я успел углубиться в текст, я вернул книгу на место и закрыл обелиск.
Ветер снова коснулся моей кожи. Ну, то есть моей брони. В каком-то смысле броня стала моими кожей и костями. Глядя на свои руки, я понимал, что об этом странно размышлять. Как бы то ни было, Алтея и Кессия ждали меня; последняя при этом нетерпеливо притопывала ногой. Когда я подбежал, она хлопнула меня по плечу.
— Ну, погнали. — Сказала она.
Через несколько минут мы покинули лагерь. Разумеется, мы бежали. Зачем разбрасываться дарами системы? Я имею в виду, нам приходится сражаться с монстрами день и ночь, так почему бы не насладиться самим процессом перемещения. Мы добрались до крышки люка, спустились по лестнице и оказались в канализации. Я ожидал тошнотворного зловония и кучи омерзительных ужасов.
Вместо этого в каменных коридорах нас ждала неописуемая красота. Вдоль стен расцветали цветы, каждый бутон боролся за те немногие пятна света, что пробивались сквозь трещины на поверхности. Фосфоресцирующие растения освещали коридоры оттенками синего и фиолетового.
Разнообразие запахов поражало, каждый из них был словно зажженная ароматическая свеча. Сменяющие друг друга огни и чудесные ароматы создавали ощущение, будто идешь одновременно по фестивалю света и парфюмерному магазину. Проходя мимо всего этого, мы невольно замедляли шаг. Мы просто не могли иначе.
Растения тянулись к нам, и я ожидал кровососущих лиан или паразитической пыльцы. Но они оказались безобидными. Даже если позволить им заползти на руку, они, в худшем случае, лишь пощекочут. В центре коллектора росла мягкая трава, заменившая то, что когда-то было сточными водами. Ярко-изумрудная зелень служила великолепной дорожкой.
Мы какое-то время ахали и охали от восторга, прежде чем прибавить ходу. Впервые это было похоже на приключение, а не на ту ужасную, пугающую задачу, которую мы должны были выполнить любой ценой. Это особенно благотворно сказалось на моральном духе Алтеи. Она улыбалась цветам, ее глаза так и сияли в приглушенном свете. Это был один из немногих моментов, когда она выглядела счастливой с тех пор, как я ее встретил.
Я задался вопросом: неужели все, чего она на самом деле хочет – это прожить жизнь как можно спокойнее? Я понимал это желание. В конце концов, мои причины для сражения были схожими, хотя я сомневался, что когда-нибудь смогу по-настоящему остепениться. В итоге больше всего я хотел иметь право выбора в этом вопросе. В данный момент роскоши выбора у меня не было. Ни у кого из нас не было, и этот груз давил на плечи, словно суровая, невысказанная истина.
У всех, кроме Алтеи. С легкой улыбкой на лице она казалась застенчивым, нежным человеком, вынужденным участвовать в битвах не на жизнь, а на смерть. Тем не менее, ее умиротворенность контрастировала с той, кем она была при нашей первой встрече, как лед и пламя. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что эта ее новая сторона и была истинной, в то время как та грубая личность была лишь вынужденной адаптацией.
Это ужасный процесс – перекраивать себя в угоду желаниям других. Становиться тем, кем ты не являешься, – тяжкий груз для души. А делать это, чтобы умилостивить тирана, – еще хуже. Это напоминало мне об отце и о том, кем мне приходилось становиться, чтобы жить под его началом. Крошечным, тихим и напуганным – так я жил годами под его косым взглядом.
Йавм и исследовательский центр сделали то же самое с Алтеей, превратив ее в закаленного наемника. Теперь она наконец могла стать кем-то другим, и почему-то это приносило мне огромную радость. Она сбежала от своего прошлого. Возможно, однажды это удастся и мне. В другом мире и в другое время было бы больно видеть, что она так долго жила в подобном состоянии.
В этом жестоком мире мы должны были ценить жизнь, когда она менялась к лучшему. И мы ценили. Мы какое-то время смеялись в красоте этого подземного рая. Когда мы наконец покинули канализацию и вернулись на поверхность, контраст стал еще более разительным.
Улицы крошились под натиском странной флоры, а растения цвета желчи душили пригороды густыми джунглями. Споры висели в воздухе, словно пушинки одуванчика. Они прилипали ко всем поверхностям, расползаясь желтой плесенью. Все, чего касались эти семена, искажалось по образу и подобию Йавма.
Неба почти не было видно, лишь редкие лучи света просачивались на лесную подстилку. Корни ползли по земле, грибы прорастали в самых темных и сырых местах. По деревьям карабкались лианы, кроваво-красные и усыпанные шипами. Жужжали насекомые, кто-то постукивал по отслаивающейся коре. Над нами летали птицы, каждая из которых была странной и деформированной.
С деревянными клювами и перьями, похожими на листья, они идеально камуфлировались под окружающую среду. Как бы пристально я ни вглядывался, я не мог их различить. Под ними по земле ползали массивные муравьи, их красные панцири выделялись на фоне желтизны. Вдоль брюшек тянулась черная полоса, а спереди безглазых морд торчали белые когти.
Они выглядели свирепыми и внушительными. Ровно до тех пор, пока не оказывались рядом с красным грибом, усыпанным желтыми точками. Крабья клешня вырывалась из-под шляпки гриба, заставая муравья врасплох. Прежде чем муравьи успевали наброситься скопом, шляпка гриба опускалась к земле. Муравьи ползали по шляпке, разыскивая краба.
Но не находили ничего, кроме ядовитых спор. Прямо под грибом раздавался хруст. Честно говоря, этот хитроумный способ избежать гнева муравьев завораживал, напоминая документалку о природе. Кессия вывела меня из транса.
— Какого черта ты творишь? — Спросила она.
— Э-э, смотрю на эту штуку с крабом. — Ответил я.
— У нас миссия. Сосредоточься.
Я кивнул.
— Да, конечно. Прости.
Я вышел вперед. При этом я развернул Угнетение. Оно уничтожало споры, обеспечивая остальным безопасный путь. Мы следовали указаниям обелиска, выбирая не самый прямой маршрут. Когда приходило сообщение, я расширял свою ауру до максимума. Огромный лес вокруг меня увядал за считанные секунды, вся флора осыпалась пеплом.
Я почти сожалел об уничтожении стольких жизней. Ровно до тех пор, пока не увидел несколько красных грибов, растущих из глазниц отсеченной головы. Это мигом избавило меня от внезапного приступа эмпатии. Вернувшись к делу, я заметил пантеру с шипами на спине, которая прыгнула на меня сзади.
Копье прошило грудь пантеры прежде, чем я направил ману в свои руны. Прилив силы наполнил меня, и я рванулся вперед. Пантера перевернулась в воздухе, когда я схватил ее за череп.
Вскинув ее вверх, я зарычал; она ломала ветви при ударе. Я впечатал ее в землю под собой, кости хрустнули под моей броней. Она разлетелась брызгами, но моя аура испарила желтую желчь. Ее тело больше не было плотным как камень. Оно напоминало скорее крем-брюле, чем мягкую породу. Пантера даже не пыталась сопротивляться.
Она оказалась одним из безымянных Йавма. Благодаря открытым перкам резкий скачок силы стал очевиден. Теперь я был машиной для убийства. Я поднял ногу и проломил ее грудную клетку. Глухой треск и тошнотворный всплеск эхом разнеслись среди ветвей, прежде чем мерный гул леса поглотил этот звук. Крошечная стайка грибных крабов поползла ко мне, визжа от боли.
Их тела были покрыты язвами – моя аура разъедала и без того открытые раны. Когда они добрались до меня, я принялся топтать и давить их. Они были такими крошечными, но их клешни, судя по всему, могли прокусывать сталь. Корни леса тоже потянулись ко мне, но увяли, не успев обвить ноги.
С другой стороны, кровавые лианы хлестали позади нас, издавая яростные щелчки. Резкий, вибрирующий удар по боку оставил вмятину на моей броне. Я перехватил лиану, прежде чем она успела отпрянуть, и вырвал ее с корнем из дерева, которое она обвивала. Без носителя она засохла в считанные секунды. Я вытер лоб, радуясь, что смог выдержать первый удар.
Сразу после этой мысли одна из лиан обвилась вокруг Алтеи. Она вырвалась из удушающего захвата, но не успела она опомниться, как вся покрылась кровью – другая лиана пробила ей руку насквозь. Удар пришелся в грудь. У меня внутри все похолодело от внезапности и жестокости случившегося; Алтея закричала от боли, прежде чем Кессия в долю секунды размозжила лиану.
В течение следующих нескольких минут Кессия оказывала первую помощь и поила Алтею зельем здоровья. Помощь системы завершила исцеление, после чего Кессия щелкнула Алтею по лбу.
Кессия вздохнула.
— Не думала, что мне придется вытаскивать тебя из такой передряги. Не теряй бдительности, иначе живой отсюда не выберешься.
Алтея кивнула, морщась. Она даже не могла ответить. Усиленная регенерация вскоре позволила ей подняться на ноги. В конце концов, убить ее было обманчиво трудно. Наш путь сквозь призрачный лес продолжался еще какое-то время; мы с Алтеей уничтожали безымянных и стаи диких животных.
Спустя три часа зачистки мы добрались до желтой точки на карте. Она находилась на крыше пустой многоуровневой парковки, которая когда-то спасала бывшую фабрику, ставшую офисом, от заторов. Разумеется, этот план провалился, и постапокалиптические следы неразрешимой пробки усеивали это место.
Машины стояли бампер к бамперу вдоль всей бетонной спирали, на стенах не было запекшихся потеков крови. У людей не было причин возвращаться сюда, разве что за своим авто. Но и это было невозможно, так как все въезды были заблокированы авариями, и теперь весь транспорт стоял здесь, словно на площадке по продаже подержанных машин.
Все это место казалось ностальгическим напоминанием об ушедшей эпохе. Я прошел мимо «Хонды Сивик», у которой на зеркале заднего вида висела одна из тех ароматических «елочек». Отведя локоть назад, я разбил окно и заглянул внутрь. Это был «черный лед» – популярный аромат. Я сорвал его, рассматривая освежитель.
Алтея наклонилась ко мне.
— Что это? — Спросила она.
Я протянул ей картонку. Она понюхала ее и улыбнулась.
— Пахнет лунным светом. — Сказала она.
Я фыркнул.
— Вообще-то это цитрус и кедр. Мне они на самом деле очень нравились, пока мой отец не начал развешивать их повсюду.
Алтея нахмурилась.
— И почему из-за этого тебе перестал нравиться запах?
Я прислонился к разбитому окну машины.
— Потому что от него самого пахло сигаретным дымом, потом и тоской.
Алтея сунула освежитель в один из карманов.
— Он правда думал, что это перебьет запах? Потому что даже в этой машине воняет луком и жареной едой.
Я усмехнулся.
— Не знаю, думал он так или нет. Моя мать тоже обожала эти штуки, и он не перестал ими пользоваться после ее смерти. Думаю, они напоминали ему о ней.
Алтея достала освежитель из кармана и протянула его мне.
— Ой, прости. Я не хотела его забирать, раз так.
Я оттолкнул ее руку.
— Нет, спасибо. — Сказал я.
Она нахмурилась.
— Э-э, почему?
Я улыбнулся.
— Потому что теперь они напоминают мне о нем. Честно говоря, не знаю, зачем я вообще его взял.
Она слабо улыбнулась мне.
— Ностальгия? — Спросила она.
Я улыбнулся в ответ.
— Эх, может быть. Но пойдем, пока Кессия на нас не наорала.
Мы продолжили подъем по бетонному пандусу. Когда мы достигли крыши восьмиэтажного здания, на парапете обнаружилось гуманоидное существо. На нем были рыцарские доспехи, но вместо стали пластины состояли из плесени, а украшения – из грибка. За спиной висел меч; существо обозревало город внизу.
От него исходила какая-то отрешенная меланхолия. Большая часть его сочлененных пластин была из кости, а меч поблескивал как заточенный и сросшийся позвоночник. Между стыками брони при каждом движении морщилась синяя кожа. Существо повернуло голову, когда мы подошли ближе. Пара понурых синих глаз уставилась на нас.
Рядом с ним три отрубленные головы его жертв смотрели вдаль. Рыцарь произнес глубоким голосом:
— Скажите мне. Пришел ли жнец?
Я нахмурился.
— Зачем ты это сделал? — Спросил я.
Алтея пожала плечами.
— Какая разница, зачем.
Ее биотическая винтовка зашипела, когда она дослала очередной костяной болт. Она нахмурилась.
— Это просто мертвец разглагольствует.
Обновлено: 15.02.2026