Я поднялся, вонзив доспех в землю, чтобы опереться. Мысленным приказом я заставил броню выпустить шипы на спине и груди, и она подчинилась без малейшего сопротивления. Я удерживал их, и они больше не втягивались сами собой. Я заставил шлем изобразить оскал – и он послушался. Отменив изменения, я закрыл глаза, выискивая внутри себя что-то еще.
И я нашел – некое присутствие в глубине сознания. В нем и вокруг него рычало жуткое ощущение – голод, одновременно текучий и осязаемый. Он захватил меня: истощение, жажда крови, рев всепоглощающего конца. Я резко пришел в себя. Это изначальное существо укоренилось в моем разуме. Оно больше не лежало на мне грузом. Оно покоилось внутри, став продолжением того, кем я был.
И того, кем я стану.
Я повернулся к Ториксу:
— Да, броня просто… не знаю, стала сильнее?
Торикс вскинул одну бровь и прищурил другую:
— Быть может, в обновлениях твоего интерфейса есть какие-то изменения?
Я открыл статус, но никаких новшеств там не обнаружил. Я поднял руки:
— Эм, просто отойдите немного.
Кессия и Торикс отступили, и я активировал Угнетение. На этот раз навык не просто включился, как раньше. Аура поползла наружу – живая, пульсирующая. Я нахмурился, пробуя подстраивать её плотность. Взглянул на себя: доспех выглядел скорее органическим, чем пластинчатым. Теперь это был я. Я думал, что по позвоночнику пробежит холод страха или, быть может, отвращение. В этот миг я сделал шаг прочь от человечности.
И мне это понравилось. Нет, я был в восторге.
Радость забила ключом где-то глубоко в груди. Она переполнила меня, и на лице сама собой расплылась улыбка. Огненные глаза Торикса сузились:
— Ты в порядке, Дэниел?
Я встретил его взгляд, спокойный и расслабленный:
— Абсолютно. Даже лучше, чем просто в порядке.
Лич откинулся назад:
— Раз ты так говоришь. — Торикс указал на стены. — Тогда нам пора уходить. Я своими глазами увидел, что породили труды моего сына, и я удовлетворен. Полагаю, нам следует уничтожить то, что осталось.
Кессия поднялась на дрожащих коленях:
— Ты… Ты ведь запечатлел руны, верно?
Торикс кивнул, и Кессия выдохнула:
— Ладно. Давайте покончим с этим бардаком.
Торикс склонил голову набок, глядя на неё:
— Мне казалось, ты так жаждала открыть разрыв между измерениями? Куда же делся твой безрассудный энтузиазм?
С видом человека, страдающего от жуткого похмелья, Кессия провела ладонями по лицу:
— Ой, да заткнись ты уже.
Торикс расхохотался и направился к краю стадиона. На ходу он снова соткал из своей маны дорожку. Ступив на неё, он обернулся ко мне:
— Ты идешь, ученик?
Я припустил следом:
— Конечно. — Поднявшись по ступеням, я замер, глядя вниз, на центр Кровавой Лощины. Я смотрел на него в последний раз.
Древние руны, несущие в себе архаичную мощь ритуала, всё еще пульсировали энергией. Миньоны Торикса – в основном обитатели пещер – растягивали нити маны по краям каверны. Это место оставляло горький привкус во рту. Шипение Балдаг-Рула, мой первый бой с летучей мышью и медведями, даже то тоскливое одиночество, от которого сосало под ложечкой, – всё нахлынуло разом.
Но вспомнилось и хорошее.
Победы. Смех с Ториксом и Алтеей. Моменты абсолютного покоя. Всё это было мне дорого. С тех пор как появилась система Схемы, у меня появилось больше друзей, чем когда-либо; Майкл и Келси всё еще были живы, и я обладал силой, которую заслужил. Может, и не совсем в одиночку, но по большей части – да. И она была моей. Не привязанной к кому-то другому. Это было первое, что я мог по-настоящему назвать своим.
Обладать чем-то подобным было чертовски приятно.
Это место стало для меня и величайшей преградой, и верным союзником в моей новой жизни. Я коснулся стены, испещренной странными знаками. Ударив по ней кулаком, я с неохотой, но уважительно кивнул. Пора. Я повернулся к Ториксу, глаза немного заслезились. Тот развел руками:
— Что с тобой такое?
Я ухмыльнулся:
— Друг, черт его знает… Пойдем уже отсюда. — И прошептал: — Давно пора убраться навсегда.
Мы вышли втроем. Торикс удерживал светящуюся нить маны, тянущуюся от его пальца. Он разослал множество миньонов по разным коридорам – у каждого в лапах были десятки кристаллов. На выходе Торикс указал на стены:
— Это чтобы уничтожить улики. Мана в кристаллах нестабильна, они сдетонируют по сигналу. Я часто пользовался ими раньше.
Когда с этой тайной было покончено, мы покинули Кровавую Лощину навсегда. Я снова проверил экран интерфейса. Как ни странно, я не получил ни уровней, ни пассивного притока маны для брони. Даже навыков новых не прибавилось, а я надеялся. Но чувствуя на коже доспех, который извивался по моему приказу, я понимал: этот живой металл, вселяющий ужас и трепет одновременно, – более чем достаточная награда.
Выйдя наружу, мы приблизились к Часовому. Он всё так же возвышался неподвижной фигурой у врат Схемы, ведущих в это место. Зная, что теперь мне это под силу, я просмотрел его статус.
Часовой Монолита | Ур. 5 000 – Страж, присланный Схемой для охраны нестабильного разлома на планете, недавно ассимилированной Системой. Они вооружены пространственными резаками, способными расщеплять измерения, их броня неразрушима, а разум непогрешим. Они – защитники опаснейших разломов и служат только Схеме.
[Битва с ним означает смерть]
Решив выразить парню свое почтение, я поднял руку:
— Удачи, Часовой. Просто чтобы ты знал: сюда направляется некто по имени Йавм. На твоем месте я бы сделал ноги.
Часовой бесстрастно ответил:
— Возможно. Прощай. Пожалуйста, никогда не возвращайся.
Какое душевное прощание. Впрочем, я и не планировал видеться с ним снова. Мы смотрели на Кровавую Лощину сквозь магические врата подземелья Схемы. Торикс поднял руку с нитью. Его глаза вспыхнули алым, и он прошептал себе под нос:
— Прощай, Альфред.
Торикс дернул за нить, и всё подземелье содрогнулось. Грянула канонада взрывов. Торикс воздвиг силовой щит над Часовым. В глубине каверны поднялись столбы пыли; летучие мыши падали и выли в пирокластическом потоке. Раскаленное облако пыли ударило в наш щит и с ревом пронеслось мимо под оглушительный грохот взрывов.
Когда Торикс опустил защиту, он отвернулся, не удостоив руины и вторым взглядом. Я же во все глаза смотрел на груды обломков, пораженный мощью лича. Я последовал за некромантом и ремнантом в большой мир; зеленая трава под ногами казалась мягкой и гостеприимной. Из-за деревьев, окружавших выход из Кровавой Лощины, вышла Алтея.
Она улыбнулась нам, залитая лучами заходящего солнца. Мое сердце пропустило удар, но я тут же одернул себя. Она и я? Да уж, размечтался. Мы собрались вместе и уселись поужинать под сияющим оранжевым и текучим пурпурным небом уходящего дня. Торикс и Кессия созерцали пейзаж. Некромант пробормотал:
— Хм, пожалуй, этот комок грязи не так уж плох, как я думал.
Кессия кивнула:
— Пожалуй.
Мы долго сидели молча, наслаждаясь видом. Через несколько минут тишина затянулась и стала неловкой. Я огляделся, недоумевая, почему все молчат. Щелкнул пальцами:
— Эй, вы чего, уснули?
Никто не ответил. Я повернул голову – вокруг ничего не двигалось. Солнце вдали застыло. Я моргнул, мысли в голове закружились вихрем. Ткнул Торикса в бок:
— Ты в порядке? Эй, кто-нибудь?
Я вскочил, обхватив голову руками. Время снаружи замерло, и я не мог этого объяснить. В груди загрохотала паника. Я судорожно хватал ртом воздух. Неужели я снова останусь один, как в Кровавой Лощине? Присутствие в глубине сознания подсказало, что это не так.
Но подсказало и кое-что другое.
Пустота, зародившаяся где-то далеко за звездами, расколола пространство. В темном портале открылся единственный глаз. Нечто с той стороны схватило меня за руки и втянуло внутрь. Пока я скользил в бездну тьмы, голос, что был громче самого времени и могучее планет, сотряс мой слух: [Иди, Предвестник].
Меня протащило сквозь портал; всё вокруг было чернее угля. Интерфейс Схемы исчез, её присутствие угасло до нуля. Окна меню больше не открывались. Полоски здоровья и выносливости пропали. Привычная структура, которую давала Схема, отсеклась от меня. Словно в разгар шторма в открытом море, я кружился в полном замешательстве.
Единственными якорями в этом первозданном хаосе стали два крепких бесформенных щупальца, вцепившихся в меня. Они тащили меня сквозь бесконечный океан. Спустя минуты этой буксировки я прорвался сквозь мглу. Пространство изменилось. Передо мной в пустоте парил глаз размером с баскетбольный мяч, снабженный двумя конечностями. В буквальной пустоте космоса. Вокруг во всех направлениях зависли астероиды, вдалеке плыли планеты и звезды.
Они были видны с кристальной четкостью. Бесчисленные галактики мерцали вдали, даже самый слабый их свет был различим. Никакая атмосфера не мешала обзору, и мои улучшенные глаза впитывали это зрелище. Я не мог ни двигаться, ни дышать – эта бескрайность была пугающей и прекрасной одновременно. Я застыл, оцепенев на несколько секунд или на вечность – в этом месте я не видел разницы.
Я висел неподвижно, словно неодушевленный предмет. Прежний голос раздался вновь, дрожью проходя сквозь время: [Я понимаю твое любопытство, малыш. Время здесь течет иначе, чем там, откуда ты пришел. Это тебе на пользу; иначе эта бескрайняя пустота убила бы тебя. Я усвоил это на примере других призванных смертных. Без этой предосторожности им пришлось несладко].
Когда он закончил, ко мне вернулась способность двигаться. В отсутствие гравитации я мог лишь озираться. Через мгновение мой взгляд встретился с тем самым глазом. Две руки дернулись как-то неловко, неестественно. Они казались бесплотными, но их хватка была непостижимо крепкой. Когда я попытался вырваться, они одновременно сопротивлялись и поддавались, словно эти призрачные тени были лишь воспоминаниями о том, чем они являлись когда-то.
Чтобы описать это место, слов было мало. Всё здесь заставляло меня чувствовать себя… не в своей тарелке, неспокойно, но прежде всего – ничтожным. Я вступил в пределы, с которыми мне никогда не сравниться, и – по удаче ли, по несчастью – нечто притащило меня сюда.
Я прищурился, глядя на парящий глаз:
— Что ты такое?
Голос пульсировал сквозь пространство и время:
— Я – Эторма.
Я затрепетал от этого звука, но крошечное существо не внушало почтения. Я нахмурился:
— Я думал, ты будешь побольше.
Голос пробрал до костей:
— Взгляни наверх.
Я посмотрел туда, где в моем понимании был «верх», и вся перспектива перевернулась. Верх стал передом, а Эторма раскинулся в отдалении. Огромный, больше луны, Эторма парил в пространстве, словно космический бегемот. Представьте белую гору, занимающую весь обзор. А теперь представьте, что она расколота на несколько огромных глыб, между которыми пульсирует красноватое сияние. Если всмотреться в эти трещины, можно было увидеть мясистую красную кожу, уходящую к незримому центру.
Все эти разломы сходились к основанию, сужаясь, пока не превращались в шар с тысячей торчащих из него конечностей. Красная плоть на этих отростках плавно сменялась пурпурным оттенком; по сути, это были пальцы с десятками суставов. Концы их сливались с чернотой космоса. Они дрожали перед моими глазами, и мой мозг с трудом пытался их осознать.
Мой рассудок балансировал на грани, и неведение было благословением. Я перевел взгляд туда-сюда и выдавил:
— Эм… рад знакомству?
— Взаимно, Предвестник. Я призвал тебя. Ты ведь хочешь знать, почему?
Я моргнул, пораженный его обычной манерой речи. Эторма, будучи Древним Богом, согласно книгам Торикса, славился своим безумием по всей вселенной. Я ожидал увидеть нечто чудовищное, бесконечное зло, пожирающее миры. Его имя говорило именно об этом. Но то, что я встретил здесь, звучало не так уж и страшно. Скорее, его тон располагал к общению.
И этот комфорт пугал меня.
Я моргнул и пробормотал:
— Э-э… Да. Т-ты читаешь мои мысли.
— Нет. Я уважаю право на тайну мысли, принятое в твоем измерении. Это интересное правило, которое приходится учитывать. Пришло время – или некое его подобие, – обсудить, зачем я тебя позвал.
Свет в разломах горы стал ярче, когда Эторма заговорил:
— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. То твое продолжение… оно изменилось. Теперь оно способно пожирать многие незыблемые, непоколебимые объекты, даже концепции и идеи. Как ни невероятно это звучит, но твой доспех поглотил даже частицы меня самого, пусть и бесконечно малые.
Я сглотнул и прошептал:
— Ты имеешь в виду… через Алтею?
— Да. Какое милое имя для того, чем она является. Эта Алтея находится близко к центру того беспорядка, который я посылаю тебя разгрести. Как ты понимаешь, ты не первый, кого я призвал сюда. И не последний. Многие из тех, кого я коснулся, бродят по твоей вселенной. Одного из них ты знаешь – это Йавм Плоти.
Мои глаза расширились. Йавм с каждой минутой казался всё опаснее. Одна из многосуставчатых конечностей дернулась, и Эторма выдал громоподобный шепот:
— Он был моим верным слугой. Боюсь, он давно утратил рассудок. Он верит в нечестивый союз старого и нового. То существо, которое ты знаешь как Алтею, – его творение. Он нашел одного из моих аватаров. Йавм убил его и использовал меня, чтобы создать Алтею. В конечном счете, ты гораздо ближе к тому, что он пытается сотворить, чем всё, что он делал до этого. Тот коллективный разум, что создал тебя, был несомненно талантлив.
Репутация Балдаг-Рула продолжала расти. Эторма пульсировал:
— Йавм Плоти подчинит тебя, если ты ему позволишь.
Я нахмурился:
— Ну уж нет, я этого не допущу.
— Хорошо. Ты не разделяешь его извращенного видения. Йавм желает, чтобы твой род слился с моим. Он жаждет новой плоти, которая не будет ни старой, ни новой. То, что он создаст, разорвет ткань всего сущего. Даже я и мне подобные будем растерзаны. Ты остановишь Йавма ради меня. Ты поглотишь его.
Я замялся:
— То есть, я могу попытаться… Но ты сказал «ткань всего сущего»? Ты же не серьезно взвалил это на меня? Наверняка найдутся кандидаты и получше.
Непостижимое существо издало легкий смешок, от которого всё мое естество затрепетало от ужаса. Эторма отозвался эхом:
— Не тревожься, время еще есть – по крайней мере, в твоем измерении. Я лишь сообщаю тебе о твоей задаче. Я бы вмешался сам, но это… затруднительно для меня. Хотя я и вне твоего измерения, его пределы сковывают меня, когда я решаю там появиться. Мои инструменты превращаются в кашу, грязь и пепел.
Мое замешательство переросло в тяжелую гримасу, пока Эторма продолжал:
— В тебе же это заложено изначально. Уничтожь Йавма и тех, кто верит в его идеологию. Выследи их осколки, когда он падет. Истреби всё, за что он стоял. Ты – Предвестник Катаклизма, знак грядущего. Как Предвестник, ты единственный, кто знает, как остановить наступающий катаклизм, который несет Йавм.
Чувствуя одновременно вдохновение и растерянность, я слушал рокот Этормы:
— Останови катаклизм, знамением которого ты являешься. Покажи им мощь своего закала и гнев своей воли. Стирай их в порошок, пока они не станут лишь клочьями забвения, памятью лишь для тех, кто останется жить после их конца.
Я похлопал себя ладонями по бедрам:
— Это, эм-м… большое давление. Ты уверен, что нет какого-нибудь другого парня, готового на всё это?
— Желающих много. Способных – нет. Кроме тебя. Восстань или пади. От этого зависит ткань времени.
Мысли крутились в голове, как еда в блендере, и заговорил я точно так же. Наружу вылетела какая-то каша:
— Ладно. Похоже, выбора у меня особо нет.
Я сам поразился своим словам. Что я вообще несу?
Эторма пророкотал:
— Какое хрупкое понятие – «выбор». Несмотря на огромную власть, которой я обладаю, у тебя в этом деле гораздо больше свободы, чем у меня. Твой выбор решит, сохраним ли мы существование или нечто новое придет нам на смену. Будь готов, Предвестник.
На долю секунды всё потемнело, а затем мои глаза распахнулись. Торикс, Кессия и Алтея были рядом. В моем путешествии в обитель Этормы не прошло и секунды, но кости ныли, а в голове стучало. С меня градом катился пот, тело била дрожь. Все трое повернулись ко мне, и Алтея нахмурилась:
— Ты… ты в порядке?
Я попытался поднять руку, но она не слушалась. Я пробормотал:
— Я… ну, пожалуй, нет.
Огненные глаза Торикса сузились:
— Весь твой вид изменился. Пот. Дрожь. Даже твои мысли – сплошная неразбериха. Расскажи нам, что только что произошло.
Чувствительность начала возвращаться, я шевельнул пальцем. Облегчение накрыло меня, и я прошептал:
— Кажется, я только что встретил Эторму.
Кессия наклонилась, прищурившись:
— Ты уверен в этом, человечек?
Я посмотрел на неё, всё еще не в силах повернуть голову:
— Вот ты мне и скажи. Я понятия не имею.
Алтея вмешалась:
— С тобой что-то случилось. Ты покинул этот план и перешел на другой. Это длилось мгновение, но ты не ошибаешься.
Мои пальцы и ноги задвигались, словно в замедленной съемке:
— Черт… Эторма умеет управлять временем.
Кессия ахнула:
— Ты… ты правда встретил Эторму?
Я потер виски, пытаясь унять головную боль:
— Ага, и честно скажу, он не такой уж плохой парень. Или девушка. Он скорее… существо, если честно.
Алтея запинаясь спросила:
— К-как он звучал?
Я попытался восстановить в памяти туманные и обрывочные события:
— Словно… словно он говорил со всей моей жизнью сразу, а не только со мной. Он говорил через меня, но я слышал эхо.
Глаза Торикса вспыхнули красным:
— Зачем Эторме связываться с тобой?
Я поморщился:
— Чтобы я убил Йавма.
Торикс приставил руку к подбородку:
— Вот как… Значит, Йавм связан с Этормой лично. Было сказано что-нибудь об их прошлом?
Я спрятал лицо в ладонях:
— Ох, голова… Кажется, упоминалось, что Йавм прикончил одного из аватаров Этормы или типа того.
Троица замолчала. Когда мое естество окончательно вернулось в этот мир, я глубоко выдохнул. Почувствовав, что снова прихожу в норму, я хмуро оглядел всех. Кессия и Торикс смотрели в пол. Алтея с тревогой поглядывала на них. Глаза Торикса пылали чистым белым светом, а дыхание Кессии стало неровным.
Кессия почесала затылок:
— Ладно, с меня хватит. Забирай меня отсюда, Торикс. Сейчас же.
В её последних словах прорезались резкие нотки, она явно была на грани отчаяния. Торикс поднял руки. Они дрожали, когда он заговорил:
— Послушай, это еще не… это не значит, что мы не сможем сбежать.
Я вскинул бровь:
— Сбежать? Я думал, вы хотите убить Йавма? Вы же сами так говорили.
Кессия и Торикс уставились на меня так, будто я только что вырезал их семьи. Кессия нахмурилась:
— Тьфу, ну и дыра этот мир.
Торикс потер переносицу:
— Дэниел… Аватары Древних – это одни из самых могущественных и непокорных сущностей во всем пространстве Схемы. Они определяют эры. Они вершат эпохи. Мы им не ровня. Если Йавму удалось убить одного из них…
Кессия огрызнулась:
— У нас нет ни единого шанса его прикончить. Никакого. Ноль. Зеро. Мы все сдохнем. Вся твоя планета обречена. Всё кончено. — Кессия вскочила, её страх был заразителен. Она указала куда-то вдаль: — А теперь, Торикс, убирай меня отсюда к чертовой матери. У нас был уговор.
Я выпрямился и рявкнул:
— Какого черта с вами случилось? Где все ваши громкие слова? Мы забрали Алтею. Вы только что распороли ткань реальности. Вы серьезно думаете, что Йавм просто перестанет за нами охотиться? Я так не думаю.
Торикс встал и положил руки мне на плечи:
— Ситуация изменилась. Мы больше не в состоянии сражаться с Йавмом. Он выше нас. — Торикс опустил руки. — Кессия, я немедленно начну ритуал варпа, как и обещал.
Я ткнул пальцем себе в грудь:
— А как же поиски моих друзей, а? Хотя бы скажи мне, где они.
Торикс поднял палец, призывая Кессию к терпению:
— Дай мне разобраться с этой ситуацией, и тогда я выполню нашу договоренность.
Кессия перенесла вес на одно бедро, недовольная, но уже не в ярости. Торикс взмахнул рукой, создавая портал. Оттуда вышел рыцарь смерти. Торикс указал на него:
— Отведи Дэниела к объектам сорок и сорок один. Проследи, чтобы мой ученик шел безопасным путем в обход ближайшего города. Не хочу никаких случайностей.
Я откинулся назад:
— Ты не пойдешь со мной?
Торикс хмыкнул:
— Я? С чего бы мне идти с тобой?
При мысли о том, что придется встретиться с друзьями в одиночку, по спине пробежал холодок. Я почесал затылок, глядя в сторону:
— Э-э, ну ты же мой учитель, верно? Я просто подумал, что ты захочешь с ними познакомиться.
Торикс скрестил руки на груди:
— Хм… как бы это сказать. Видишь ли, я присматриваю за ними уже больше недели. Ты волен встречаться с ними, и я даже не помышлял тебе мешать. Но при этом они не готовы увидеть кого-то вроде меня или Кессии. При виде нас они впадут в панику.
Я нахмурился:
— Ну, может, сначала и так, но потом они к вам привыкнут. Майкл брал меня в семейные поездки, а родители Келси даже платили за мои обеды. Они хорошие друзья, и я бы хотел, чтобы они с вами познакомились.
Кессия ухмыльнулась:
— Ты правда думаешь, что кучка неотесанных дикарей из захолустья будет нам рада?
Я сердито зыркнул на неё:
— Да. Думаю, да.
Кессия съязвила:
— Тебе еще многому предстоит научиться, пацан.
Гнев захлестнул меня. Я пробормотал:
— Тебе тоже. Обо мне и о том, откуда я родом.
Кессия моргнула, и её цинизм поутих. На лице промелькнула жалость, когда она одними губами произнесла:
— О… ты серьезно.
Я крикнул:
— Еще как серьезно!
Кессия и Торикс переглянулись; этот взгляд сказал больше любых слов. Не понимая сути их немого разговора, я широко развел руками:
— Ну что? Есть что сказать?
Торикс поднял руку:
— Я думаю, тебе будет лучше пойти одному.
Я огрызнулся:
— Раз вы так этого хотите – ладно.
Алтея коснулась моего плеча, и я злобно посмотрел на неё. Буркнул:
— Чего?
Она съежилась:
— Эм… можно мне с тобой?
Моя враждебность поутихла:
— О… правда?
Она сцепила руки за спиной:
— Да, конечно. Я хочу посмотреть на это место. Это Земля, верно? Выглядит очень… живой.
Я удивленно вскинул брови:
— Ну, э-э, спасибо.
Торикс вздохнул и покачал головой:
— Делай как знаешь. Пожалуйста, хотя бы представься сам, прежде чем показывать им инопланетян. Твои друзья могут принять Алтею не так радушно, как ты себе воображаешь.
Вспомнив, как в меня чуть не выстрелили, я невольно вздрогнул. Отводя взгляд, буркнул:
— Да, окей, я так и сделаю. Ради её же безопасности.
Торикс махнул рукой:
— Кстати о безопасности. Я приставлю к вам элементаля тени. Он поможет со скрытностью и даст вам время сбежать, если вас найдет кто-то из призванных Йавмом существ.
Удивленный его добротой, я кивнул:
— Спасибо.
Глаза Торикса ярко вспыхнули:
— Ты всё-таки мой ученик. Мне выгодно, чтобы ты оставался в живых. Удачи вам обоим. — Торикс извлек свой гримуар и мгновенно сотворил заклинание. Нас с Алтеей окутала аура тишины, после чего Торикс пробормотал: — Это скроет ваши звуки. Действие закончится через час, но этого должно хватить, чтобы добраться до дома твоих друзей.
Торикс повернулся к Кессии:
— Теперь насчет варпа. Мне нужно место с обилием камня, предпочтительно мягкой породы, вроде мрамора. Там проще всего вырезать нужные символы.
Чувствуя себя немного виноватым за недавнюю вспышку, я поднял руку:
— Ребят, я знаю такое место. Пойдемте, я покажу.
Кессия нахмурилась:
— Я думала, тебе нужно искать друзей?
Я замахал руками:
— Это подождет. Я всё равно знаю, что Торикс присматривает за ними.
Торикс повел рукой, склонив голову:
— Тогда веди.
Наш штатный некромант наложил магию тишины на всех нас, и мы двинулись через лес, окружавший Спрингфилд. Еще до наступления темноты перед нами открылся вид на город; листья уже начали менять цвет с приближением осени. Деревья вдали, особенно ближе к центру, окрасились раньше срока. Красные, оранжевые, но в основном желтые пятна пестрели среди высоток в самом сердце города.
По пути я указывал на некоторые травы и виды растений, как бы немного расхваливая Спрингфилд перед спутниками.
В конце концов, я здесь вырос.
Обходя городок с противоположной стороны, мы держались подальше от людей. Учитывая, как Йавм охотился за Алтеей, нам не нужны были свидетели. Лишние зацепки только усложнили бы и без того непростой путь, но беспокойство оказалось напрасным. На окраинах людей почти не было. Это меня немного озадачило, но больше – насторожило.
Люди всё еще пребывали в хаосе, здесь не сформировалось никакой организованной группы. Хуже того, по округе без разбора бродили шаркающие прислужники Йавма в мантиях. Мы пока их избегали, но само присутствие врага оставляло тяжелое чувство в груди. Эта тревога осела в желудке, точно якорь, готовый утянуть меня под землю.
Впрочем, не всё было так плохо. Далеко за пределами городской черты люди находили прибежище в разбросанных по округе домах. То тут, то там вспыхивали костры, освещая бескрайние зеленые холмы, укрытые ночью. Эти огни были знаком, что люди живы, и это меня утешало. Мы обходили их стороной, перебираясь через ручьи и сминая непаханую дернину. Через час мы приблизились к заброшенному карьеру. Он находился далеко от города и был заброшен еще на рубеже веков.
Вырубленный в склоне горы Вернер, белый мрамор карьера поблескивал в лунном свете. Повсюду лежали огромные невывезенные плиты, отражая остатки заката. Оранжевая глина высохла от нехватки дождей. Деревья обрамляли всё пространство, заключая небо в рамку над краем котлована. У самого подножия последние вырубленные участки скалы образовали небольшую пещеру.
Это было похоже на тайное логово. Наверное, поэтому мы с Келси и Майклом иногда здесь зависали. Келси несколько раз привозила нас сюда на машине – у неё были права, а у нас с Майклом нет. Я улыбнулся знакомому месту; всевозможные граффити покрывали окрестные лачуги и блоки мрамора. Мы были не единственными, кто сюда заглядывал – карьер служил местом встреч для многих.
Добравшись до края, я спрыгнул на дно котлована. Ноги глубоко ушли в глину при приземлении, и я присел. Развел руками перед Ториксом:
— Должно быть идеально, верно?
Торикс плавно спустился вниз, осматривая плиты:
— Что ж, полагаю, так и есть. Это даже лучше, чем я надеялся. Ты молодец.
Алтея спустилась следом легкими прыжками, её шаги были почти бесшумны. Даже приглушенное стрекотание цикад заглушало звук её приземления. Почувствовав порыв ветра со всех сторон, я ухмыльнулся Ториксу:
— Мы тогда оставим вас двоих за делом.
Торикс щелчком пальцев создал несколько подставок для факелов. Он зажег в них синее пламя, и место сразу стало светлее и уютнее. Кессия вскинула руки:
— Ох, я вымоталась. Пойду спать.
Кессия выудила из кармана стеклянную сферу, окованную металлическим кольцом. Она что-то подкрутила, и вокруг неё сомкнулась белая сфера. Я вытаращился на это чудо техники, но подавил любопытство. Я и так слишком долго тянул с поисками друзей. Махнул рыцарю смерти Торикса:
— Ладно. Пошли.
На прощание Торикс еще раз наложил на нас магию тишины. Алтее она была ни к чему – её движения и так были безупречны и грациозны. Я же по сравнению с ней топал по грязи как слон, так что маскировка звука была кстати. Мы бежали сквозь ночь, преодолевая заросли и подлесок. Прошло полчаса, прежде чем мы с Алтеей вышли на пустые дороги.
Забитая брошенными машинами, эта металлическая пустошь тянулась мимо опустевших домов, каждый из которых был лишь тенью прежнего себя. Теперь в звуковом ландшафте вместо шума шоссе царили цикады и кузнечики. Несмотря на запустение, звезды сияли ярче, чем я когда-либо видел. Глядя в небо, я глубоко вдохнул. Воздух стал чище – отсутствие смога и городского освещения обнажило истинную красоту нашей планеты. Но вместе с этим пришло и подступающее одиночество.
Одиночество, с которым я намеревался покончить. Мы приближались к месту, где прятались Майкл и Келси – оба они обосновались в бревенчатой хижине в лесу. Свет наружу не проникал, но внутри дом освещали костры и масляные лампы. Двухэтажное здание не имело признаков упадка – люди внутри поддерживали его в порядке. Из гаража доносился легкий запах бензина. Присмотревшись издалека, я заметил выставленные в ряд канистры с горючим и грязный, побитый джип.
Я ухмыльнулся. Они использовали внедорожник и сливали бензин из других машин, чтобы передвигаться. И охотились тоже – в гараже на крюках висела освежеванная туша оленя. Кровь стекала в миску. Рядом с гаражом семья Майкла разбила огород с новыми участками вскопанной земли под зимние овощи. Они даже сушили пайки на потом.
Алтея прошептала:
— Зачем они так вешают животное? Это же привлечет элдричей.
Я пробормотал:
— Кровь портит вкус мяса, а если его подвесить, оно станет нежнее.
Алтея нахмурилась:
— Это не стоит такого риска.
Я хмуро посмотрел на хижину:
— Может, теперь и нет, но они об этом не знают. Пока я им не скажу.
Я поднялся, готовый идти к дому. Алтея положила руку мне на плечо:
— Помнишь, что сказал Торикс? На тебя нападут, если ты заявишься в таком виде.
Я хлопнул себя по лбу, сгорая от стыда за свою импульсивность. Выдохнул:
— Да… спасибо, что напомнила. Чуть не напортачил. Подождем подходящего момента. Не хочу всё испортить.
Алтея кивнула, и мы отошли к небольшой лощине, чтобы передохнуть. Даже на открытом воздухе без укрытия я чувствовал себя комфортно. Стихия меня больше не беспокоила. Алтея же, напротив, дрожала, поэтому я потратил несколько минут на постройку шалаша для неё. Я сложил сушняк кругом, переплел крупные ветки, а затем набросал сосновых иголок и листьев поверх хвороста. Всё это время Алтея помогала и расспрашивала, что это за растение, как оно здесь оказалось и что с ним случилось.
Мы провели пару часов за этими объяснениями, и меня поразило, как мало Алтея знала о… да обо всем на свете. Это напомнило мне, откуда она пришла: из лаборатории, где её окружали лишь бетонные стены и операционные столы. От этой мысли я еще острее оценил собственное положение. Несмотря на все испытания, я хотя бы видел мир. Алтея – нет.
Чтобы защитить нас от этого самого мира, я довел убежище до приличного состояния. Оно закрывало от ветра, пока мы лежали в темноте. Остро чувствуя её присутствие, я никак не мог уснуть рядом с Алтеей. Её дыхание не давало мне покоя, как и другие… кхм… мысли. Пытаясь хоть немного вздремнуть, я вышел наружу и через пару минут провалился в сон.
Пока я лежал под открытым небом, голос Алтеи прошептал:
— Эм… я тебя стесняю? Если хочешь, можешь занять шалаш.
Я резко открыл глаза и замахал руками в сторону нашей хижины:
— Что… что? Я спал.
Она пробормотала:
— Я гадала, почему ты там, а не здесь.
Я соврал:
— Предпочитаю спать под звездами.
В её голосе промелькнуло разочарование:
— Ладно. Понятно… Просто мне кажется, что так безопаснее – когда ты здесь. Вот и всё… Прости, что разбудила.
Алтея ничего не знала о Земле и могла навоображать себе худшее. Я упоминал медведей и волков – существ, о которых она знала только по подземельям. Те рассказы рисовали куда более мрачную картину, чем наша реальность. Понимая, что сам виноват, я заполз обратно в шалаш. Плюхнулся на подстилку:
— Теперь лучше?
Я не видел её лица, но голос явно повеселел:
— Хех. Да… Спасибо.
Я повернулся на бок и закрыл глаза. Уже засыпая, пробормотал:
— Без проблем.
Думал, что не усну, но прошли считанные минуты, и я провалился в знакомую бездну. Глаза распахнулись сами собой. Когда я проснулся, в шалаш уже пробивался дневной свет. Алтея уютно устроилась под кучей листьев на другой стороне. Я тихо выскользнул наружу, стараясь не наступать на сухие ветки, чтобы не разбудить её. Отойдя подальше, я снова принялся наблюдать за хижиной.
Внутри дома Майкла кипела жизнь: люди суетились, слышался смех, все были чем-то заняты. Мне хотелось со всех ног броситься туда и поздороваться, но я решил дождаться, пока проснется Алтея. Спустя долгий и скучный час она наконец подала признаки жизни. Потирая глаза, она пробормотала:
— Ох, как же рано. Почему свет на меня нападает?
Я не сводил глаз с дома:
— Плохо спалось?
Алтея подняла взгляд:
— Нормально… учитывая, что мы на земле. Всё лучше, чем в пещере в Кровавой Лощине. — Она пристроилась рядом со мной и прищурилась, глядя на хижину. — Чего мы ждем?
Я вздохнул:
— Пойду, когда охотники уйдут. Слышал, они об этом говорили раньше.
Алтея повернулась ко мне, вскинув бровь:
— О, на этот раз ты решил включить голову?
Я вскинул руки в притворном удивлении:
— Знаю, знаю. Поразительно, правда?
Алтея рассмеялась, и мы продолжили ждать. Через несколько минут из дома вышла группа незнакомых мне людей. В руках у них были винтовки, на плечах – огромные сумки, на поясах – ножи. Погрузившись в джип, они уехали. Теперь, когда вооруженная группа, способная меня пристрелить, скрылась, препятствий не осталось. Пришло время встретиться с друзьями. Если будет с кем поговорить, всё станет намного проще.
Предвкушая встречу, я заставил себя подняться, но ноги словно приросли к месту. Я посмотрел вниз, с удивлением заметив, что руки слегка дрожат. Моргнул, сжал их в кулаки. Стиснул зубы, стыдясь собственного страха. В голове роились сомнения. А вдруг они теперь меня ненавидят? Вдруг они изменились и мы больше не друзья?
Эти страхи ни на чем не основывались, но они копошились под кожей, как личинки в трупе. Я подпер голову рукой, разочарованный в самом себе. Я ведь смотрел смерти в лицо и улыбался. Почему же увидеть друзей так чертовски трудно? Я боролся с гнетущим чувством, поднимающимся в груди. Дыхание участилось, раздражение росло с каждой секундой.
Алтея прошептала:
— Дэниел. Э-э, ты чего?
Я буркнул:
— Готовлюсь.
Мы просидели так еще несколько минут. Алтея нахмурилась:
— Ты боишься, да?
Я злобно глянул на неё:
— С чего ты взяла?
Она вскинула бровь:
— Да брось. У тебя руки трясутся. Я слышу, как твое сердце колотит в груди, будто барабан. Это очевидно.
Я обхватил голову руками:
— Черт, может, лучше мне просто уйти. Им и без меня неплохо.
Алтея хлопнула меня по плечу, и я повернулся к ней. Она отчитала меня:
— Я не для того тащилась в такую даль, чтобы ты струсил в самый последний момент. Иди и будь тем храбрым идиотом, который лезет в драку при каждом удобном случае, ладно? Если не ради себя, то ради меня. Я хочу познакомиться с людьми… Ну и ну.
Я уставился на неё, ошарашенный этой вспышкой. Кивнул:
— Ладно, ладно. Пойду и сделаю это.
Я встал, и Алтея подбодрила меня, хлопнув по спине. Её рука тяжело опустилась на мои лопатки, и я использовал этот импульс, чтобы скатиться с холма. Я прошел через палисадник, мои металлические сапоги гулко застучали по бетонной дорожке. Звук оказался громче, чем я ожидал, и после пары шагов из дома донесся голос. Я рванул обратно к Алтее, вырывая клочья травы на газоне. Оказавшись рядом с ней, я увидел её недовольное лицо:
— Это еще что было? Не очень-то храбро.
Я нахмурился:
— Просто заткнись и смотри.
Из дома высунулся Майкл. Шрамы испещряли его бледные щеки, шею и руки. Каштановые волосы свалялись, лицо осунулось со времен отбраковки. В целом парень сильно сдал с нашей последней встречи. Он сурово озирался по сторонам. Майкл крикнул:
— Кто там? Выходи!
Он вышел на крыльцо целиком. На плечах, спине и груди у него были наспех скреплены веревками панцири каких-то тварей. На правом боку висело зелье, на груди в кожаных чехлах – несколько ножей. Но еще страннее этой самодельной брони был визор, закрывающий один глаз. Вещь из подземелья, ценность которой превышала всё остальное его имущество. С винтовкой наперевес Майкл крикнул:
— Руки так, чтобы я их видел!
Я крикнул в ответ, чтобы он меня услышал:
— Эй, дружище. Это я. Дэниел.
Глаза Майкла расширились, челюсть отвисла. Он запнулся:
— К-какой Дэниел?
— Дэниел Хиллсайд. Ну, твой друг.
Обновлено: 15.02.2026