– М? Хочешь ещё что-то сказать?
– Кажется, я пришел в себя. Я всегда был благодарен вам за обеды.
– С чего это вдруг? Тут не за что благодарить. Собрать на один обед больше – не такая уж проблема.
– Правда, большое спасибо. Всегда хотел сказать это однажды, но не выходило.
– Ладно, когда вырастешь, угости меня чем-нибудь вкусненьким.
– Обязательно. Счастливо добраться.
Я надеюсь сдержать данное обещание.
Одним осенним днем 2008 года.
Обед ученика начальной школы, оставшегося без матери, выглядел так.
Папа с его многолетним опытом покупки гарниров и мяса решил проблему ежедневного питания. Проблема всегда возникала с обедом.
– Ах, как же сложно готовить кимбап.
Даже когда на кухне царил беспорядок, не было ни одного нормального кимбапа.
– Пап, форма неважна. Они все вкусные. Просто ложи как есть. Я принесу ложку.
– Хорошо, прости. Я обязательно стану мастером кимбапа к следующему обеду. Это только сегодня.
– …Да.
Вывалившийся кимбап был похож на моё сердце. Сердце, которое вырывается наружу и которое невозможно спрятать.
Когда я открыл крышку, там оказалась смесь редиса, ветчины и яиц. Боясь, что кто-нибудь увидит мой обед и посмеется, я сел подальше.
Тогда-то это и произошло.
Ким Уджин и Ча Сухёк тихонько подошли ко мне. Они протянули красивую цветную коробочку с обедом.
Ким Уджин сказал:
– Мама приготовила много кимбапа, поэтому сказала поделиться. Я тайком заглянул, там ещё оказались сосиски в форме осьминогов с глазами. В моем ничего подобного нет. По-моему, это самая настоящая дискриминация.
На моих глазах навернулись слезы.
– А у осьминога есть глаза? Дай посмотреть. Интересно же.
Под восторженные возгласы Ча Сухёка я открыл коробочку с обедом. Рядом с кимбапом красивой формы лежали милые осьминоги с черными глазами.
– Красиво. Этот обед просто великолепен.
Затем Ча Сухёк заговорил:
– Эй, это перекус. Фрукты и переченье. Тоже красиво.
Я открыл коробочку, которую передал мне Ча Сухёк. Внутри аккуратно уложены разнообразные фрукты.
– Ух ты, симпатично. Не думаю, что смогу их съесть. Слишком уж красиво.
– Эй, вот не надо. Во рту всё одинаково.
– Но как же обед, который приготовил папа? Он с раннего утра готовил его для меня. Хотя и выглядит странно.
– Открой.
Я заколебался, чувствовал смущение. Но, подумав об искренности папы, открыл крышку.
Как только Ким Уджин и Ча Сухёк увидели папин обед, то сказали:
– Выглядит аппетитно! Давай поделим на троих. Обожаю, когда кимбап вываливается, самый шик.
– Чур большой мой.
– Нет, мой!
Я не мог сдержать смех, когда мои друзья спорили из-за неуклюже приготовленного папиного кимбапа.
Я выдержал, потому что у меня были такие друзья.
Вечером. Я сказал папе.
– Пап, не пытайся больше стать мастером кимбапа.
– Почему? Я смогу.
– Мамы Уджина и Сухёка будут готовить мне обед. Они сказали, что это совсем не сложно.
– …Правда? Какие замечательные люди…
– Они так красиво оформили его сегодня.
– Понятно. Ты выбросил кимбап, который я приготовил?
– Нет, я съел всё. Он был самым вкусным. Вот только выглядел немного…
–Ха-ха, и правда. Признаю, получилось так себе.
Я шел и предавался старым воспоминаниям, пока не оказался в репетиционной комнате.
Директор Чхве Чонхо тепло поприветствовал меня.
– Мун Джувон, наконец-то здесь?
– Да, немного припозднился.
– Ты сегодня поздно забронировал комнату для репетиций.
– Я немного попрактикуюсь. А! Директор!
Я поспешно окликнул директора.
– Что такое?
– Директор, вы ведь специализируйтесь на джазовом пианино?
– Да.
– Научите, пожалуйста, играть джазовое пианино. Я заплачу за уроки. Очень прошу.
– Хорошо. У тебя есть конкретное произведение на примете? Когда начнем?
– Не против прямо сейчас?
***
Прошло два дня. В голову приходило много идей, но я так и не определился с произведением.
Однажды утром в выходной день во время завтрака папа выглядел занятым.
– Пап, ты сегодня чем-то занят?
– Сегодня ансамбль. Мне нужно уйти пораньше.
– О, сегодня. Можно я приду?
Папа замер и посмотрел на меня.
– …Правда? С тобой всё будет в порядке?
– Да. Я уже давно не слышал, как ты играешь на альте.
– Хорошо, я зарезервирую для тебя место. Увидимся позже. Мне придется выложиться на полную, раз придет мой сын.
На лице папы красовалась улыбка до ушей, и вскоре он начал напевать какую-то мелодию.
– Пап, я возьму с собой Джихвана.
– Хорошо, Джихван уже подрос. Если он заскучает, отведи его на антракте.
– Не переживай.
Время шло.
Я вышел из дома вместе с Джихваном.
– Мун Джихван, хён научит тебя концертному этикету.
– Хён, думаешь, я не знаю? Я всё знаю.
– Что ты там знаешь? Давно ведь не был.
– Ты разве не тоже? В любом случае я всё знаю. Не волнуйся.
– Ладно, зайдем-ка ненадолго в тот магазин.
– Купим цветы?
– Да, папе понравится, если мы подарим ему цветы после концерта.
Мы с Джихваном купили прекрасный букет, который идеально подошел бы нашему папе.
Зал будущего искусства.
Очередной концерт Сеульского музыкального ансамбля.
Я просмотрел буклет с программой.
– Мун Джихван! Папа сегодня играет в дуэте? Дуэт скрипки и альта. Он должен был сказать нам об этом.
– Дай посмотреть. Ух ты! Папа такой крутой!
Концерт начался, и впервые за долгое время я видел папино выступление. Папа выступал со всем ансамблем, и иногда играл дуэтом с альтами.
Дуэт, который папа играл со скрипкой, был поистине особенным.
Композиция очень сильная, а мелодия – чрезвычайно эмоциональная.
Глубокий, насыщенный тембр альта моего отца ласкал моё сердце, словно перышко.
Гармония резкой скрипки и мощным альтом была удивительно прекрасна.
Казалось, что звук папиного альта, который охватывает всё, говорит со мной.
Всё будет хорошо.
Несмотря на стремительный дуэт, который приближался к кульминации.
Мой разум был спокоен, как безмятежное море.
Вот что значил альт моего отца.
Опорой для нашей семьи, что позволила нам устоять в шатком мире.
Звучание папиного альта отражало его жизнь.
Для меня это было теплее и трогательнее, чем выступление любого знаменитого альтиста в мире.
После концерта я пошел к папе. Когда я с радостным сердцем собирался вручить букет, откуда-то появился человек и громко крикнул папу.
– Мун Хёк сонбэ, ваш сын сильно вырос! Так похож на мать. Такой же высокий и красивый. Он полностью унаследовал внешность Хан Сэ.
– Кхм. Джисон, и ты здесь?
Папа выглядел смущенным.
Что за хмырь? Прекрасно известно, что папа давно развелся. Зачем приходить на концерт и упоминать об этом?
Я разозлился.
– Спасибо за комплимент. Все говорят, что я похож на отца.
– Ох нет, неужто ошибся? Так разволновался, что мысли запутались. Я хубэ твоего папы, учился с ним в одном университете. И в одной группе с твоей мамой. В прошлом месяце только вернулся из США с концерта Нью-Йоркского филармонического оркестра.
Признаки легкого дискомфорта были на лицо, но папин младший (хубэ) продолжал бесцеремонно упоминать маму.
С грубыми людьми, нужно быть грубым!
Папа выглядел смущенным, но мне всё равно.
Этот тип первый начал.
– Ага. А я о вас нигде ни разу не слышал.
– …В-вот как. Мун Хёк сонбэним вы хорошо выступили. Давайте увидимся на следующей встрече выпускников.
– Хорошо, Джисон.
Повисла неловкая тишина.
Но недолгая.
Вокруг нас продолжали толпиться люди, поздравлявшие папу с выступлением. Я фотографировался и обменивался любезностями. К счастью, никто грубый больше не появлялся.
К нам подошла элегантная женщина.
– Мун Хёк сонбэним. Ваше сегодняшнее выступление просто великолепно. Такое душевное, очень похоже на вас.
Красивая дама протянула папе ярко-розовый букет цветов.
Лицо папы на миг порозовело, а затем вновь приняло красноватый оттенок.
– Юлия! Ты прилетела из Америки? Как узнала, что я здесь?
– Узнала от Сын Джуна. Он сказал, что если пойду на концерт Сеульского музыкального ансамбля, смогу увидеть много знакомых лиц.
– Очень рад тебя видеть.
– Я недавно получила должность доцента в университете Ёнхи.
– Поздравляю.
Дама перевела взгляд на меня.
– Это ваш сын? Ух ты! Ну вылитая ваша копия! Какая красивая пара отца и сына. Младшенький тоже симпатичный. Вам повезло, сонбэним.
Уши Джихвана покраснели от комплимента.
– Вы тоже красивая, нуна (сестрица).
– Ха-ха, нуна? Сынишка сонбэнима назвал меня нуной! Это лучший комплимент, который я слышала за последнее время. Спасибо.
– Она не нуна?
– Нуна. Джихван, она намного моложе папы.
– Вы замужем?
– Невежливо такое спрашивать у дамы, Джихван. – Джихван удивился, когда папа произнес это низким голосом.
– Простите, нуна, за грубость.
– Нет, я не замужем и свободна. Жаль, что твой папа не зовет на свидание.
– Кхем. Юлия.
Уловив намеки, мы с Джихваном посмотрели на папу и улыбнулись.
Джихван проницателен.
– До скорой встречи, сонбэним. Поболтаем за едой.
– А, хорошо, Юлия. Спасибо за букет.
Женщина по имени Юлия широко улыбнулась и исчезла из виду.
– Пап, кажется, у неё есть к тебе чувства. Она тебе не нравится? Такая элегантная и красивая?
– У меня есть вы, ребята.
– Пап, мы с Джихваном в будущем женимся на красивых девушках. Ты собрался до конца жизни жить с нами?
– Боже, не зря говорят, что растить детей дело не благодарное.
– Тогда эта дама достанется кому-нибудь другому.
– Я сам с этим разберусь. Как же я устал. Пойду схожу за вещами.
Папа поспешил в комнату ожидания. Чуть погодя он вышел, собрав свой инструмент и вещи.
Похоже, мне пора прекратить дразнить его.
Кстати, среди сегодняшних папиных произведений было одно, которое мне очень понравилась.
– Пап, нас отвлекали, поэтому только сейчас говорю: твоё выступление было действительно классным. То, что ты играл в паре со скрипкой.
– Пассакалия Генделя?
– Ага. Темб твоего альта звучал великолепно. Это произведение изначально было написано для скрипки и альта?
– Изначально Гендель написал его для клавесина, но норвежский композитор по имени Хальворсен аранжировал его для скрипки и альта. Иногда это произведение также исполняют на скрипке и виолончели.
Отлично! Вот и произведение!
– Мне нужно аранжировать её для двух скрипок.
– Ты умеешь аранжировать? Это не так легко. Диапазон альта и виолончели гораздо ниже, чем у скрипки, – удивился папа.
– Я смогу. Это не так уж и сложно.
Папа не знал, что в прошлой жизни я был Паганини. Он смотрел на меня с чувством гордости.
– Когда ты только успел научиться? Ты, конечно, много репетировал в последние дни… Ничего-то я не знаю о своём сыне.
– Сегодня и я понял, что многого не знаю о папе.
Наш разговор затягивался, и Джихван начал ревновать.
– Пап, мне тоже очень понравилось произведение. Пасса… то, самое.
Врун! Продремал всё.
Какой милый малыш.
– И Джихвану тоже? Ого! Наш малыш уже вырос. Тебе не совсем-совсем не хотелось спать?
– Вообще не хотелось. Я всё время смотрел на выступление папы.
– Наш Джихван совсем взрослый. Даже умеет ценить музыку.
Продолжая слушать невинную ложь Джихвана, я обратился к папе с просьбой:
– Пап, когда вернемся домой, покажи мне партитуру Пассакалия. И скрипки, и альта.
– Хорошо. Отдам как вернемся.
Вернувшись домой, я получил от папы партитуру и пошел в свою комнату. А затем полностью посвятил себя аранжировке.
Я пытался заменить богатые низкие тона альта на скрипку, и в этом имелись свои недостатки.
Что, если попробовать вот это?
Я пробовал снова и снова, использовал разные подходы.
Сколько времени прошло?
Папа открыл дверь и вошел.
– Я не подумал раньше. Ты ведь ещё не умеешь читать партитуру для альта? Давай научу.
Обновлено: 18.02.2026