«Папа обещал твоей маме оберегать тебя до самого края света».
«Ты просто немного отличаешься от остальных детей».
«Моя дочь вовсе не отстает от других».
«Просто она очень особенная».
— Отец даже бросил работу, чтобы со всем усердием заботиться о дочке. После долгих наблюдений он понял: мозг Салли растет быстрее, чем у других детей, но она мучается от того, что не может выразить свои мысли. Она жаждет тепла, но не выносит объятий.
«Вот видишь! Я же говорил, наша дочка особенная! Ей просто нужно было немного помочь!»
— Отец с Салли четыре раза в неделю ходили к логопеду. Спустя долгое время Салли наконец научилась общаться с другими. Самый первый вопрос, который она задала, выучив слова, был таким:
«Папа... а мама?..»
— К несчастью, матери Салли к тому моменту уже не было в живых.
Когда маленькая Салли на экране начала всхлипывать, в притихшем кинозале снова раздался взрыв смеха. Салли хотелось закрыть уши руками. Но, как всегда, в мире снов она не могла пошевелиться по собственной воле.
— Отец с большой тревогой отправил Салли в школу. Салли любила школу и друзей. Но мир за пределами дома был чередой болезненных потрясений. Школа казалась слишком огромной и шумной по сравнению с домом. Каждый раз, когда Салли впадала в панику, она повторяла одни и те же слова и действия. Одноклассники, заметив это, дразнили её «Силли» (Silly: дурочка, глупышка).
Экран потемнел. Мужской голос за кадром передразнил всхлипы маленькой Салли.
— Однажды злые дети заперли Салли под половицами в музыкальном классе. Салли дрожала в одиночестве и темноте. Занятия уже закончились, и на помощь прийти было некому. Она потеряла счет времени. И тогда из-за плотно подогнанных половиц донеслись звуки пианино.
Хихикавшие зрители мгновенно замолкли. Салли испугала воцарившаяся тишина, и она нарочно начала громко хрустеть попкорном.
— Салли прислушалась к звукам пианино. Кто-то вошел в музыкальный класс и играл. Салли, пораженная нежной мелодией, которую слышала впервые в жизни, постепенно перестала плакать. Это было новое чувство. Для Салли, чьи чувства были в несколько раз чувствительнее, чем у других, музыка обычно была лишь неприятным шумом. Но мелодия пианино, раздававшаяся над головой, дарила ей покой и тепло. Ей было так же уютно, словно она зарылась в гору одеял.
«Там есть кто-нибудь?»
— Спросил пианист, постучав по половицам. Это был незрелый голос, ломающийся из-за переходного возраста. Салли едва слышно прошептала: «Помогите...». Пианист поспешно оторвал доски пола.
В центре черного экрана появилось белое пятно. Из проема в полу хлынул яркий свет. В нем внезапно возник темный силуэт.
— Старшеклассник в опрятной школьной форме обнаружил съежившуюся в темноте Салли.
Из-за контрового света лица мальчика не было видно. Салли, пережевывая попкорн, пристально разглядывала его длинные руки и ноги.
— На мальчике был темно-синий галстук. Такие носили ученики на два класса старше Салли.
«Ты не ранена?»
— Мальчик спустился под пол и подхватил Салли на руки. Клянусь небом, это был первый раз, когда Салли оказалась в чьих-то объятиях, кроме отцовских. Но Салли, находясь в состоянии паники, даже не поняла, что её держит незнакомец. Она просто горько плакала, зовя папу, который должен был быть на работе.
«Па... папа...»
«Отвести тебя к папе?»
— Мальчик поднял Салли на пол. Как только маленькая Салли оказалась на ногах, она яростно закивала.
«Домой... отведи меня домой...»
Скоро фильм должен закончиться. В своих снах Салли видела его уже больше десятка раз. Фильм всегда обрывался на этом моменте. Она уже начала собираться, как вдруг из старых динамиков донесся голос мальчика:
«Теперь всё хорошо».
«...»
«Возьми меня за руку. Я отведу тебя домой».
Маленькая Салли долго колебалась, а затем внезапно схватила мальчика за руку.
Салли невольно выронила коробку с попкорном. Этой сцены она раньше никогда не видела. Невероятно. Я же... в детстве даже папу за руку почти не брала..?
— Вставай!
В этот момент кто-то принялся нещадно хлопать Салли по плечу. Она, барахтаясь на границе сна и реальности, резко открыла глаза.
Чумазый мальчишка стоял у кровати и пристально на неё смотрел. Это был тот самый ребенок, что ехал с Салли в ночном поезде. Сидевший рядом с ним Билли громко залаял. Мальчик закричал еще громче:
— Я же говорю, вставай!
— ...Где мы?
— Здесь? Ну... это... в общем, там, где живут дяди-солдаты.
Ребенок почесал затылок и сел на стул рядом с кроватью. Салли, опираясь на подушку, огляделась. Она находилась в просторной армейской палатке, на низкой раскладушке. На голове она чувствовала плотно намотанные бинты.
— Дяди-солдаты тебя вылечили.
— Вот как?..
— Я — Фрой Скотт. А ты?
— Я...
— Я всё спрашивал у Джека, но он не говорит, как тебя зовут. Жадина.
Фрой проворчал это, энергично вытирая полотенцем лицо, испачканное сажей. Салли неловко отвела глаза и подтянула одеяло.
— Я Салли. Салли Москат.
— А этот пёсик?
— Билли...
— Значит, Билли! Билли всё время охранял Салли. Он невероятно умный и храбрый. Каждый раз, когда дяди-солдаты заглядывали в палатку, он лаял и всех прогонял.
Фрой хихикнул, его маленькие плечи затряслись.
— Совсем как Джек. Джек тоже вел себя грозно, как пес, и прогнал всех солдат, которые приходили на тебя поглазеть.
— ...Ты имеешь в виду капитана Галлантайна?
— Ага. Он сказал, что раз его имя трудное, то звать его просто Джек.
...Даже в глазах такого ребенка этот человек кажется собакой... Салли задумчиво уставилась в потолок палатки. Может, из-за того, что она только что проснулась? Несмотря на разговор с ребенком, она не чувствовала привычного напряжения.
Обновлено: 20.02.2026