Глава 13 — Глава 13

Глава 13 Повсюду валялись трупы гоблинов и павших авантюристов. В основном наивных юнцов, чья встреча с реальностью оказалась короткой. Лицо Ильяны стало суровым, она с сочувствием смотрела на трупы молодых людей. Они не заслужили такой судьбы. Уцелевшие бродили между телами, помогая раненым. — Что здесь вообще произошло? — спрорсила она, глядя на дымящиеся развалины Глейна. Гоблины превратились из досадной помехи в обученное и хорошо вооружённое войско, стерев поселение с лица земли — точно так же, как авантюристы прежде уничтожали гоблинские норы. Но как, во имя Азсой, им удался такой скачок? Где они нашли столь качественное снаряжение? Нет, это не могло быть единичным случаем. До её слуха донёсся жуткий хрип. Ильяна обернулась на звук и заметила искалеченного гоблина, распростёртого в грязи. Он уставился на неё единственным уцелевшим глазом, в котором горела осознанная ненависть — какой она никогда прежде не видела у гоблинов. Угловатая, уродливая морда не могла, в полной мере, выразить свои эмоции, но гордость, с которой гоблин смотрел на нее, Ильяна узнала безошибочно. — Мы... — прошипел гоблин, захлёбываясь кровью. Теперь она разглядела глубокую рану у него на груди. — Мы забрать... забрать ваши дома. — Гоблин, говорящий на общем наречии? Что за гоблин владеет общим языком? В следующий миг он испустил дух. Ильяна не шевелилась, не отводила взгляда, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Теперь у неё появилось больше вопросов и страхов, чем когда-либо в жизни. *** Дорога к Сентинелу пролегала между независимых ферм. Элайджа не упускал случая остановиться у каждой постройки, привычно заключая сделки и пополняя припасы. Когда не удавалось найти крышу над головой, ночевали под открытым небом. Путь был на удивление спокойным. Коину пару раз приходилось отгонять волков и теневых кошек, но с этим он справлялся без проблем. К тому же подобные случаи радовали его возможностью раздобыть свежей дичи. Элайджа, похоже, остался доволен тем, как его спутник совмещал роли телохранителя и ученика, и поэтому продолжал давать уроки даже в пути. По ночам Коин усердно практиковался в магии, оттачивая умение призывать ветер и молнии одной лишь силой мысли. Учёба давалась непросто — до того момента, когда он сможет уверенно использовать эти силы в бою, оставалось ещё далеко. Тем сильнее он радовался спокойствию на дорогах. Наступил вечер. Последний след цивилизации — ферму, где Элайджа выторговал отменную партию хлопка — они прошли несколько часов назад. Теперь вокруг расстилались лишь холмы и зелёные вершины гор. Элайджа, кряхтя от усталости, обратился к юноше: — Пожалуй, пора подумать о ночлеге. Вряд ли найдём пристанище до темноты. Коин кивнул: — Как у нас с провизией? — На первое время хватит. О! Кстати, река Олит течёт где-то недалеко, завтра должны добраться до излучины. Чудесные места для рыбалки. Коин уставился на старика, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не спросить, что такое "рыбалка" — не хотелось выдавать себя. Впрочем, раз речь шла о добыче пищи, мимик решил не возражать. — Доводилось рыбачить? — поинтересовался Элайджа. — Не... не могу сказать, что доводилось. — В храме и лужу-то редко встретишь, не то, что водоём, пригодный для рыбной ловли. Старик усмехнулся, поглаживая кончик уса. — Значит, будет ещё один урок. Заодно объясню, какую рыбу можно есть, а какую — нет. Кстати, Сентинел стоит недалеко от Олита. Мы уже близко к цели. — Рад слышать. — Коин улыбнулся. — Признаться, мне любопытно посмотреть, какие сделки ты там заключишь. — Хо-хо! Постараюсь не разочаровать. — Взгляд Элайджи скользнул по склонам, обрамлявшим дорогу. Некоторые поднимались высоко, усеянные острыми скалами, отбрасывавшими зубчатые тени в закатных лучах. — И всё же стоит быть начеку. Мало ли что таится в здешних краях. — Опасные места? — насторожился Коин. Элайджа задумчиво поджал губы. — Бывали проблемы. Разбойничьи лагеря и прочее. Правда, несколько лет назад худших истребили. Видишь ли, когда грабители берут слишком много, это бьёт по экономике. Правители могут закрыть глаза на страдания людей, но никак не на урон в торговле. А местные убийцы слишком уж разошлись. Коин посмотрел на нависающие горы. Чутьё подсказывало — идеальное место для засады. Бандиты могли издалека высматривать путников, а потом поджидать в неожиданных местах. Он по собственному опыту знал, как важно для лучника занять высокую позицию. Сколько раз в него стреляли стрелами сверху. — Думаешь, стоит... беспокоиться? — спросил Коин. — Думаю, что нет. На этом разговор о нападении был закончен. Лагерь разбили у подножия холма, среди высоких деревьев. Костёр бросал широкие оранжевые отсветы на стволы. Коин устроился на пустом ящике из-под льняного полотна — с такой позиции он мог заметить любого, кто приблизится к стоянке. На ужин было овощное рагу из подаренных на одной из ферм припасов. Коину оно пришлось не по вкусу. Мясо — вот что его интересовало, а не эта травяная похлёбка. Но Элайджа настаивал на пользе такой пищи, так что мимик, скривившись, проглотил свою порцию. Признаться, на вкус оказалось не так уж скверно. Когда Элайджа заснул, Коин остался у медленно угасающего костра. Веки тяжелели, но пальцы правой руки всё ещё лениво танцевали, высекая искры из воздуха. Он остался доволен практикой и подумал, что навык растёт. С каждым разом магия покорялась всё легче. Быть может, он первый мимик в истории, познавший волшебство? Мысль казалась правдоподобной. Он посмотрел на спящего наставника, и странное чувство вины пронзило его. Но что ему оставалось? Элайджа — хороший человек, первый из людей, кому Коин доверился, кого полюбил. Но примет ли он правду? Примет ли кто-нибудь? Пусть он, мимик, умеет говорить и мыслить, для всех, кто узнает истину, он навсегда останется чудовищем. Убьют. А если не убьют — того хуже. Превратят в диковину для изучения. От одной этой мысли Коин стиснул зубы. Свобода стала ему слишком дорога. Потерять её? По спине пробежал холодок. Хотелось открыться. Но он боялся. Погрузившись в тяжёлые мысли, Коин наконец прикрыл глаза. Сон вышел чутким, беспокойным, а тело застыло неподвижно, словно изваяние. И в этой тревожной дремоте он уловил шорох шагов на краю лагеря. Тихий звук, недоступный человеческому уху. Но Коин различил и мягкое касание босых ног о землю, и шелест высокой травы. Мимик замер, не выдавая своего пробуждения незваному гостю. Глазное яблоко проступило на отвороте сапога, сливаясь по цвету с кожей. Как и прежде, он мог оставаться начеку, притворяясь безжизненным. В круг света прокрался силуэт. Низкорослый, сгорбленный, закутанный в рваный плащ с головы до ног. Воровато осмотревшись, фигура потянулась к мешку с припасами. Коин взвился пружиной. Незнакомец развернулся с тихим вскриком, вцепился в мешок и бросился убегать. Топот разбудил Элайджу. — А? Ч-что такое?! — крикнул старик, смотря по сторонам. Коин, не отвечая, рванул за беглецом в высокую траву. Коротышка, несмотря на рост, двигался на удивление проворно. Куда быстрее любого из встреченных прежде авантюристов. Но мимика это не смутило. Стиснув зубы, он влил силу в ноги, наращивая скорость. И всё же фигура в плаще держалась впереди. В лунном свете на бедре незнакомца блеснула сталь — нож, к которому вор не спешил прибегать. Недолго думая, Коин выбросил руки вниз, призывая двойной порыв ветра. Вихрь ударил в землю, подбросил бежавшего и швыр нул вперёд. Он сбил вора с ног, и они покатились в захвате, из которого беглецу было не вырваться. Это оказалась женщина. Она попыталась подняться, но отросток плоти, выступивший из пятки Коина, подсёк ноги прежде, чем она обрела опору. Незнакомка оказалась сильной и упрямой, извиваясь в его хватке, точно дикий зверь. Но Коин держал крепко, наращивая мышцы на руках. Даже вес его увеличился, вдавливая воровку в землю, пока он сжимал её за шею. Коин занёс свободную руку, сжав кулак с такой силой, что мог бы раздавить человеческий череп, как яичную скорлупу. Капюшон слетел, открыв бусины тёмных глаз и покатый крысиный лик, заросший бурой шерстью. Ужас исказил юные черты, взгляд, не мигая, уставился на занесённый кулак. — П-пожалуйста, — пискнула она. — Не убивай! Мимик вгляделся в пленницу. В памяти всплыли смутные образы — такие же существа попадались ему прежде, пока гоблины в храме не извели их всех подчистую. Кобольд. Глядя в эти испуганные глаза, слыша бешеный стук сердца, Коин понял, что не сможет ударить. Кобольды не столь жестоки, как гоблины. Потому и не пережили бойню. Она не напала, значит, и он не станет.