Козырная карта Аристины. Джокер. Последний отчаянный ход, способный перевернуть безнадёжную партию.
Абсолютный владыка Священного ордена — Руэлиан Лакройц.
И вот эта карта наконец вышла на сцену.
Говорят, имя «Руэлиан» означает «лучезарный ангел» — ангел света. Поэтому я смутно представляла себе блондина.
Но вопреки ожиданиям, у него оказались иссиня-чёрные волосы и необычные фиалковые глаза, которые он дерзко вскидывал с нескрываемым высокомерием. На их фоне белоснежный плащ, развевавшийся за его спиной, казался ещё ослепительнее. Сама его поступь излучала силу и надменность — он шёл как наместник бога, не больше и не меньше.
Люди трепетали перед его величием — и в то же время не могли сдержать восхищения перед его точёными чертами.
— Приветствуем Ваше Святейшество.
Все почтительно склонились.
Обычный человек хотя бы для виду кивнул бы в ответ. Но Руэлиан, верный своей репутации самодура, не удостоил собравшихся и взглядом — прошагал прямиком к судейской кафедре. Раздражённо отбросил развевающийся плащ, плюхнулся на место и закинул ногу на ногу.
Определённо — вылитый босс мафии, которому только сигары в зубах не хватает.
Паладины подошли было начать церемониальную часть, но он отмахнулся:
— Всё пропустить.
И тут же уставился на скамью подсудимых, где сидела я.
— Незаконное проникновение на территорию Священного ордена — повторно. Незаконное хищение собственности ордена — повторно.
Фиалковые глаза, казалось способные видеть насквозь, — их пронзительный взгляд ударил в меня, как стрела.
— В прошлый раз вам было ясно сказано, что при повторном нарушении вам конец. У леди в голове вместо мозгов — пустота?
Он действительно смотрел на меня как на безмозглое насекомое. Хотелось повиниться за то, что осквернила его благородное поле зрения, и поскорее испариться.
«Это даже хуже, чем я себе представляла...»
Я, конечно, привыкла терпеть чужое хамство, но, честно говоря, слегка поёжилась.
И всё же — снаружи это было совершенно незаметно. Безупречная осанка, намертво вбитая с детства. Надменное выражение лица. Холодные, почти жестокие розовые глаза. Ни единого движения лицевых мышц, что бы ни происходило.
Всё это оказалось невероятно полезным. Каковы бы ни были мои истинные чувства, окружающие видели одно и то же — воплощение высокомерной злодейки.
«Ну и ладно. Какая разница. Никто же не знает, что я трясусь. Была не была — пойду ва-банк».
Я посмотрела Руэлиану прямо в глаза и заговорила:
— Тогда, может, это у Вашего Святейшества нет глаз? Вы разве не видите? Если бы в моей голове не было мозгов, я бы не додумалась сюда прийти.
Фирменная хамская манера Аристины — дерзость без тени раскаяния.
Среди зрителей, до этого сидевших тихо как мыши, поднялся ропот. Похоже, людей потрясла наглость, с которой я огрызалась даже в такой ситуации.
Руэлиан слегка нахмурился.
— Чтобы отыскать в поступках леди хоть след разума, нужны не глаза, а микроскоп. Хватит дерзить, давайте перейдём к делу. Думаете, я не понимаю, что вы тянете время, чтобы отсрочить наказание от императорского двора?
— Ничего подобного, Ваше Святейшество. Я пришла сюда вовсе не за этим. А главное — речь совсем о другом...
— «О другом» или «о третьем» — с какой стати мне лично выслушивать бессмыслицу из уст леди? Итак, мой вердикт по делу о святотатстве...
Что?! Три минуты после начала заседания — и он уже выносит приговор по собственному усмотрению?!
Я вскочила со скамьи подсудимых.
— Ой! Леди!
Паладины, решив, что я собираюсь устроить какую-нибудь диверсию, бросились ко мне.
Но я вовсе не такой человек, знаете ли?
— Ваше Святейшество!
Бух.
Я рухнула на колени — унизительно и без промедления.
Говорю как человек с опытом: в таких вещах нельзя мяться и выбирать момент — это убивает весь эффект. Просто берёшь и впечатываешь колени в пол.
Мой образцовый, прямо-таки эталонный бросок на колени заставил зрителей разинуть рты.
Даже Руэлиан прервался и спросил:
— Леди, вы коленные чашечки себе не раздробили?
— Нет, всё в порядке.
На самом деле было больно.
Но ценой коленей я добилась главного — заставила суд замереть и привлекла всеобщее внимание. Вот теперь начинается самое важное.
— Господа!
Я достала тщательно припрятанный мешочек.
— ...?
Паладины вздрогнули и попятились. Руэлиан усмехнулся с нескрываемым презрением:
— Надо же, даже бомбу подготовили. Впечатляет.
— О чём вы, Ваше Святейшество? Я пытаюсь выжить — зачем мне подрывать себя? Это не бомба.
— Тогда что?
Я обвела взглядом зал.
Разговор с герцогом Канелем в гостевом флигеле преподал мне один важный урок: Аристина — злодейка, которую будут поливать грязью, что бы она ни делала.
«Садовник подслушал тайный разговор Серене в оранжерее, и вот это кольцо — доказательство» — скажи я так, никто не поверит. Все решат, что я стащила кольцо Серене, вымазала его кровью и сочинила ложь.
Поэтому я подготовилась иначе.
Стоя на коленях, я выкрикнула:
— Бог послал мне откровение! И вот — доказательство!
— ...?
Зал загудел.
При чём тут «откровение»? А при том, что если хочешь выжить, нельзя пропускать мимо ушей ни единой мелочи.
Я позаимствовала приём, который два года назад применила императрица во время скандала с амарантией.
— Ваше Святейшество — разве вы не наместник Бога? Вы не имеете права игнорировать слова человека, утверждающего, что получил откровение. Прошу вас — проверьте, было ли моё видение истинным или всего лишь галлюцинацией.
— ...
Мне показалось, что выражение лица Руэлиана едва заметно дрогнуло.
Он, разумеется, ожидал, что тупая буйная аристократочка просто распластается на полу и закатит истерику. Что я заведу разговор в такое русло — этого он точно не предвидел.
Он слегка сдвинул брови.
— У такой сомнительной верующей, как вы, — и вдруг откровение?
— Так это же закономерно! Разве не бывает, что именно отвернувшийся от Бога однажды переживает чудо — и раскаивается?
Я говорила с абсолютной невозмутимостью.
— Когда я была заперта под арестом и билась в отчаянии, Бог явился мне и показал видение. Тот самый день, когда состоялось чаепитие, перевернувшее мою судьбу! Тот самый момент, когда я, не поднимая головы, готовила приём! И ровно в то же время — но в другом месте нашего поместья — происходило нечто!
И здесь, как всегда, решающую роль сыграла внешность.
Золотоволосая аристократка с пылающими розовыми глазами, прижав ладонь к груди, говорила с таким страстным воодушевлением, что зрители не могли оторвать от неё взгляда.
— Это было настоящим потрясением! Я видела собственными глазами — и не могла поверить! Я кричала: "Ложь! Это ложь! Это наверняка галлюцинация!" И тогда Бог изрёк: "Глупое дитя, тебе нужны вещественные доказательства, чтобы поверить?" — и ниспослал мне вот это. И повелел спросить у владелицы. А владелица...
С торжественностью, достойной истинной вестницы божьей воли, я подняла руку и указала на скамью присяжных.
— Я? — Серене, до этого изображавшая самое жалостливое лицо на свете, удивлённо округлила глаза.
— Именно вы, Серене.
Я окинула её оценивающим взглядом.
— Кстати, сегодня вы пришли без своего любимого кольца с инициалами. Что случилось? Потеряли?
— Нет... — растерянно ответила Серене. — Не понимаю, какое это имеет отношение к происходящему, но то кольцо снял лечащий врач во время процедур. Оно дома.
— Вот как?
Я шагнула вперёд.
— Тогда что же это такое, Серене? В тот самый день! В оранжерее нашего поместья! Пока вы были заняты чем-то... настолько, что ничего не замечали вокруг! Бог тихо забрал вот это — так говорится в откровении.
Я раскрыла мешочек и извлекла то, что было внутри.
Кольцо с инициалами, залитое кровью, — то самое, которое Аристина так и не успела никому показать, потому что была убита.
Наконец оно предстало перед всем миром.
— ...!
Лицо Серене стало мертвенно-бледным. «Откуда оно у неё?!» — читалось в её глазах так ясно, будто было написано на лбу. Шок и смятение, очевидные любому.
Зал взорвался.
— Что?! Кольцо, которое якобы дома, — почему оно у леди Аристины?! Да ещё и всё в крови!
— А что с лицом Серене? Что за история с оранжереей? Неужели она солгала?! Нет, не может быть...
Операция прошла успешно.
Сколько бы я ни говорила правду — эти люди заткнули бы уши. Но когда Серене сама обнажает свои слабые места, невозможно не заподозрить неладное.
Все ведь обожают играть в детективов, правда?
— Отвечайте, Серене. Почему оранжерея, а не зал для чаепития? Вы ни словом не обмолвились, что в тот день заходили в нашу оранжерею. Зачем скрыли свой маршрут? Зачем солгали? Кольцо снял вовсе не врач — оно соскользнуло с пальца, потому что ваши руки были скользкими от крови. Как вышло, что руки утончённой, хрупкой леди оказались залиты кровью?
— ...
— Пора быть честной. Бог уже показал мне всё. В тот день, в том самом месте, вы сказали кому-то: «Это секрет — только между нами двоими». Так что же это за секрет?
Лицо Серене посинело, словно ей перекрыли кислород. В сапфировых глазах плескался неприкрытый ужас.
— Это... я не могу...
Зал загудел ещё громче.
Я быстро покосилась на Руэлиана. Именно его реакция — самое важное.
«Ну что, клюнули, Ваше Святейшество?»
Похоже, неплохо. С лица Руэлиана бесследно исчезла холодная насмешка. Он жестом остановил паладинов, уже готовых стащить меня с места. Те мгновенно отступили.
Острый фиалковый взгляд Руэлиана скользнул по Серене, затем вернулся ко мне.
Видя, как я методично, не оставляя лазеек, загоняю Серене в угол, он явно почуял нечто любопытное.
— Леди Гиперион, что всё это значит? То, что видела леди Аристина, — не галлюцинация, а истинное божественное откровение? Это правда, что в день покушения, ещё до попытки отравления, вы встречались с кем-то в оранжерее дома Розен и вели тайный разговор?
— Это... я...
Под тяжестью сурового допроса Серене была на грани паники. Посиневшие губы мелко дрожали.
— Я не могу ответить...
Её неспособность вымолвить хоть слово лишь подлила масла в огонь всеобщих сомнений.
— Почему она не может сказать?
— Может, это как-то связано с покушением, которое случилось сразу после?
— Да ну, не может быть!
— Но ведь неспроста же Бог показал леди Аристине именно эту сцену!
Я чувствовала, как ситуация стремительно разворачивается в мою пользу. Этот электризующий азарт...
Но вместе с тем меня кое-что озадачивало.
«Что-то она слишком неумело реагирует...»
Я мысленно нахмурилась.
Поскольку лично я не страдала безответной любовью к кронпринцу и не пылала ревностью к Серене, то наблюдала за ней достаточно объективно.
И для закулисного кукловода Серене выглядела подозрительно наивно.
Если покушение на меня — начальную злодейку — было частью её хитроумного плана, то почему она так откровенно паникует, трясёт руками и выдаёт все эмоции на лице? Это тоже часть многоходовой комбинации?
Допустим. Но у интриги должна быть цель — а здесь налицо сплошное саморазрушение, одна ошибка за другой.
Как минимум ложь. Как минимум сокрытие. Образ добродетельной и безупречной девушки пошёл трещинами.
Ситуация складывалась для Серене всё хуже и хуже.
«Определённо что-то не так. Вот именно — мне же подсказывали: копни в этом месте, и что-нибудь всплывёт. Похоже, я вцепилась в правильный след».
Что же скрывается на самом деле?
Я перевела взгляд на судейскую кафедру. Руэлиан, похоже, тоже уловил эту странность.
Наживка сработала безупречно.
Теперь он наблюдал за нами обеими с нескрываемым, азартным интересом.
— Не ожидал, что в столь очевидном деле обнаружится подобный секрет.
Руэлиан поднялся с кафедры.
— Как справедливо заметила леди Аристина, я, наместник Бога, обязан проверить содержание откровения.
Белоснежный плащ всколыхнулся. Судья лично сошёл с возвышения.
Под перекрёстными взглядами всех присутствующих он мерным тяжёлым шагом приблизился к скамье присяжных и встал перед ней.
— Леди Гиперион, повелеваю — расскажите всё, что произошло в тот день.
Его правая рука в белоснежной перчатке начала светиться.
Священные стигматы — таинственные отметины, сокрытые где-то на теле. Через эти божественные раны, дарованные самим Богом, пробудилась священная сила.
— ...!
Лицо Серене исказилось от ужаса.
И тут —
— Я всё расскажу!
Что?
Я обернулась на неожиданно раздавшийся голос.