Эта злополучная история началась два года назад.
— Прошлой ночью во время молитвы мне было ниспослано откровение. Гроб покойного императора должен быть щедро украшен цветами амарантии — лишь тогда в империю придёт мир.
Слова мачехи-императрицы повергли кронпринца и второго принца в состояние боевой тревоги.
— Немедленно раздобуду!
Загвоздка заключалась в том, что амарантия была «рыбой-луной» растительного мира.
Чуть холоднее — гибнет. Чуть теплее — гибнет. Чуть влажнее — гибнет. Чуть суше — гибнет. Слишком много внимания — гибнет. Слишком мало внимания — тоже гибнет.
Своё прозвище «небесный цветок» она оправдывала сполна: вырастить её на земле было практически невозможно.
Нужно было посадить семена и нянчиться с ними целых сто дней — и то цветок мог так и не распуститься.
— Ваше Высочество, недостающие цветы наш род обеспечит.
Несколько знатных семей ухватились за шанс произвести впечатление. По удивительному совпадению, во всех этих семьях были дочери на выданье.
— Говорят, вся эта история с откровением — вымысел, а на деле идёт отбор невесты для кронпринца.
Услышав подобные слухи, Аристина, безответно влюблённая в кронпринца, запаниковала.
Она упёрлась — «Я тоже хочу!» — и раздобыла драгоценные семена, но вырастить их оказалось воистину невыполнимой задачей.
Все «небесные цветы» засохли и погибли…
И тогда Аристина, верная себе как карета без тормозов, приняла поистине великолепное решение:
— В таком случае — штурмуем Божий лес!
— Что?!
Божий лес — священная роща под управлением Священного ордена империи. Там находился целый сад, заросший амарантией.
— Госпожа! Нельзя! Этот цветок на грани вымирания, срывать его категорически запрещено!
— А я видела, как тут кто-то рвал цветы!
— Так это же был ботаник! Госпожа! Хватит упрямиться, выходите немедленно!
Слуги пытались её удержать, но Аристина всё равно сделала по-своему. И, разумеется, попалась.
Причём не кому-нибудь, а лично главе Священного ордена — Руэлиану Лакройцу.
— О Боже…
Даже у Аристины в тот момент потемнело в глазах.
Наместник Бога на земле. Единственный в империи рыцарь Святого Духа, повелевающий всеми паладинами. Столь высокая особа, что даже дочь герцога обязана была неукоснительно величать его «Ваше Святейшество».
Но при этом — ни тени сходства с благочестивым и милосердным понтификом.
Таскал за собой подчинённых паладинов целыми толпами, а если кто-нибудь посягал на его территорию — обрушивался с беспощадной расправой.
Словом, настоящий босс преступного мира.
— Уж если творишь безобразие — так хотя бы не попадайся! И надо же было именно…!
Герцог Канель, едва не плюясь кровью, бросился разгребать последствия.
Однако Руэлиан и сам получил титул в юном возрасте, был равным ему по положению герцогом, а состояние имел такое, что другим и не снилось.
Человек, который даже перед императором и императрицей не стеснялся заявить: «Это неприемлемо». Что ему какая-то герцогская дочка?
— Что ж! Выхода нет.
Отец в итоге, проглотив слёзы, пожертвовал драгоценной семейной реликвией.
Наградой, которую дом Розен некогда получил за спасение голодавших священнослужителей, — индульгенцией, позволявшей один-единственный раз, без лишних вопросов, получить прощение за любое преступление против веры.
Руэлиан был вынужден отступиться, но на прощание бросил:
— Леди, если вы повторите нечто подобное — вас ждёт Священный суд!
Вот именно.
«Мне нужно любым способом сорвать амарантию и предстать перед Руэлианом. А там — предъявить улики и привлечь его внимание к делу!»
Дальше можно будет положиться на Руэлиана.
Да, он терпеть не может Аристину, — но это дело о покушении на отравление, всколыхнувшее всю империю.
Подозрительные обстоятельства наверняка разожгут его любопытство и азарт.
Классическая стратагема — «убить чужим клинком»: руками другого человека расправиться с врагом. Изящный план, с какой стороны ни посмотри.
«Отлично. Чтобы сорвать цветок, с чего начать?»
…С побега из дома.
Само собой разумеется: чтобы попасть в сад, сначала нужно покинуть четыре стены.
Долго скрываться от людей герцога не выйдет, но ненадолго ускользнуть — вполне реально.
«Если застать герцога врасплох.»
Новые платья на манекенах. И «Звезда Авроры».
Глядя на всё это, я нащупала план.
— Отлично.
Первым делом я взяла бумагу со стола. Стоило подумать, что именно написать, как правая рука — привычная к местному письму — сама побежала по листу.
Следующей была «Звезда Авроры».
Порывшись в ящике стола, я нашла нож для вскрытия конвертов и перерезала им тонкую нить ожерелья.
Нанизанные жемчужины с дробным стуком посыпались на блюдце.
Ох.
Горничные, до того отчаянно делавшие вид, что меня не существует, — стирали пыль, протирали статуэтки, поправляли цветы, — вздрогнули.
Я их окликнула:
— Подойдите-ка сюда.
В который раз отметила: голос Аристины — ледяной и пронизывающий. Вдобавок из него сама собой сквозит властность, заставляющая собеседника невольно сжиматься.
Горничные выстроились передо мной, как солдаты на построении.
— Что угодно госпоже? Обед? Воду для рук? Умыться? Постель?
— Ничего из перечисленного. Кое-что новенькое.
Я подвинула к ним блюдце с жемчужинами.
— Каждая, кто вызовется помочь, получит по одной.
— Что?!
Горничные обомлели.
Барышня, которая давала пощёчину за стёртую без спроса пылинку с украшений, — раздаёт прислуге жемчуг?
Не может быть. Это ловушка. Изощрённая проверка.
Ход их мыслей читался как открытая книга.
— Мы не имеем ни малейшего корыстного интереса к драгоценностям госпожи!
— Ни малейшего! Как бы мы посмели!
— Знаем своё место и будем просто усердно работать!
Горничные выдали образцовые ответы и уже собирались прыснуть обратно по местам, когда —
БАМ! — по комнате раскатился грозный звук.
У горничных подкосились ноги, и они осели на пол.
— Ой! Простите!
Но то, что предстало их глазам, разительно отличалось от ожиданий.
Их госпожа-злодейка азартно штамповала бумаги печатью. Бам. Бам.
— Не верите — что ж, ничего не поделаешь. Вот: официальное свидетельство о том, что я безвозмездно дарю вам эти жемчужины.
Печать герцогского дома Розен. Она сама по себе имела силу и ценность официального документа.
Даже Аристина при всей своей бесшабашности прекрасно это понимала. Потому и использовала печать исключительно в собственных интересах.
— …?
Горничные растерялись.
Она ещё и свидетельства выписала? Значит, жемчуг — всерьёз?
Разумеется, за щедростью наверняка кроется нечто ещё более коварное… Но натуральный жемчуг сиял так прекрасно, так ослепительно.
В конце концов, все они здесь только из-за денег — не могут ни уволиться, ни сбежать, стойко вынося адскую должность горничной при злодейке. Разве нет?
И наконец одна из них — та, которой деньги были нужнее всех, — зажмурилась и спросила:
— Ч-что за работу вы хотите поручить?
— Ничего сложного. Нужно кое-что перенести.
Я обвела взглядом библиотеку и добавила:
— А вы просто ничего не знаете. Выполняли приказ госпожи — и всё.
— Что?!
Герцог Канель нахмурил бледный лоб.
— Не может быть! Наверняка опять кто-то под давлением подал ложный доклад.
— Нет же! Я только что видел всё собственными глазами! Госпожа заявила, что искренне раскаивается, и вернула все новые платья, заказанные накануне инцидента!
При словах дворецкого советники герцога зашептались.
— Правда? Быть не может.
— Госпожа ни за что не расстанется с предметом роскоши, попавшим ей в руки.
— Неужели на сей раз она действительно что-то осознала?
— Не смешите.
Герцог презрительно фыркнул и отвернулся.
— С чего бы этой негоднице раскаиваться? Опять что-то затевает. Не обращайте внимания! Ни капли внимания!
А за окном, вдалеке, была видна процессия: горничные грузили нарядных манекенов на тележку, которая направлялась прямиком к грузовой повозке.
Тряс-с-с.
Грузовая повозка наконец тронулась.
«Получилось!»
Я вскочила на ноги из-за манекенов.
[Операция: «Спрятаться среди возвращаемых манекенов и сбежать из дома».]
Стратегия сработала без сучка без задоринки.
Аристина и так была высокой и стройной, а благодаря аристократической выправке — ровным плечам и безупречной осанке — задача оказалась проще некуда. Стой себе да дыши.
— Вы ничего не знаете. Просто вернули манекены по приказу госпожи.
— Но, госпожа… Вы уверены, что это безопасно? По ночам на улицах бродят грабители. Если узнают, что при вас такое дорогое ожерелье, — мигом обчистят.
Кстати, ходили слухи, что по ночным улицам промышляет некий вор-призрак, охотящийся исключительно за ценными вещами. Это тоже было одной из деталей, поначалу заставивших меня принять этот мир за декорацию детективного романа.
Однако…
«Этот кучер думает, я ничего не смыслю, и пытается обвести меня вокруг пальца?»
Я презрительно хмыкнула.
— Этот вор всегда сначала присылает предупредительное письмо и только потом крадёт. К тому же мы сбудем ожерелье прямо сейчас. Так что не тревожься.
Отмахнувшись от кучера, я повернулась к горничной.
— Ту вещь принесла?
— Да, госпожа. Обыскала кладовую у сторожевой будки, как вы велели, — и правда нашла.
Горничная протянула мне нечто, туго завёрнутое в платок. Это оказался ветхий, невзрачный балахон.
Стоило мне накинуть его на голову, как все разинули рты.
«Для маскировки полно новых мантий — зачем ей эта рогожа?»
Вот что читалось в их глазах.
Но они и понятия не имели. Это было «Ангельское рубище» — фамильная реликвия, которой могли пользоваться только члены дома Розен.
В этом ветхом балахоне таилась загадочная священная сила, надёжно скрывавшая личность владельца.
Вдобавок, хотя от какого-нибудь изощрённого «идеального преступления» он и не спасал, от большинства обычных нападений защищал вполне надёжно.
Герцог Канель прятал эту драгоценность на самом дне шкафа для плащей в сторожевой будке и пользовался ею всякий раз, когда нужно было куда-нибудь выбраться незаметно…
«А все эти тайные вылазки были ради одного — замять очередные выходки дочери.»
Да уж, жизнь у герцога не сахар.
С этой мыслью я плотнее запахнула балахон.
Подготовка к делу завершена. Но прежде чем перейти к главному, оставалось кое-что сделать.
— Приехали.
Голос кучера донёсся из-за перегородки.
Передо мной стояло старинное здание с округлым куполом. Место, с которым Аристине, казалось бы, отродясь нечего делать. Но теперь всё иначе.
Я влилась в поток понурых, словно живые мертвецы, посетителей и в своём потрёпанном балахоне незаметно проскользнула внутрь. Там я отдала «Звезду Авроры» и приобрела взамен нечто поистине бесценное.
«С этой вещицей даже грозный глава Священного ордена не сможет отправить меня на костёр.»
Я бережно спрятала покупку за пазуху.
Подготовленный путь к отступлению придавал уверенности. Теперь — пора действовать по-настоящему.
Грузовая повозка, затерявшись среди экипажей, миновала оживлённые улицы и остановилась в тихом месте.
— Госпожа, вас здесь высадить?
— Да. Можете ехать.
Стоило мне махнуть рукой, как кучер и горничные бросились наутёк с криками «Спасибо! Спасибо!» и лицами, постаревшими разом на десять лет.
Когда они скрылись из виду, я огляделась.
Величественное святилище, мерцающее в темноте мягким сиянием. Штаб-квартира Священного ордена.
Часовня всегда открыта, но к вечеру людей здесь почти не бывает. Виной тому — каменные изваяния, обличающие грехи: из их глаз исходило жуткое свечение.
У каждого найдётся на совести хотя бы парочка грешков, так что народ пугался и близко не подходил.
Однако Аристина обладала такой несокрушимой наглостью, что подобные мелочи её нисколько не трогали: захаживала сюда непринуждённо, будто в лавку, и преспокойно рвала цветы.
«Мне тоже нужна такая бесстыжая физиономия. Так даже меньше шансов попасться.»
Я уверенным шагом вошла в святилище и беспрепятственно добралась до Божьего леса, окружавшего часовню.
Но не успела я пройти и нескольких шагов, как из-за густой листвы донёсся резкий металлический звон.
Щёлк. Дзинь.
Словно мелкая цепочка упала на землю.
«Неужели сторожевой пёс?»
Священный балахон защитит от ран, но страх всё равно пробрал до костей.
Я метнулась за дерево и осторожно выглянула…
К счастью, это оказался не свирепый пёс.
Там стоял человек. Высокий мужчина в накинутом плаще — совсем как я.
Когда наши взгляды встретились — его тёмные глаза отчётливо блестели в темноте, — я интуитивно почувствовала: красивый.
Но в тот миг, когда лунный свет прорвался сквозь облака, стало видно, что лицо под капюшоном перебинтовано.
Ниже, где расстегнувшаяся пуговица приоткрыла грудь, кожа была сплошь покрыта шрамами. Бугристыми, стянутыми — словно от ожога огнём.
— …!
Мужчина, видимо смутившись, тут же застегнулся, скрывая следы.
Похоже, он не ожидал, что кто-нибудь здесь появится.
Он посмотрел в мою сторону и заговорил:
— Зачем ты бродишь по святилищу в одиночку в такой час? Словно пришёл сюда что-то украсть.
Я на мгновение замерла, поражённая его необычным обликом, но тут же взяла себя в руки.
«Откуда он знает?»
Наблюдательный, однако.
Я невольно напряглась.
Если я проиграю в поединке нервов какому-то случайному статисту — как мне выживать в этом жестоком мире?