Шарлотта тихо выдохнула:
— Ха-а…
— Как я и думала — даже не помнишь.
— Чего не помню?
— Три года назад. Бал в честь дня рождения принцессы. Ты так торопилась войти первой, что на бегу толкнула меня и сбила с ног. Но даже не подумала извиниться — ты даже не заметила. Такая злодейка, как ты, посмела, посмела мне…
…
Вот, значит, в чём дело.
Мысли встали.
Разумеется, толкать людей нехорошо. Но разве это преступление, заслуживающее эшафота?
Судя по всему, это было даже не нарочно — и из-за этого она подстроила такое чудовищное обвинение?
Прекрасно зная, что будет с Аристиной, если её обвинят в отравлении Серене?
Когда до меня дошла подоплёка всего происходящего, по коже побежали мурашки.
«Что за… Это же ужас какой-то. Светское общество — настоящие дикие джунгли.»
Этот мир — не шутка. Чтобы здесь выжить, нельзя уступать никому ни на шаг. Проиграешь в борьбе характеров — и тебе конец.
Эта мысль сработала как спусковой крючок, и моя рука двинулась сама собой…
Хлесть!
Оглушительный звук — и тело Шарлотты отлетело назад.
«Нужно показать, на что я способна.»
Стоило мне так подумать, как фирменная техника пощёчин Аристины активировалась сама. Как с башней из кубиков — мгновенно находишь слабое место, один точный удар, и противник на полу. Коронный приём.
Но это было ещё не всё.
«Страшно. Как жить-то в таком страхе?»
От этой мысли сознание на мгновение помутилось, а когда я пришла в себя — мой каблук уже впечатывался в руку поверженной Шарлотты.
— Если бы меня наказали за какой-нибудь настоящий проступок, я бы ещё стерпела. Но из-за одного-единственного пустяка ты решила отправить меня на плаху и обратить герцогский дом Розен в пепел?!
Я допрашивала её с убийственным холодом в голосе.
— А Серене?! Все здесь прекрасно знают: не вмешайся лечащий врач вовремя, она бы погибла. Ради мести мне ты готова была убить невинного человека? Ты отброс, которому нет спасения.
— У этого есть и другая причина. Скажем так — холодный практический расчёт, — с ледяной усмешкой заметил Руэлиан, до этого наблюдавший за происходящим с нескрываемым интересом. — Я провёл расследование и выяснил, что помимо той церемониальной горничной, род Ремиэль уволил множество давних работников. Причём безо всяких конфликтов. Как вы думаете, леди, с чего бы им избавляться от проверенных слуг?
— Очевидно, из-за денег.
— Именно.
Руэлиан кивнул и перевёл взгляд на Шарлотту.
— Род Ремиэль не так состоятелен, как выглядит со стороны. Верно? Я слышал, вы тоже, Шарлотта, числились среди главных кандидаток в невесты кронпринцу. При шатком положении рода это место было бы очень кстати, но стоило узнать, что выбор пал на Серене, — и вас захлестнули отчаяние с завистью разом. Убрать Серене, подставить Аристину — одним ударом двух зайцев. Я прав?
Грязная правда, которую она так отчаянно скрывала, была выставлена на всеобщее обозрение.
Последняя опора, на которой ещё держалась Шарлотта Ремиэль, рухнула.
Её лицо исказилось, и она завыла:
— Нет! Не хочу казни! Я всё сделаю, всё что угодно!
Зрители в оцепенении наблюдали, как Шарлотту — растрёпанную, отбивающуюся — волокли прочь.
— Не может быть…
Их взгляды метались между ней и мной.
То, что утончённая, безупречная аристократка замыслила столь омерзительный заговор, — безусловно, шок.
Но не менее поразителен был и другой факт: та, от которой все ожидали грандиозного краха, вышла из переделки невредимой.
— Надо скорее рассказать остальным!
— Да все уже наверняка в курсе. И к тому же — это ещё не конец!
На галерее кто-то громко произнёс:
— Не так ли, ваше высокопреосвященство? Знать одно и не знать другого — опасная вещь. Пусть леди Аристина сняла с себя обвинения через Священный суд, но вы — судья неподкупный. Пока вы пребывали в молитве, она самовольно похитила собственность Священного ордена! Независимо от дела об отравлении, за это полагается суровое наказание.
Руэлиан кивнул:
— Справедливое замечание. Проверка откровения завершена, так что продолжим. Леди всего лишь получила временную отсрочку.
Взгляды устремились к моему запястью. Там мерцал белым светом странный браслет в виде змеи — кандалы Ордена.
По правилам, во время Священного суда покидать территорию запрещено. Но когда я заявила, что непременно доставлю подозреваемых, Руэлиан позволил мне временно уйти — предварительно заковав в эти оковы. Артефакт, способный в любой момент обрушить на носителя невыносимую боль и снимаемый лишь священной силой святилища.
Руэлиан скользнул взглядом по браслету и заговорил:
— Что ж, ещё одно занимательное дело о людской низости подошло к концу. Позор с герцогского дома смыт, Двор извещён — виновные понесут заслуженное наказание. Всё встало на свои места, этот вопрос закрыт. Теперь леди предстоит ответить за святотатство.
— Минуту. Прошу права на защиту, — поспешно вмешался герцог Канель.
Его род только что чудом избежал гибели — и вот накатывает новая волна. На лице герцога читалась решимость заслонить семью собственным телом — пусть даже больным и немощным.
Но…
Я была абсолютно спокойна.
Никакая защита мне не нужна. Всё идёт в точности по моему сценарию.
Не зря же я перед тем, как сорвать тот дорогостоящий цветочек, сделала одну маленькую остановку по дороге.
— Нет, отец. Если я совершила святотатство, то заслуживаю наказания.
Я встала прямо перед Руэлианом.
— Вот только я не совершала никакого святотатства.
С этими словами я достала из-за пазухи «это» и уверенно предъявила залу.
— Что это?! Что?! Что это такое?!
Люди повскакивали с мест. Руэлиан жестом усадил их обратно и скомандовал:
— Секретарь суда!
— Да!
Секретарь принял бумагу из моих рук и зачитал вслух. Слова разнеслись по всему залу.
— …?
Зрители, предвкушавшие, как «злодейку Аристину» поволокут на расправу за святотатство, разинули рты.
Даже на лице Руэлиана проступило выражение человека, не верящего собственным ушам.
Содержание гласило…
Невозмутимое, суровое лицо священного судьи перекосилось.
Я украдкой поднесла руку к губам, скрывая торжествующую улыбку.
«Я знала, что будет приятно, но… это даже лучше, чем я рассчитывала.»
Несколько десятков часов назад.
Мне необходимо было сорвать цветок амарантии, но я тряслась от страха перед последствиями и лихорадочно соображала.
И тут вспомнила одну крайне важную деталь.
— Госпожа! Нельзя! Этот цветок на грани вымирания, его ни в коем случае нельзя срывать!
— А я видела, как кто-то здесь собирал цветы.
— Так то ботаник! Госпожа, не упрямьтесь, идёмте отсюда!
Разговор Аристины со слугами, когда она впервые отправилась за цветком. Поистине бесценная информация.
Проанализировав их слова, нетрудно было заключить: Орден дозволяет сбор растений учёным-ботаникам в исследовательских целях.
Обычный человек не станет ботаником за одну ночь.
«Зато у меня есть деньги!»
Поэтому перед налётом на цветочное поле я первым делом наведалась в Имперскую академию. Туда, где бродят люди, похожие на живых мертвецов.
— Я хотела бы сделать пожертвование…
Что там, что здесь — учёным вечно не хватает финансирования.
Ректор академии, увидев «Звезду Авроры», едва не бухнулся в земной поклон.
В благодарность за щедрый дар он с радостью пожаловал мне запрошенную должность — почётного декана Академии редких растений.
— Я, в качестве декана Академии редких растений, лишь собрала один-единственный цветок от имени наших бедных учёных, трудящихся день и ночь. Разве посмела бы я совершить святотатство? Ваше высокопреосвященство ведь так строго предупреждали…
— …
Подлинная грамота о назначении, скреплённая печатью ректора Имперской академии.
Даже Руэлиан, до этого момента уверенно ведший процесс, впервые лишился дара речи.
Он уставился на меня с совершенно обескураженным видом.
— Купить целое научное общество, лишь бы избежать наказания…
— Деньги есть — почему бы и нет? Учёные, кстати, были в восторге от нового бюджета. Есть возражения, ваше высокопреосвященство?
Разумеется, нет.
Даже всесильный священный судья не мог больше ни к чему придраться.
— Значит, ты с самого начала всё это спланировала, — произнёс он тоном человека, признающего поражение. — По регламенту, сбор растений в научных целях ботаническим обществом Академии разрешён. Следовательно — оправдать.
— Благодарю, ваше высокопреосвященство.
Я грациозно присела в реверансе — тело помнило этот жест само.
— Н-нет… не может быть…
Она выкрутилась.
Светские аристократы на галерее взирали на меня с совершенно ошалевшими лицами.
Видеть это и промолчать было выше моих сил.
— Вы ведь все пришли с утра пораньше — посмотреть на мою погибель? Сожалею, что не оправдала ожиданий.
Я обвела взглядом зал. Несколько человек отвели глаза и забормотали:
— К-когда это я…
— "Эта злодейка — не преступница? Да мой пёс лает убедительнее!", "Дышать одним воздухом с убийцей невыносимо!", "Раскройте ей рот и влейте тот же яд!"
Раз у них такая короткая память — я любезно её освежила.
Сплетничайте сколько угодно — ваше право. Но имейте в виду: каждое слово может быть увековечено навсегда.
Когда я сидела на скамье подсудимых спиной к залу, они осыпали меня бранью и проклятиями, будто во рту вместо языков — клинки. А теперь — словно рты зашиты, ни звука вымолвить не могут.
Какое наслаждение!
«Бальзам на душу. Чистейший бальзам.»
Восторг! Лучше не бывает!
Золотые волосы блеснули в воздухе, когда я эффектно развернулась и подошла к Руэлиану. И с полным правом потребовала:
— Ну что ж, теперь будьте добры это снять?