Глава 8 — Глава 8

**Глава 8** — Да. Герцог с интересом приподнял бровь. — Рассказывай, что знаешь. — Я знаю, что таким высокопоставленным людям, как вы, Герцог, по разным причинам нужно много детей. Например, наследник, который продолжит род, или дети, с помощью которых можно заключить брачные союзы с другими семьями. — Хм. — Но поскольку у вас есть только одна дочь, вам понадобился еще один ребенок, чтобы удовлетворить эти потребности. Разве не поэтому вы меня удочерили? — Это директор тебе сказала? — Нет. — Откуда же ты тогда это знаешь? Вместо того чтобы нести чушь о том, что я прочитала это в романе, я придумала ответ, чтобы казаться умнее. — Находясь в приюте, я узнала это сама собой. — Сама собой? — Дети в приюте Куртис — все такие. Нежеланные, появившиеся случайно, неудобные, но их прячут как бастардов на всякий случай. Если по какой-то причине понадобится еще один ребенок — их забирают, если нет — так и оставляют брошенными. — Хм-м. Услышав из уст маленького ребенка неприкрытую правду, о которой аристократы предпочитают умалчивать, Айван почувствовал себя неловко. Я сделала вид, что не заметила, и продолжила: — Разве не поэтому, в отличие от других приютов, там детей учат дворянскому этикету? Поскольку меня перевели из другого приюта, я прекрасно видела, насколько Куртис отличается от остальных мест. Поэтому я и догадалась. На самом деле Фредия попала в это тело уже в Куртисе, так что я понятия не имею, как обстоят дела в других приютах этого мира. Я просто читала в книге, что они отличаются. Но Айвану мои слова показались вполне убедительными. — Умно. Но ты не моя внебрачная дочь. И все же, догадываешься ли ты, почему я тебя забрал? Я знала все его обстоятельства, но это были планы, которые Герцог вынашивал в одиночку. Если я скажу, что знаю абсолютно всё, это наверняка вызовет подозрения. «Сказать, что не знаю? Или сказать, что догадывалась о связи с Херейсом?» Пока я размышляла, из кухни внезапно появился повар с десертом. Видимо, заметив, что трапеза подходит к концу, он решил подать сладкое. Повар поднял нож и вонзил его в центр торта. Серебряный нож, испачкавшись в искусно украшенных взбитых сливках, мягко разрезал бисквит. В этот момент торт меня загипнотизировал. — Э-э... Ну, я предположила, что это как-то связано с тортом. Потому что Первый принц любит торты... Я осеклась, поняв, что несу что-то странное. «С какого момента я пялюсь на торт?» Я резко повернула голову к Айвану и увидела, что он плотно сжал губы. — П-простите, я имела в виду, что торт хорошо на меня посмотрел, поэтому... — Первый принц. — Ах, да! Его Высочество Первый принц торт... — Тебя. — Да, нет, то есть на меня. А, какой позор. Этот проклятый торт! Я так старалась казаться необычной и умной! Лицо вспыхнуло жаром. Я искоса взглянула на Айвана: он почему-то массировал переносицу, прикрывая лицо рукой. — Вы в порядке? — Торт... Кхм-кхм, для начала съешь торт. Айван жестом велел повару поставить передо мной тарелку. — Ребенок есть ребенок, — пробормотал он себе под нос, и уголок его рта дернулся. Что это было? Не знаю, что это, но сделаю вид, что не заметила. Повар положил на тарелку огромный кусок торта и поставил передо мной. — Кушайте, леди. Это торт со взбитыми сливками из молока, надоенного сегодня на рассвете. В голосе повара, дававшего пояснения, слышалась легкая усмешка. Я посмотрела на Айвана, и он кивнул, разрешая есть. Затем он отослал повара и слуг и сказал: — Ешь и слушай. Я быстро схватила вилку, отломила большой кусок торта и отправила его в рот. Пока я жевала мягкий бисквит, Айван произнес: — Тебе не обязательно знать всё с самого начала. Твоя задача здесь на ближайшее время — изучать этикет. С завтрашнего дня я найму тебе учителей, так что старайся. С набитыми щеками я ответила немного невнятно: — Да-а. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь. Голос Айвана звучал твердо, но выражение лица смягчилось. Поэтому его слова не казались такими уж давящими. «Мне дали хорошую комнату и вкусно кормят, уж этикет я как-нибудь выучу». Я с серьезным лицом кивнула. Рот все еще был полон торта. — Да! — Хорошо. У меня дела, я пойду первым. Если захочешь еще десерта, попроси принести остатки в комнату. — Да, спасибо. Когда я склонила голову в поклоне, Герцог, уже начавший вставать, вдруг остановился, пристально посмотрел на меня, поднял указательный палец и ткнул им в мою раздутую от торта щеку. — ...? Я удивленно посмотрела на него. Герцог вздрогнул и отдернул руку. — Ч-что-то прилипло. Я пошел. И поспешно исчез из столовой. Кажется, только что у него странно блестели глаза. Что это было? Вскоре после того, как я вернулась в комнату после завтрака, кто-то постучал. Это была та утренняя служанка. Она обещала принести одежду на замену моим лохмотьям, и действительно держала в руках платье. — Я поискала и нашла платье, которое стало мало леди Изабелле, и его собирались выбросить. Фредия, видимо из-за плохого питания, была довольно миниатюрной для своих четырнадцати лет. Так что одежда, которая стала мала Изабелле, всего на год старше меня, должна была подойти. Однако выражение лица служанки, когда она клала платье, было каким-то странным. — С ним что-то не так? — Подол немного порван, не уверена, можно ли его носить. Что же делать? Я проверила: то, что она назвала «немного», оказалось дырой, в которую пролезла бы моя голова. Как можно так порвать одежду? Что она с ней делала? — А другого нет? Служанка отрезала: — Нет. Нетуу. Или вам придется пока ходить в том, что на вас сейчас. Хозяйка должна посмотреть и решить, как заказать новую одежду, но ей сейчас нездоровится. Другими словами, получить новую одежду я смогу только с разрешения Кэтрин, которая слегла у себя в комнате, потому что я ей не нравлюсь. Неизвестно, когда Кэтрин выйдет из комнаты, да и если выйдет, вряд ли с радостью кинется покупать мне наряды. — Значит, если я надену это платье, проблем точно не будет? — Вы собираетесь его надеть? Я не смогу его зашить. У меня руки не из того места растут. А швеи заняты поручениями хозяйки. Простите, но если хотите носить это, вам придется чинить его самой. Она выпалила это так, словно ждала момента. Видимо, на это и был расчет. «Как подло — играть так с ребенком». Я вздохнула и подняла платье, чтобы осмотреть его. Плотная ткань, способная защитить от прохладного утреннего и вечернего ветра, выглядела очень теплой. К тому же оно было легким и, главное, красивым. Я попала в семью магнатов, так к чему мне носить приютские обноски? Слегка надувшись, я вздохнула еще раз и спросила: — Ничего не поделаешь. Значит, если я его зашью, точно можно носить? Потом не скажете, что нельзя было? Например, что это любимое платье юной леди. — Разумеется. Я с подозрением осмотрела платье. Похоже, слова о том, что его собирались выбросить, — правда. Если бы это было любимое платье Изабеллы, его бы не хранили так, чтобы оно покрылось пылью. Осторожно держа одежду, с которой при каждом движении слетали пылинки, я кивнула, будто неохотно смиряясь. — Я не уверена, но попробую зашить сама. Служанка с довольным видом вручила мне швейный набор и ушла. Ее спина выражала предвкушение того, как скоро она сможет выставить меня посмешищем. — Это приказ Изабеллы или инициатива служанки? Сюжет немного изменился, так что не знаю... Но для начала попробуем это починить. Я подошла к окну, высунула платье наружу и хорошенько встряхнула. Пыль разлетелась по ветру. Отряхнув платье, я аккуратно разложила его на кровати. Оно было красивым во всех деталях. Изящное кружево, дорогая ткань, украшения — не слишком вычурные, но и не бедные. «Отлично, мне нравится». Присмотревшись к разрыву, я поняла, что ткань порвана не по шву, а по диагонали. Если просто сшить, будет очень заметно. — Хм-м... Похоже, платье, которое Изабелла выбросила, специально разорвали, чтобы сделать непригодным. — Везде есть дедовщина. Когда я работала на фабрике, там тоже новичков прессовали. Годы идут, а люди не меняются. Вырвался вздох. — Если бы все взрослые вели себя как взрослые, откуда бы взялись мужики, не знающие такта и не умеющие вести себя в обществе, или старые холостяки, не отличающие комплимент от домогательства? Эх, ц-ц-ц. Поцокав языком, я послюнявила нитку, прищурилась и посмотрела на игольное ушко. И тут же поняла, что прекрасно вижу ушко, и выпрямила сгорбленную спину, как у подслеповатой бабушки. — У меня же теперь отличное зрение, точно. Ох, стоит принять эту позу, как из меня сами собой лезут ворчливые монологи. У Фредии отличное зрение, наверное, потому что она никогда не лежала по ночам, уткнувшись в смартфон. Это было первое, что я почувствовала, попав в это тело. Оказывается, раньше я смотрела на мир практически как слепая. Мир виден так четко даже без линз и очков. — Будем жить хорошо~ Будем жить хорошо~ В этой жизни будем жить о-очень хорошо~ Напевая непонятную песенку, я вдела нитку в иголку. В этот момент вся концентрация вселенной собралась в моих глазах и руках. Техника Великого Экстаза Иглы. Первая стойка. Кулак Наметки. — Ы-ать! С громким возгласом я вонзила иглу в ткань. Шорк-шорк. Вопреки пафосному настрою, движения рук были вполне прозаичными. Кулак Наметки. Также известный как сметочный шов. Шитье — занятие статичное, просто так сидеть скучно, поэтому я решила немного поднять себе настроение, пусть и в одиночестве. — А теперь потайной шов! Козлик! Строчка! Шов назад иголку! На самом деле я чертовски хорошо шью. Благодаря этому таланту я подрабатывала дома, создавая одежду для кукол. У меня ловкие руки, так что это приносило неплохой доход. Шитье так шитье, вышивка так вышивка — нет ничего, что я не могла бы сделать иголкой. — Ля-ля-ля. Служанка наверняка рассчитывала, что я буду ходить в нелепой одежде, кое-как зашитой неумелыми руками. Однако, к её сожалению, спустя некоторое время на мне красовалось прекрасное платье, полностью преображенное: я тут распорола, там надставила, здесь перешила. — Что для кукол шить, что для людей — разницы никакой. Хе-хе.