Интуицию человека нельзя игнорировать. Если на душе становится тревожно, то обязательно что-нибудь случится.
Проблема в том, что именно это я сейчас и чувствовала.
К этому выводу я пришла, обдумывая всё со дня того происшествия: то, что Риден узнает мою тайну, — лишь вопрос времени.
Видимо, проблема была в моей беспечности — ведь пока я жила в Доме маркиза Севиля, меня ни разу не раскрыли.
Может, изначально зря я последовала за Авелем в герцогство?
Но сколько нашлось бы людей, готовых спокойно тратить деньги, присланные родственником, и жить припеваючи, когда этот самый родственник рискует жизнью?
Тогда, может, стоит уйти из герцогства прямо сейчас?
Как бы я ни ломала голову, ответ был один. Самым лучшим вариантом было как-то убедить Авеля и вместе покинуть это место.
Ведь память Исиды рано или поздно вернётся. Значит, Авелю не обязательно умирать ради счастливого финала.
Сейчас он упрямится и не хочет уходить из герцогства, но...
Однако мои терзания разрешились сами собой.
— Давай уволимся.
Авель заговорил об уходе раньше меня.
— Что... ты сказал?
— В кафе возле Часовой башни появилось объявление о найме. Тех денег, что мы накопили, хватит, чтобы снять комнату — пусть не самую шикарную, но нам двоим места хватит. Давай начнём всё сначала, работая в кафе.
Я и в страшном сне не могла представить, что Авель сам заговорит об этом. Подумав, что ослышалась, я переспросила:
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
Присмотревшись, я поняла, что на его лице нет и тени улыбки.
Честно говоря, я была ему благодарна за такой шаг. Если мы уйдём из герцогства, Авелю не придётся умирать.
Единственное, что меня беспокоило: вернётся ли память к Исиде, если мы так сильно отойдём от сюжета оригинального романа? Ведь если развитие событий нарушится, это может испортить идеально выстроенный счастливый финал.
Конечно, если Исида нас не вспомнит, я потащу Авеля в те места, где она часто бывает, и мы будем постоянно мелькать у неё перед глазами. Может, тогда она вспомнит всё, хотя бы из-за того, что мы ей надоели.
А если и это не сработает, то, хоть мне и жаль Исиду, придётся приложить её кувалдой по затылку.
Как бы то ни было, сейчас моей главной целью было любой ценой предотвратить смерть Авеля.
Я с трудом подавила желание закричать от радости.
— Смотри, потом не передумай.
— Само собой.
Боясь, что Авель вот-вот возьмёт свои слова назад, я вскочила с места и открыла комод.
Внутри лежала целая стопка заранее подготовленных заявлений об увольнении — спасибо Авелю, чьим хобби было писать их по любому поводу. Правда, в них было указано только моё имя.
Я достала один лист из пачки. Наблюдавший за мной Авель попросил бумагу и перо.
Он уже стал настоящим мастером этого дела. Изящным почерком он в мгновение ока составил ещё одно заявление об увольнении и впервые вписал туда своё имя.
— Сходи и подай моё тоже.
— Поняла!
Ой, кажется, я ответила слишком радостно?
Поспешно напустив на себя унылый вид, я бережно прижала к груди два заявления об увольнении и лёгкой походкой вышла из комнаты.
Совесть немного покалывала из-за того, что мы увольняемся так скоро после поступления на службу, но, в конце концов, прислуга в герцогстве менялась часто.
Я прямиком направилась к старшему камердинеру Генри.
Тот, не удостоив меня даже взглядом, заполнял гроссбух.
— Снова хочешь отлучиться?
— Нет, сегодня я по другому делу.
Я неспешно достала бережно хранимые заявления об увольнении.
От мысли, что я гордо их вручу, по телу пробежал приятный холодок.
Господин Генри мельком взглянул на конверт, который я протянула, но тут же вернулся к своим записям.
— Взяток не беру.
— ...Господин Генри, неужели я похожа на такого человека?
— Это ведь явно не заявление об увольнении.
Услышав это, я не нашлась что сказать — он попал в самую точку.
Я лишь неловко рассмеялась, после чего господин Генри, сильно нахмурившись, посмотрел на меня.
— ...Неужели и правда оно?
— К сожалению, так и есть...
Лицо Генри, не поверившего своим ушам, на мгновение стало серьёзным. Но это длилось недолго — он удивлённо разинул рот и долго не мог его закрыть.
С глухим стуком он положил перо на стол, выхватил два листка и быстро пробежал по ним глазами.
Видимо, причина увольнения показалась ему неясной, и он спросил:
— Могу я узнать точную... причину?
Я сократила пространные объяснения из заявления до одной фразы:
— Работа тяжёлая, да и мы с братом ещё молоды. Хотелось бы немного заняться саморазвитием.
— У вас много накоплений? Вряд ли вы найдёте другое место с такой же высокой оплатой.
Лицо Генри выражало отчаянную просьбу.
— Дело в Герцоге? Я знаю, что он не самый простой человек... Если проблема в этом, я сменю вам обязанности. Ты ведь дружишь с Флином? Хочешь в холл? Или поставить тебя к Питеру?
— Всё в порядке! Герцог очень добр и—.
— Таких, как ты, кто не боится Герцога, днём с огнём не сыщешь. Да и тех, кто так быстро соображает и работает, едва успев выучиться, почти нет.
Генри смотрел на меня умоляющим взглядом, но я ничего не могла поделать, ведь в дело вмешались другие обстоятельства.
Когда я лишь неловко улыбнулась в ответ, Генри, поняв, что ничего не изменить, наконец произнёс:
— ...Ладно. Спасибо, что не сбежали тайком, а предупредили заранее.
— Что вы, это же само собой разумеется.
Я никогда не понимала прислугу, совершавшую ночной побег. Как бы тяжело ни было, нужно сначала закончить расчёты. Как можно сбежать, бросив честно заработанные деньги?
Генри тихо вздохнул.
— ...Если передумаешь, дай знать в любое время, хорошо?
— Да!
Мысль об уходе навевала лёгкую грусть.
В этот момент неистово зазвонил колокольчик. Это был вызов Герцога.
Стоит лишь раз дёрнуть за шнур, и любой, у кого есть уши, услышит этот грохот, но Герцог отличался нетерпеливым нравом.
Генри поморщился от этого звука.
И всё же, когда я подала заявление об увольнении, во всём теле странным образом прибавилось сил.
Надеюсь, Авель чувствует то же самое.
Лучезарно улыбнувшись Генри на прощание, я поспешила в комнату Герцога.
Войдя внутрь, я увидела Ридена, молча сидящего за столом, уставленным изысканными десертами.
Мне очень хотелось серьёзно спросить, не проводит ли он какой-нибудь обряд, но я решила, что это будет верхом неприличия для прислуги, и промолчала.
— Герцог... вы звали?
Когда я осторожно приблизилась, он оторвался от внимательного изучения сладостей и перевёл взгляд на меня. Под этим странным взором я замерла и лишь испуганно захлопала глазами.
Неужели он уже понял, что я девушка?
За это мгновение в моей голове пронеслось миллион мыслей.
Мои раздумья прервал голос Ридена.
— Чейс.
— Слушаю вас.
— ...Садись.
Перед глазами всплыла та адская попойка.
Я нерешительно опустилась на диван напротив него. Риден пристально наблюдал за мной. Из-за этого мне казалось, что у меня случится несварение, хотя я ещё ничего не съела.
Может, этот стол с десертами — мои поминки?
Взгляд Ридена был очень тяжёлым. Без преувеличения, казалось, что в моём теле вот-вот прожгут дыру.
Не в силах смотреть ему в глаза, я уставилась в пустоту, но потом всё же рискнула взглянуть на него. Он всё ещё смотрел на меня.
И вдруг произнёс:
— Ешь.
На столе было полно десертов с шоколадом, который я так любила.
Риден едва заметно кивнул.
— Тогда я с благодарностью... приступлю.
Точных причин я не знала, но решила, что раз велят есть — надо есть. Я взяла вилку, отломила кусочек шоколадного торта и отправила в рот.
Пока я жевала, мозг лихорадочно работал. Благодаря шоколаду соображать стало определённо легче.
...Он правда догадался, что я девушка?
Решил сначала досыта накормить, а потом наказать?
Риден постучал пальцами по подлокотнику и спросил:
— Что... ничего не случилось?
— Ничего.
— ...И ран нет?
— Нет.
Как только я закончила фразу, глаза Ридена, следившего за мной, сузились. Под этим взглядом я, понурив голову, продолжила поглощать торт.
Несмотря на ситуацию, он был настолько вкусным, что хотелось плакать.
Казалось, Риден хотел что-то сказать, но, видя, как усердно я ем, молчал. Подумав, что он из вежливости ждёт, пока я закончу, я ускорилась.
Лучше получить наказание поскорее.
Я уже даже хотела, чтобы он просто сказал: «Я знаю, что ты девчонка, готовься к наказанию». Или, может, я уже его несу? Неужели со мной обращаются как с собакой?
В тот момент, когда от торта осталась ровно половина, раздался голос Генри:
— Герцог, прошу прощения за беспокойство.
Риден велел войти, и Генри, всё так же сжимая гроссбух, решительно шагнул в комнату.
Он начал говорить с Риденом о делах, и я, воспользовавшись моментом, принялась запихивать в себя торт.
— Тогда я продолжу в том же духе.
Выпрямившись, Генри мельком взглянул на меня, сидящую перед Риденом, и его лицо выразило сочувствие.
— Вы уже начали собеседование? Похоже, я невольно вам помешал.
— ...Какое собеседование?
Впервые с момента моего появления в герцогстве наши с Риденом мысли совпали. Мы оба, не понимая, о чём говорит Генри, одновременно посмотрели на него, а тот лишь слегка пожал плечами.
— Чейс ведь подала заявление об увольнении. Разве это не собеседование по поводу ухода?
— ...?
После слов Генри выражение лица Ридена внезапно стало очень странным.
Обновлено: 09.04.2026