Мы перекусили чем бог послал, и мастер Чжан снова вывел машину на трассу. Примерно через полчаса мы въехали в Мэйчэн.
— Сильно же всё изменилось, — я смотрел на ночные пейзажи за окном, невольно вспоминая тот первый раз, когда мы с дедом Линем приехали сюда на старом фургоне. В горле встал комок.
— А вы когда последний раз здесь были? — Спросил водитель.
— Лет десять назад, пожалуй.
— Ну, тогда не мудрено! За десять лет Мэйчэн преобразился до неузнаваемости. Взять хоть старое поместье семьи Цао – сейчас увидите, глазам не поверите! — Усмехнулся Чжан.
— И что с ним не так? — Поинтересовался я.
— Сейчас сами посмотрите. — Чжан поддал газу, направляя машину в юго-западную часть города.
Я помнил, что родовое гнездо Цао действительно находилось на юго-западе, но когда мастер Чжан притормозил и указал пальцем вперед, я всё равно оторопел.
Перед нами раскинулось монументальное поместье. Залитое огнями, величественное и подавляющее своими масштабами – оно выглядело раз в десять роскошнее и больше того, что осталось в моей памяти.
— Скажи кому, что это императорский дворец – поверят! — Пробормотал Чжан с благоговением. — Впрочем, заслужили, чего уж там. У Цао что ни наследник, то золотая жила. Один другого талантливее!
— У Цао Суна, кажется, четверо детей? — Уточнил я.
— А то! Три сына и дочка. Сыновья – настоящие драконы среди людей! Эх, смотришь на таких и понимаешь: кому-то всё, а кому-то дырка от бублика, — в голосе водителя просквозила жгучая зависть. — Кстати, второй молодой господин Цао – ваш коллега.
— Коллега? Тоже занимается фэншуй? — Это меня заинтриговало.
— Именно. Говорят, парню бизнес не интересен, его в мистику тянет. Сам мастер Гу, первый номер в Мэйчэне, взял его в ученики.
— А вы, мастер Чжан, осведомлены лучше газетчиков, — усмехнулся я.
— Ха! — Он махнул рукой. — У меня свояк есть, так его зять у Цао в доверенных лицах ходит, при большой должности. Свояк меня часто просит дочку его навестить по пути, вот и наслушался всякого.
— Вот оно что, понятно.
— Но какими бы талантами ни блистали сыновья, — понизил голос Чжан, — третья барышня их всех за пояс заткнула.
— Это в каком же смысле? — Я понимал, что речь о Цао Сюэжун.
— Красавица – глаз не оторвать! С пеленок умная, рассудительная, а уж сердце какое доброе, чистый ангел, — расписывал водитель.
«Красавица и умница – допустим, – подумал я про себя. – …Но доброта и кротость? Если бы ты видел, что эта тварь творила тогда, вряд ли бы язык повернулся назвать её ангелом».
— В народе шепчутся, что семья Цао девять поколений карму копила, добрые дела совершала, вот и дождалась. Родилась у них Цао Сюэжун – истинная «избранница неба». У неё судьба такая высокая, что простым смертным и не снилось. Настоящий Феникс девяти небес, не иначе!
— Ого, серьезная заявка, — я кивнул, сохраняя бесстрастный вид.
Заметив мой скепсис, Чжан добавил:
— Да тут история вообще мистическая! Когда барышне девять лет исполнилось, в дом к Цао явился настоящий бессмертный. Увидел её и тут же в ученицы взял.
— Откуда в нашем мире бессмертные? — Я не сдержал ироничной улыбки.
— Ну, так люди болтают, правда или нет – кто ж разберет? — Хохотнул водитель. — Но когда она в ученицы вступала, свидетелей тьма была. Красота неописуемая!
— И что же там было такого «неописуемого»? — Мне стало любопытно.
— Рассказывали, вышла третья барышня в белом платье – ну чисто фарфоровая куколка. А в руках несла нефритовый светильник с резными лазурными лотосами. Это был её дар учителю.
Чжан на секунду замолчал и пояснил:
— Светильник тот, говорят, у Цао из рода в род передавался, величайшая семейная реликвия.
Внутри меня закипал злой смех.
Нефритовый светильник с лазурными лотосами… Это же был свадебный дар, который мой дед преподнес Цао Сюэжун в честь нашей помолвки! И эти ничтожества теперь выдают его за свое «родовое сокровище»? Какая беспринципная наглость.
— И вот когда барышня поклон отвесила, тут-то и началось! — Продолжал возбужденно Чжан. — Откуда ни возьмись, налетели тучи светлячков, всё небо над поместьем ими запестрело. А деревья в саду, представляете, среди зимы почки распустили и зацвели!
— Старики говорили: «Звездная река пала на землю, сухое древо встретило весну». Знак величайшей удачи!
— С того дня дела у семьи Цао пошли в гору так, что только пыль столбом. Верите в такое?
— Звучит… атмосферно, — я кивнул. — И где же сейчас эта Цао Сюэжун?
— Ушла вслед за учителем. Где она – бог весть. Но говорят, раз в год заглядывает в родные пенаты. Видите толпу у ворот? Многие специально здесь сутками дежурят – авось повезет хоть краем глаза увидеть лик «Феникса» и частичку удачи перехватить.
— Все эти люди ждут её? — Я указал на очередь, растянувшуюся вдоль ограды поместья.
— Да нет, эти за «благодатным серебром» пришли, — мастер Чжан присмотрелся к толпе. — Традиция у Цао такая: если кто в нужде крайней оказался, может прийти к воротам. Семья выдает пособие. Называют «фуцзинь» – деньги на счастье. Правда, в день всего восемнадцать мест, не больше.
Пока мы говорили, у главных ворот поместья поднялся шум.
Какой-то человек вырвался из толпы, рухнул на колени прямо перед входом и принялся остервенело биться лбом о камни. Глухие удары доносились даже до нас.
— Это еще что такое? — Удивился Чжан.
Он присмотрелся, охнул и вскрикнул:
— Батюшки, да это ж свояк мой! Подождите здесь, я мигом!
Водитель в суматохе выскочил из машины и побежал к воротам.
Я видел, как он пытается поднять под руки просто одетого старика, но тот упорно продолжал бить земные поклоны. Под гул голосов зевак из тяжелых дверей поместья вышел мужчина среднего возраста. Он поспешно подошел к старику и помог ему подняться.
Когда я разглядел лицо этого человека, по спине пробежал холодок, а перед глазами всплыли тени прошлого.
Это был Лю Хао. Тот самый «братец Хао», который десять лет назад заживо закапывал меня в могилу на Холме Могильных Курганов.
Конец главы.
Обновлено: 20.02.2026