…
В ту ночь снова было пятнадцатое число седьмого месяца – ежегодный праздник Чжунюань, День павших духов.
Снаружи сеял мелкий, промозглый дождь.
Гроза только что отступила. Деревья вокруг Храма Богини, в которые угодила молния, все еще догорали под дождем, издавая отчетливый треск.
— Перед тем как спуститься с горы, поднеси Богине еще чашу чая, — Немая старуха налила горячий напиток и протянула его мне.
Я опустился на колени, трижды коснулся лбом пола и, приняв чашу обеими руками, почтительно произнес:
— Прошу, Учитель, примите чай.
Немая старуха взяла чашу и поставила ее на алтарь для подношений.
Я поднял голову и украдкой взглянул на статую Богини.
Все эти годы меня обучала Немая старуха, но в глубине души я прекрасно понимал: она лишь передавала знания. Моим настоящим наставником была та самая сущность, которую я никогда не видел воочию.
«Для нас, преемников Врат Духа, табу не существует. У нас нет правил», – написала Немая старуха на слое пепла от благовоний.
— Совсем никаких? — Полюбопытствовал я. — А если я когда-нибудь возьму ученика, а этот неблагодарный начнет творить всякие низости?
«Я же сказала: табу нет. Ученик – твой. Нравится – смотри, не нравится – прирежь. Из-за чего тут голову ломать?» – ответила она.
— А, вот в каком смысле «никаких табу», — я внезапно все осознал.
«Когда выйдешь в мир, помни о двух вещах», – продолжала писать Немая старуха. — «Во-первых, разыщи книгу под названием „Секретный канон двадцати четырех глав Лин-вана“».
— Что это? — Я порылся в памяти, но это название ни о чем мне не говорило.
«Это то, что мы потеряли».
Я кивнул:
— Хорошо, я запомнил.
«Во-вторых. В этом году, в двенадцатом лунном месяце, отправляйся на гору Чанбайшань. Найди там шестнадцатилетнюю девчонку с тремя родинками на левой ступне. Велика вероятность, что ее фамилия Кун, но, возможно, она ее сменила».
— А она кто? — Озадачился я.
«Сам спросишь у Учителя».
Я тут же притих, откашлялся и уточнил:
— Сестрица, продолжай. Когда я найду ее, что делать? Привести сюда?
«Нет. Сделаешь из нее „Красное одеяние“».
Я остолбенел, не веря своим ушам:
— Сестрица… ты хочешь сказать, я должен превратить девчонку в призрака в красном?
«В Красного Свирепого Ша», – она бросила на меня косой взгляд и вывела иероглифы на полу.
Я потрясенно уставился на нее. Мы молча сверлили друг друга глазами.
В народе всегда ходили легенды: если женщина умрет в красном платье, переполненная лютой обидой, то при определенном стечении обстоятельств она может стать призраком в красном и начать мстить. Там, где появляется такая тварь, не выживают ни люди, ни скот. Это воплощение великого зла!
Но по сравнению с Красным Свирепым Ша даже такой призрак – просто мелкая сошка. Между ними дистанция в тысячи ли.
Разумеется, и сложность создания Ша была несопоставима.
Во Вратах Духа действительно существовали методы взращивания и переплавки призраков, но мы редко пускали их в ход. И уж тем более не использовали живых людей, чтобы сотворить из них неупокоенный дух, а затем выпестовать из него Ша.
«Просто держи это в уме. Когда увидишь ее, скажи, что ее ищет Немая старуха. А теперь ступай, вещи собраны».
Она всучила мне рюкзак, зонт и выставила за дверь.
— Учитель, я ухожу.
Все эти годы я мечтал поскорее спуститься с горы и найти Деда Линя. Но когда пришло время уходить, оказалось, что расставаться мучительно больно. Я вбежал обратно в храм, еще трижды поклонился статуе Богини и только тогда окончательно вышел за порог.
Немая старуха проводила меня часть пути.
— Сестрица, береги себя и Учителя.
Глядя на ее седую голову, я почувствовал, как защипало в носу.
Немая старуха кивнула и указала рукой на тропу, ведущую вниз.
Я понял: пора. Собравшись с духом, я подошел к старухе и, хитро прищурившись, шепотом спросил:
— Сестрица, меня всегда мучил один вопрос… Статуя Богини в нашем храме – она ведь изваяна по образу нашего Учителя в молодости, верно?
Лицо Немой старухи приняло странное выражение. Она не кивнула, но и не покачала головой.
— Ну, теперь-то я все понял. Учитель в молодости была настоящей красавицей! — Я показал большой палец.
С этими словами я со смехом припустил прочь, на бегу махнул старухе рукой и, раскрыв зонт, зашагал по склону.
Когда я достиг подножия, мелкий дождь внезапно прекратился. Трава и деревья замерли, не было ни малейшего дуновения ветра.
Я поднял взгляд: небо затянули иссиня-черные, тяжелые тучи. В их недрах беззвучно сверкнула молния, похожая на неистовый танец золотых змей.
Сердце пропустило удар. Я отшвырнул зонт и рюкзак прямо на землю и на пределе своих сил бросился обратно вверх по склону.
Бум! Треск!
Разряды небесного грома обрушились один за другим. Пурпурные молнии распороли ночное небо, словно собираясь расколоть весь Холм Могильников пополам.
Когда я добрался до места, гроза утихла. Храм Богини перестал существовать – остались лишь обугленные руины. Обломок статуи Богини все еще догорал в огне, сухо потрескивая.
А затем хлынул ливень.
— Учитель! Сестрица!
Я бросился разгребать обломки, но безуспешно.
Десять лет спустя я снова ощутил тот же ледяной ужас, который сковал меня в поместье Цао, когда я узнал о беде с дедом.
Холодный дождь промочил меня до нитки, и это помогло немного прояснить рассудок.
— С ними ничего не случится! — Успокоившись, я заставил себя мыслить здраво.
То, что в Храм Богини ударила молния, само по себе еще ничего не значило. В конце концов, зная способности Учителя и сестрицы, я не верил, что они могли вот так просто сгинуть.
Я просидел под проливным дождем всю ночь.
Только когда ветер стих и на востоке забрезжил рассвет, я поднялся и побрел вниз.
Подобрав свои вещи, я навсегда покинул Холм Могильников – место, которое было моим домом последние десять лет.
Конец главы.
Обновлено: 20.02.2026