Глава 13 — Глава 13: Смятение в душе

Дж-ж-ж-жик. Тхэгён осторожно открыла дверь палаты и тихо вошла внутрь. Она остановилась у самой кровати, на которой спала О Суджин. Тхэгён молча всматривалась в лицо женщины. Казалось, только вчера вечером она нашла О Суджин, когда та пыталась повеситься на лестничной клетке запасного выхода. В тот момент, когда Тхэгён обнаружила её, у неё самой подкосились ноги, стало трудно дышать и закружилась голова, но она быстро взяла себя в руки и вовремя спасла женщину. К счастью, благодаря тому, что её нашли сравнительно быстро, всё обошлось. Не только жизнь была вне опасности, но и мозг практически не пострадал. Сам факт того, что пациентка совершила попытку самоубийства в больнице, должен был поставить всё отделение на уши, но поскольку худшего удалось избежать, все смогли вздохнуть с облегчением. Муж пациентки, бросивший все дела и примчавшийся в больницу сразу после звонка, едва убедившись, что жена в безопасности, бессильно опустился на пол прямо там, где стоял. Он горько корил себя, признавшись, что лишь несколько дней назад узнал о затяжной депрессии супруги. И вместо того чтобы винить медицинский персонал в халатности и недосмотре за безопасностью пациентки, он бесконечно кланялся Тхэгён, благодаря её за спасение жены. Но Тхэгён не могла вымолвить ни слова. Она знала: возможно, если бы она раньше заметила тревожные сигналы, ничего этого бы не случилось. Этого происшествия, которое навсегда останется шрамом в жизни супругов, можно было избежать. Она не спасла её «быстро». Напротив, она заметила всё слишком поздно. Тхэгён так и не смогла признаться в этом вслух. Внимательно глядя на спящую О Суджин, Тхэгён зажмурила уставшие глаза. Ей было невыносимо находиться здесь и смотреть на неё. Она открыла глаза и поспешно вышла из палаты. Суми, ждавшая снаружи, осторожно подошла к ней. — Тхэгён-а. Заметив мрачный вид подруги, Суми заговорила сочувственным тоном: — Не вини себя так. — ... — Это не твоя вина. Тхэгён резко остановилась. Она не смотрела на Суми, которая шла следом, а просто уставилась в пустоту перед собой. — Она давала подсказки. — Что? Суми недоуменно наклонила голову, услышав внезапные слова Тхэгён. — Подсказки? — Она просила меня о помощи. Возможно, я была единственной, к кому она обратилась. — Тхэгён-а. — Но я не поняла. Нет, я просто проигнорировала их. Тхэгён повернула голову и посмотрела Суми прямо в глаза. Увидев её почерневший от боли взгляд, Суми осеклась. — Это целиком и полностью моя вина. Лицо Тхэгён в этот момент казалось таким хрупким, будто она была готова рассыпаться в прах. * В операционной. Профессор Со Джэхван, который должен был оперировать, ещё не пришёл. Тхэгён, зашедшая раньше для подготовки, начала чувствовать, что её состояние отличается от обычного. Это началось с того самого момента, как она вошла в операционную. Стоило ей увидеть операционный стол, на котором лежал пациент, как неприятное напряжение мгновенно сковало всё тело. Конечно, любому врачу на операции положено немного волноваться, но её беспокоил звук собственного сердца — оно билось непривычно тяжело и громко. Тхэгён подняла ладони в стерильных перчатках и посмотрела на них. Она видела, как они едва заметно подрагивают. «Почему...» В те дни, когда она видела смерть пациента, у неё и раньше бывал тремор рук. Но это никогда не мешало работе. К тому моменту, когда нужно было начинать операцию или манипуляцию, состояние всегда возвращалось в норму. Поэтому она не придавала этому значения. Тхэгён давно знала о своём сильном страхе смерти. Она сама поставила себе диагноз: это временный симптом, вызванный этим страхом. Она считала, что пока может контролировать свой разум, проблем не будет. «Но почему сейчас?» Случай с О Суджин произошёл вчера, к тому же она осталась жива. Тем не менее, руки мелко дрожали, выдавая её внутреннее беспокойство. «Хватит. Пожалуйста». Над хирургической маской тревожно блеснули её большие глаза. Только она сама может контролировать свой разум и тело. Поэтому она должна справиться во что бы то ни стало. Пока Тхэгён пыталась справиться со смятением, в операционную вошел профессор Со. Быстро закончив подготовку, он занял место главного хирурга и приступил к операции. Тхэгён изо всех сил старалась сосредоточиться на пациенте перед ней. — Ретрактор. По указанию профессора Тхэгён зафиксировала инструмент. — И Тхэгён! Ты в своём уме? — А? — Почему тянешь так сильно? Не успела операция начаться, как последовал резкий окрик профессора Со. Остальной персонал тут же начал переглядываться и вздыхать. «Опять он за своё». Из-за привычки профессора Со Джэхвана ворчать и сыпать оскорблениями на протяжении всей операции даже за малейшую ошибку, ассистирование ему было огромным стрессом для большинства резидентов и интернов. Однако Тхэгён была едва ли не единственным врачом-резидентом, которая работала с ним без замечаний и даже получала скупую похвалу от этого придирчивого человека. Поэтому, когда у неё начались трудности с самого начала операции, на неё посыпались недоуменные взгляды. — Да что с тобой! Жить надоело? Как и опасались окружающие, Тхэгён случайно выронила инструмент, и Джэхван окончательно вышел из себя. — Я-то думал, ты способная, а ты так себя ведешь? Что это за работа такая? — Простите. — Хватит, вон отсюда! Позовите доктора О. Тхэгён молча выслушала выговор профессора и, когда он закончил, коротко поклонилась и отошла от операционного стола. Глядя на её удаляющуюся спину, профессор Со хмыкнул и тихо выругался: — Мало того что не умоляет о прощении и не признает ошибку, так ещё и ведёт себя вот так? Быстрым шагом выйдя из операционной, Тхэгён направилась в комнату дежурства отделения акушерства и гинекологии. Оказавшись в пустом помещении, она рухнула на диван и закрыла лицо руками. Она до последнего надеялась, что всё пройдет, но тремор рук продолжался даже во время операции. Осознав это, Тхэгён разозлилась на саму себя. Она не могла контролировать собственное тело. Такого не случалось ещё никогда. Вместе с гневом нарастал и страх. Даже если бы профессор Со не приказал ей уйти, она бы сама покинула операционную. Почему она так взволнована? С тех пор как она увидела О Суджин вчера, Тхэгён потеряла душевное равновесие. И причину она знала лучше, чем кто-либо другой. «...Брат». Когда она нашла О Суджин на лестнице, этот образ наложился на воспоминание о Тхэсо. Ведь именно Тхэгён была той, кто первой обнаружил тело покончившего с собой Тхэсо. Тхэгён уткнулась лицом в стол и закрыла глаза. Смущенные мысли продолжали мучить её. * Тремор рук, который она считала временным симптомом, не проходил. На этот раз всё было иначе. Даже коллеги начали замечать, что её руки дрожат, когда она осматривает пациентов. Состояние Тхэгён ухудшалось с каждым днём, и в итоге профессор Со, чьё терпение лопнуло, отправил её в принудительный отпуск. Услышав намёки на то, что Тхэгён стала сама не своя после попытки самоубийства пациентки О Суджин, профессор Со велел ей проветрить голову и дал несколько дней отдыха. Если быть точным, он сказал, чтобы она убиралась из больницы, пока не придет в норму, потому что видеть её такую он не желает. Тхэгён запихнула скопившееся в ординаторской белье в сумку и вышла на улицу. Её походка была вялой и бессильной. Спустившись на первый этаж и проходя по длинному коридору, Тхэгён замерла. Её остановил голос, доносившийся из настенных телевизоров, установленных на стенах. [Говорят, что в последнее время ситуация улучшилась, но предубеждения наших граждан в отношении психических заболеваний всё ещё сильны]. Тхэгён повернулась к экрану и замерла. На нем она увидела лицо, которое стало ей уже очень знакомым. [Большинство жителей нашей страны приходят к психиатру только тогда, когда уже не могут больше терпеть. Они относятся к этому как к позору, который нужно скрывать от окружающих, и проявляют защитную реакцию, пытаясь утаить это даже от самих себя]. — Принимаешь это на свой счёт? Тхэгён отвела взгляд от телевизора. К ней подходил Джихан. — Похоже, тебя выставили за дверь. Осмотрев Тхэгён с её довольно объемной сумкой в руках, он слегка нахмурился. — Я просто получила небольшой отпуск. — Разве я не говорил тебе, что здесь полно людей, обожающих сплетни? Тхэгён прикусила губу и посмотрела на него. — То, что руки врача дрожат перед лицом пациента... — ... — Это фатально для профессии. Тхэгён смотрела на Джихана полным недоверия взглядом, но он продолжал, будто его это совершенно не касалось: — Кажется, это не в первый раз. — ... — Когда я видел тебя в прошлый раз, твои руки тоже дрожали. Видимо, он имел в виду тот день, когда пациентка Мун Чоним, которую в отделении называли знаменитой гадалкой, умерла во время операции. Даже за тот короткий миг встречи он точно подметил её странное состояние. — Ты и сама прекрасно знаешь, что это проблема. — И что с того? Снова хотите порекомендовать мне какую-нибудь больницу? — съязвила Тхэгён резким голосом. — Я не настолько слабая. — И Тхэгён. — Мне не нужно лечение! В последнее время её нервы были натянуты до предела, и в итоге Тхэгён сорвалась на ни в чём не повинного Джихана. Она чувствовала шепотки за спиной о том, что она не в себе и что толковый врач внезапно сломался, но старалась их игнорировать. Однако рядом с ним она почему-то не могла сохранять спокойствие. Этот мужчина видел её насквозь. Возможно, даже лучше, чем она сама. И именно это её пугало. Он мог заставить её признать то, в чём она не хотела сознаваться. Правда, которая лилась из его уст, была невыносима. У Тхэгён не было другого выбора, кроме как отвернуться. Побег казался единственным спасением. — Так что, пожалуйста, больше не лезьте в мои дела. Бросив эту фразу, Тхэгён холодно прошла мимо Джихана. * Шёл уже третий день её отсутствия в больнице. Тхэгён невольно вздохнула, вспомнив, что завтра нужно возвращаться на работу. Лёжа на кровати, она думала о Джихане. Причина, по которой она так остро среагировала на его слова, и мысли, которые мучили её весь отпуск, всё ещё не отпускали её. Если через несколько дней или даже месяцев тремор не пройдёт, она не сможет продолжать работать врачом. И у неё было предчувствие, что на этот раз проблема так легко не исчезнет. Впрочем, она и раньше никуда не исчезала. Она просто подавляла её, игнорировала, терпела и сдерживала. Она всегда была рядом. — Какая глупость. Собственное бессилие казалось ей никчемным. Она не знала, как это исправить, и от этого на душе было тяжело, словно на грудь положили огромный камень. Тхэгён поднялась с кровати и начала одеваться. Накинув верхнюю одежду, она вышла из дома. Она чувствовала, что если продолжит сидеть в одиночестве в четырех стенах с этими неразрешимыми мыслями, ей станет только хуже. Тхэгён побрела куда глаза глядят. Она шла, подставляя лицо холодному ветру и пытаясь выбросить из головы всё лишнее. Когда она почувствовала, что начинает замерзать, то зашла в ближайшее кафе. Это было книжное кафе, уютно обустроенное под библиотеку. Заказав кофе, Тхэгён направилась к ровным рядам книжных полок. Она зашла сюда просто согреться, но атмосфера заведения ей очень понравилась. Её взгляд на мгновение задержался на беременной женщине, стоявшей у стеллажа с книгой в руках, а затем переместился дальше. Рассматривая книги в расслабленном состоянии, Тхэгён случайно задела плечом проходившего мимо человека. Она подняла голову, чтобы извиниться. — О? — О! Увидев знакомое лицо, оба в удивлении воскликнули одновременно. Первой отреагировала её собеседница: — Доктор И. Вы живете неподалеку? — А, да. На ответ Тхэгён Ынсу мягко улыбнулась и кивнула. Чан Ынсу работала медсестрой в операционной больницы университета Хангук. Они были коллегами, но никогда не дружили и не общались близко. Тхэгён знала, что Ынсу была признанной красавицей с утонченной и чистой аурой, к тому же тихой и женственной, из-за чего многие коллеги были в неё тайно влюблены. Несмотря на мягкую внешность, о ней ходили слухи как о «железной леди», которая решительно и холодно отвергала ухаживания многочисленных поклонников. — Вы здесь одна? — Да. Вы тоже, Ынсу-сси? Услышав утвердительный ответ, Ынсу аккуратно поставила книгу, которую держала, обратно на полку. — Если вы не против, не хотите выпить чаю вместе? Голос Ынсу звучал непринужденно, так, что даже в случае отказа она бы просто улыбнулась. Тхэгён, чей характер после девятнадцати лет изменился с активного на замкнутый, не очень любила заводить ненужные знакомства. Так было и во время учебы в медицинском, и сейчас в больнице. Её редкие романы заканчивались так же обыденно и бесцветно, как и её изменившийся нрав. Люди постепенно перестали к ней тянуться, натыкаясь на холодный взгляд и резкую манеру общения. Впрочем, она сама этого и хотела. Однако на предложение Ынсу Тхэгён, сама не зная почему, охотно согласилась. Проработав с ней какое-то время, Тхэгён в общих чертах знала характер Ынсу. Хотя та всегда улыбалась, она так же возводила стену перед теми, кто пытался подойти ближе. Тхэгён чувствовала, что они в чём-то не похожи, а в чём-то — очень близки. Тхэгён и Ынсу направились к столику у окна. Людей, прогуливающихся между полок или беседующих за столиками, было немало, но благодаря тихой и спокойной атмосфере здесь не чувствовалось суеты. — Приятная обстановка, правда? — негромко спросила Ынсу, сев напротив. — Да, верно. — Я часто прихожу сюда, когда хочу в тишине попить чаю и почитать. — А я здесь впервые, — ответила Тхэгён, внимательно осматриваясь. — Как проходит ваш отпуск? Взгляд Тхэгён переместился на Ынсу. Наверняка сейчас в больнице нет человека, который не знал бы о её плачевном состоянии. Ынсу, обладавшая тонким чутьём, не могла не понимать, почему среди напряженных будней Тхэгён внезапно отправили отдыхать. Это был отпуск с целью привести мысли в порядок и восстановиться, прежде чем она окончательно «сломается». Тхэгён пыталась убедить себя, что после нескольких дней отдыха всё наладится, но с каждым часом понимала, что проблема гораздо серьезнее. Она чувствовала: она всё ещё не в норме. Даже если она вернется в больницу, ничего не изменится. Просто терпеть, как она делала до сих пор, больше нельзя. Если так пойдет и дальше, ей придется сойти с дистанции, по которой она бежала без отдыха. И тогда всему придет конец. — Не знаю, — пробормотала Тхэгён измученным голосом. — Иногда мне кажется, что профессия врача мне изначально не подходила. — Вот как? Тхэгён не была из тех, кто ищет опоры в других или ждет советов, но сейчас ситуация казалась ей тупиковой и невыносимой. Ей самой было странно, что она изливает душу Ынсу, с которой даже не была в дружеских отношениях. Ей захотелось, чтобы Ынсу, в которой она видела родственную душу, хотя бы немного поняла её — ту, чьи проблемы она не могла доверить никому другому. Ынсу подняла чашку со стола и сделала глоток. Немного помолчав над дымящимся какао, она снова заговорила: — У меня тоже был момент, когда я хотела бросить работу медсестры. Это было неожиданно. — Почему? — Я возненавидела пациентов. — ... — На втором году работы, когда я была в отделении, один пациент ударил меня кулаком по лицу. Тхэгён удивленно посмотрела на Ынсу. На лице той по-прежнему играла мягкая улыбка. — Шок от удара был сильным, но после этого случая я начала ненавидеть пациентов. Не только того, кто меня ударил, а всех, за кем ухаживала. Стоило мне увидеть требовательного или раздраженного больного, как я вспоминала тот случай, у меня начинали дрожать руки и лились слезы. Всё рабочее время я про себя кричала: «Пожалуйста, просто оставьте меня в покое». — ... — Я думала, что это не просто желание уйти, а необходимость. Как может медсестра, которая должна заботиться о людях, ненавидеть их? Я считала, что даже если захочу продолжать, я просто не смогу этого делать. Тхэгён слушала этот спокойный рассказ смущением в глазах. «Проблема, из-за которой нужно уйти». Тхэгён мучилась тем же. Причины были разными, но она тоже остро осознавала: если тремор рук не прекратится, она не сможет быть врачом, как бы ни хотела. Но даже если она уйдет, сможет ли она всё бросить? Тхэгён посмотрела в глаза Ынсу и спросила: — Как вы это решили? — Никак не решила. — Тогда... — После долгих раздумий я в итоге перевелась в операционную. Там мне не нужно так близко сталкиваться с пациентами, и я смогла продолжить работу. Но я думаю, если я когда-нибудь вернусь в обычное отделение, всё повторится. Ынсу, говорившая тихим, но уверенным голосом, слегка улыбнулась. — Мой рассказ совсем не помогает, правда? Простите. Мне давно хотелось просто поговорить с вами, а я только жалуюсь. Тхэгён покачала головой. Ынсу посмотрела на неё, погруженную в свои мысли с опущенным взглядом, и осторожно спросила: — Я, пожалуй, пойду. А вы еще останетесь? — Нет. Выйдем вместе. Тхэгён тоже поднялась. Они вдвоем вышли из кафе. На улице бушевал ветер, слишком холодный и резкий для весны. Тхэгён небрежно поправила растрепавшиеся на ветру волосы. Она смотрела куда-то в пустоту, всё еще погруженная в глубокие раздумья. В этот момент Ынсу обратилась к ней: — Вы сказали, что думаете, будто работа врача вам не подходит? — А? — Мне кажется, вы... Не успела Ынсу договорить, как из кафе донесся короткий вскрик. — А-а-а! Обе женщины, стоявшие прямо перед дверью, испуганно обернулись. — Че-человек упал! Кто-нибудь, помогите! Услышав голоса в поднявшейся суматохе, Тхэгён и Ынсу мгновенно поняли, что произошло. Оценив ситуацию, они, не теряя ни секунды, бросились внутрь. ────────────────────────────────────