— Не хочешь перевестись в другую роту?
Он не успел и пяти шагов отойти от казармы.
Прямое переманивание солдат внутри подразделения было делом нечастым.
«Может, это потому, что я стал солдатом высшего ранга?»
Возможно. Солдат высшего и высочайшего ранга в гарнизоне было не так уж много.
Впрочем, Энкрид предполагал, что есть и другая причина.
Разрушитель Проклятий.
Сейчас это имя было у всех на устах.
Внимание, интерес — все это было для него в новинку. Но не настолько, чтобы, подобно пятнадцатилетнему мальчишке, прыгать от восторга.
Это было приятно, но именно поэтому некоторые вещи стоило пропустить мимо ушей.
У Энкрида был опыт. Тридцать лет он ел свой хлеб мечника и умудрился не сдохнуть — такой опыт даром не проходит.
— В 1-ю роту?
— А ты думал, я пришел звать тебя к идиоту Пальто или в роту Рейона?
Пальто и Рейон — командиры 2-й и 3-й рот.
— Переходи ко мне.
Тренировочный поединок Энкрида за повышение произвел на всех неизгладимое впечатление.
Особенно Энкрид приглянулся Грэйему, командиру 1-й роты, отвечавшему за отряды тяжелой пехоты.
Он и в армии славился тем, что бережет таланты.
К тому же его прочили в следующие командиры батальона.
Такое предложение стоило обдумать.
1-я рота, знаменитая своей тяжелой пехотой, была ядром дивизии «Кипарис» и считалась в армии элитным подразделением.
Но Энкрид покачал головой.
— Прошу прощения.
Это был вежливый отказ, не требующий раздумий.
— Отказ? Почему? Если боишься испортить отношения со своим командиром роты, я все улажу.
— Дело не в этом.
Ответ Энкрида прозвучал на удивление просто. В его голосе не было и тени сомнения.
Грэйем нахмурился, но тут же разгладил лоб.
— Похоже, ты ни о чем не жалеешь.
— Разве?
Грэйем пристально посмотрел на Энкрида. Тот встретил его взгляд, не зная, что еще сказать.
— Похоже.
Силой тут ничего не решить. Грэйем это понимал.
— Что ж, тогда…
Энкрид прижал левую руку к поясу и склонил голову, отдавая воинское приветствие.
В ответ на приветствие полагалось хотя бы кивнуть, но Грэйем, словно зеркало, повторил жест Энкрида.
Он тоже прижал левую руку к поясу и отдал честь. А затем сказал:
— Спасибо тебе.
Спасибо?
Энкрид непонимающе уставился на него, и Грэйем закончил мысль:
— За то, что спас. Я должен был поблагодарить.
Разрушитель Проклятий.
Тот туман был поистине ужасен. И чем способнее был командир, тем острее он это чувствовал.
Эльфийка-командир роты во время боя без конца поносила командира батальона.
Грэйем крыл его не хуже.
— Ублюдок! Тупоголовый кретин!
И это он орал в самом пекле битвы.
Когда все спокойно, можно заботиться только о своей шкуре. Но в критической ситуации истинные способности командира выходят наружу.
Командир батальона был ничтожеством.
По крайней мере, так считал Грэйем.
А самой идиотской его выходкой было то, что он исподтишка приписал себе все заслуги в последнем сражении.
В итоге все, кому надо было знать, знали.
Главным героем той битвы был вовсе не командир батальона.
Двое мужчин, застывших в воинском приветствии, выпрямились.
Грэйем первым протянул руку, и Энкрид пожал ее.
В этом рукопожатии смешались благодарность, сожаление и разочарование.
— Ступай. И не забывай, что я на тебя сильно обиделся.
— Может, мне тогда вместо себя Рема прислать? — пошутил Энкрид.
— Этого ублюдка — ни за что! — Грэйем притворно нахмурился и сердито зыркнул.
Оба улыбнулись и разошлись.
«Кажется, неплохой человек».
Он впервые так долго разговаривал с командиром роты тяжелой пехоты.
Энкрид почувствовал к нему симпатию.
Казарма была совсем рядом, но ему захотелось немного пройтись.
Он брел по городу, давно уже не оглядываясь по сторонам.
Так, незаметно для себя, он дошел до окраины рынка в центре города.
Пусть город и был военным, торговцы и крестьяне здесь были обычным делом.
Правда, пришлых торговцев было куда больше, чем тех, кто занимался земледелием.
Бордергард — пограничный военный город. Один только гарнизон насчитывал более тысячи солдат.
Если бы соотношение военных к гражданским составляло один к десяти, население города должно было бы превышать десять тысяч человек.
Но десять тысяч — это, конечно, было невозможно. Здесь и пяти-то не набиралось.
И все же город процветал.
Ведь это были прямые владения короля.
Военный город Бордергард существовал благодаря поддержке королевства.
Но нельзя было во всем полагаться на корону, поэтому здесь и землю пахали, и торговали.
Говорили, что программа по привлечению торговых компаний оказалась весьма успешной.
А недавно, по приказу короля, в город прибыло еще несколько компаний, отчего на рынке стало как никогда людно.
Большеглазый без умолку трещал, что хозяин гостиницы от радости улыбается до ушей.
«Есть от чего радоваться».
Народу и впрямь было много. Чем больше в городе торговых компаний, тем больше радости у трактирщиков.
К тому же гостиничный бизнес был одной из основных статей дохода в Бордергарде.
«Место для сделок крупных торговых компаний».
Одно из преимуществ огромного числа кадровых военных в городе — надежная охрана.
Солдат для патрулирования и несения караульной службы было в избытке.
Поэтому Бордергард часто становился местом для заключения крупных сделок между торговыми компаниями.
Город с небольшим населением, но большим потоком приезжих.
Военный город, но в то же время и торговый.
Таким, вероятно, и был истинный облик Бордергарда.
Энкрид бросил взгляд на начало переулка на окраине рынка, где хаотично нагроможденные здания образовывали сложный лабиринт, и повернулся.
Ему показалось, что кто-то на него смотрит, но, приглядевшись, он никого не увидел.
Энкрид развернулся и пошел обратно к казарме.
После его ухода из глубины переулка выполз нищий, с головой укутанный в грязное одеяло.
Нищий тут же уселся на землю и принялся просить милостыню. Из-под одеяла сверкал острый взгляд.
Любой, кто увидел бы его, ни за что не поверил бы, что это простой попрошайка.
* * *
Не успел Энкрид войти в казарму, как до его ушей донесся голос Рема:
— Наш командир отряда собирается нас бросить. Всем приготовиться.
Вот же псих.
— Правда? — едва он переступил порог, к нему подбежал Большеглазый.
— Нет, — отрезал Энкрид и хотел было все объяснить, но взгляды у всех были угрожающими.
Рагна, приоткрыв глаза, проговорил:
— Если пойдете, то и я с вами.
Сказано это было совершенно невозмутимым тоном. Еще ладно, если бы он был прилежным солдатом, но Рагна был ленив от природы.
Он не из тех, кто с готовностью подчиняется чужим приказам.
Найдется ли хоть одно подразделение, которое будет радо такому, как Рагна?
— Хм. Перевод — дело обычное, — поддержал его Заксен, оглядывая свои пожитки. Вид у него был такой, будто он готов в любой момент собрать вещи и последовать за Энкридом.
Заксен, конечно, был получше.
«Но и он…»
Не зря же они все в проблемном отряде.
Службу он нес исправно, но тренировки тоже частенько пропускал. Часто вдруг исчезал, и приходилось его разыскивать. Хоть он и общался с людьми приветливо…
«Но всему есть предел, он же явно делит людей на своих и чужих».
Он совершенно открыто показывал, кто ему нравится, а кто нет. Такой человек вряд ли легко вольется в новый коллектив.
Естественно, мало кто из командиров был бы рад Заксену.
— Совсем с ума сошли, куда вы собрались? Командира-то, может, и примут, а вас кто возьмет? Вы для него яд, гиря на ногах. Так что сидите тихо. Я один с ним пойду. Верьте мне, я от этих всех избавлюсь и пойду, — Рем встал перед Энкридом, выпятил грудь и громко заявил.
«Нет, главная проблема — это ты».
Энкрид, глядя на широкую спину Рема, криво усмехнулся.
Командир роты тяжелой пехоты кого угодно примет, но только не Рема.
Он же избил старшего по званию из первого батальона.
За нападение на начальника многие в подразделении Рема не просто не любили — ненавидели.
Рагну и Заксена, скорее всего, тоже не взяли бы, но если уж на то пошло, то Рем был самым большим ядом.
— У тебя точно с головой не в порядке. Я в жизни таких немало видел, и все они не дожили до тридцати, — сказал Рагна, лежа на боку. Судя по тому, как он яростно чесал голову, он не мылся уже несколько дней.
— Значит, и ему скоро помирать, — подхватил Заксен. Удивительно, как эти двое в такие моменты находят общий язык.
Кстати, а Рему уже есть тридцать? Энкрид осторожно выглянул из-за него и увидел, как уголок рта инородца с запада дернулся и пополз вверх.
Лицо его исказила ярость.
— Командир, можно мы этих двоих прибьем и пойдем вдвоем?
Куда пойдем? И кого ты убивать собрался?
— Нет.
Лучше было вмешаться до того, как начнется серьезная драка.
— Я никуда не иду.
Сказав это, он попытался разрядить обстановку, и Большеглазый кивнул: «Вот как?».
Но остальные так просто не успокоились.
Он уже собирался, если слова не помогут, разнять их силой, как в дверь постучали: тук-тук.
В казарме не было только религиозника, но он вряд ли стал бы стучать в собственную дверь.
Значит, гость.
Энкрид кивнул, и Большеглазый открыл дверь.
— Кто там?
Услышав голос Крайса, Энкрид тоже обернулся.
За хлипкой деревянной дверью стоял солдат из Корпуса пограничной стражи.
Это был Торрес с нашивкой с орлом.
— Снова видимся.
Он поднял руку в знак приветствия. Энкрид ответил воинской честью, прижав левую руку к поясу.
— Поговорим?
— Со мной?
— А с кем же еще?
Энкрид указал на себя пальцем, несколько раз моргнул и кивнул.
Он повернулся, чтобы сказать остальным, включая Рема, чтобы те успокоились, и замер от удивления.
Рем, Рагна и Заксен, которые успели подняться со своих мест, уже стояли у него за спиной.
Их движения были настолько быстрыми и бесшумными, что он даже не заметил.
— А, это тот вороватый господин, — сказал Рем.
Рагна и Заксен молча смотрели. Торрес поднял обе руки.
— Я не драться пришел.
Трое и один обменялись взглядами. Воздух в казарме, казалось, сгустился.
Молчание нарушил Торрес.
— Говорят, проблемный отряд, а вы и вправду без разбору бросаетесь.
В его голосе слышалось раздражение. Казалось, малейшая искра — и начнется поножовщина.
В этот момент между ними встал Энкрид.
Заслонив собой троих сослуживцев, он сказал:
— Выйдем.
Если начнется драка, разгребать последствия будет только сложнее.
Когда они выходили, он услышал, как Рем за его спиной фыркнул.
Они отошли от казармы, и Торрес, нахмурившись, сказал:
— Что с ними такое? У всех недотрах? Если так припекло, пусть идут в квартал красных фонарей, а не ищут драки.
Торрес видел то, чего не заметил Энкрид. Как только дверь открылась, Рем, тот самый, что избил начальника, двинулся первым. Один шаг, полный убийственной решимости, — и он уже за спиной Энкрида.
За ним — тот, что лежал на кровати. Он вроде бы только начал подниматься, но уже в следующую секунду бесшумно оказался рядом.
В тот миг Энкриду показалось, будто перед ним возник незримый, несокрушимый щит.
Последнего, мужчину с рыжевато-каштановыми волосами, Торрес и вовсе упустил из виду. Он просто внезапно оказался там, глядя на него.
Жажда крови пронзала, терзала, кромсала его на части. Неудивительно, что Торрес так напрягся.
Самолюбие было задето, но он понимал: шевельни он тогда хоть пальцем не так — и ему пришел бы конец.
«От каких-то трех рядовых?»
О мастерстве солдат из проблемного отряда ходили слухи, но он не думал, что все настолько серьезно.
Если бы Энкрид не вмешался, все могло бы закончиться плачевно?
В прошлый раз, столкнувшись с Энкридом, Торрес показал лишь половину своей силы. Этого было достаточно.
А хватило бы этого против одного из тех троих?
В армии считалось, что лучшие бойцы и таланты, не считая рыцарских орденов, служат в личной гвардии.
А Корпус пограничной стражи уже не раз доказывал свою мощь.
Самолюбие было уязвлено.
Но дело есть дело, и сказать то, что нужно, он был обязан.
Торрес несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
— Скажу прямо.
Он получил приказ и выполнял его.
— Переходи в Корпус пограничной стражи.
Личная гвардия, Корпус пограничной стражи — это было предложение посерьезнее, чем черепашья рота тяжелой пехоты.
Ведь это была гвардия самого короля.
Подразделение, подчиняющееся напрямую не дивизии «Кипарис», а королевской армии.
Предложение было, без сомнения, заманчивым.
— Ну как?
В голосе Торреса звучала уверенность. Было видно, что он гордится своей принадлежностью к Корпусу пограничной стражи.
Энкрид молча посмотрел на него и спросил:
— Какова цель Корпуса пограничной стражи?
Что он сможет делать, став стражником?
К чему он будет стремиться как солдат?
Энкрид задал свой вопрос.
Обновлено: 17.01.2026