— Да! Да! Восстановить!
Угасающее сознание Лу Хэ в этот миг собралось воедино — с пронзительной ясностью, словно последняя вспышка пламени перед тем, как свеча погаснет навсегда.
Тысяча очков заслуг за полное восстановление. Разве это может быть не стоящей сделкой?
[Потрачена тысяча очков заслуг. Восстановление духовного тела завершено.]
На этот раз сообщение возникло не перед глазами, а прямо в сознании.
А перед глазами Лу Хэ вновь раскинулись земные просторы — горы и реки, слепящее солнце и ученики секты Кровавого Демона далеко внизу.
Он вернулся в этот мир!
Истинная ци наполняла каждую клетку его существа. Духовное тело стало почти осязаемым, плотным. Лу Хэ стоял в воздухе, и когда его взгляд скользнул вниз, ни один из учеников секты не посмел даже шелохнуться.
«Надо же, — поразился он, — звание бога горы обладает такой невероятной силой! Всего тысяча очков заслуг — и я ожил!»
Да, именно так — ожил.
Не потрать он очки заслуг на восстановление, его душа уже рассеялась бы без следа.
Лу Хэ взмахнул рукой, и с земли к нему взлетели длинное копьё Сына Бога Крови и его пространственная сумка. А затем Лу Хэ направился прямиком в логово секты Кровавого Демона.
— Ты посмел убить нашего главу! Я убью тебя!
Несколько учеников, с малых лет вскормленных Сыном Бога Крови, с налитыми кровью глазами бросились на Лу Хэ, сжимая оружие.
Вжух!
Промелькнула золотая вспышка — и головы нападавших покатились по земле.
Жалкие практики начальной и средней ступеней Одухотворения. Лу Хэ мог уничтожить таких десятками, не прилагая усилий.
Остальные жались в отдалении, глядя на него с неприкрытым ужасом, не смея приблизиться.
— Ты. Встань слева, — холодно произнёс Лу Хэ, указав на одного из учеников, от которого густо несло кровавой аурой.
Того затрясло как в лихорадке. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи — он инстинктивно повиновался.
Так Лу Хэ распределил без малого сотню учеников секты на две группы, стоящие на двух пустых площадках — слева и справа. Никто не знал, что он задумал, но никто и не смел возражать.
Мир совершенствования испокон веков жил по закону силы.
А уж среди адептов тёмного пути — и подавно. Закон джунглей, где правит сильнейший.
Лу Хэ перехватил копьё, и духовная энергия полыхнула вокруг него. В следующее мгновение полукруглый серп золотого света врезался в левую группу.
Там стояло больше семидесяти человек.
Ни у кого из них не было и мига на реакцию — золотой полумесяц разрубил их пополам.
— Пощадите!
Оставшиеся справа полтора десятка человек при виде этого зрелища подкосились и завыли в голос.
— Го-господин бог горы! — заикаясь, выкрикнул один из учеников в чёрной мантии. — Я никогда ничего дурного не делал! Самое страшное, что я совершил — это в детстве подглядывал, как соседская тётушка купается! Клянусь, больше ничего! Ничего!
— Пощадите, господин бог горы!
Остальные вторили ему, рыдая и вопя. Кое-кого от страха вывернуло наизнанку.
И лишь один юноша в грубой холщовой одежде стоял с каменным лицом — неподвижный, безучастный, без тени какого-либо выражения.
Лу Хэ приметил его ещё раньше, когда скрытно наблюдал издали. Несколько учеников секты осыпали этого юношу бранью, но тот и бровью не повёл — просто продолжал работать. Колол дрова, таскал воду — чёрная работа. Никаких колебаний духовной энергии. Обычный смертный.
И всё же что-то неуловимое исходило от него — словно врождённая, несгибаемая гордость.
Лу Хэ не обратил внимания на причитания молящих о пощаде, а посмотрел прямо на юношу.
— Почему ты не плачешь?
Юноша промолчал. Лишь холодно уставился на Лу Хэ.
Лу Хэ нахмурился. Аура вокруг него взметнулась, и давящая мощь обрушилась на юношу лавиной.
Тот слегка сдвинул брови. Колени дрогнули, едва согнулись. Лицо побагровело; руки упёрлись в колени, зубы скрипнули от напряжения.
Но он не встал на колени.
Лу Хэ убрал давление. В его глазах мелькнула тень улыбки, и он ничего больше не сказал.
Повернувшись к рыдающим ученикам секты, он произнёс ровным голосом:
— Вы никогда не причиняли вреда людям, поэтому я оставлю вас в живых. Но если впредь вы встанете на путь зла — где бы вы ни скрылись, хоть на краю земли, хоть за океаном, — я вас найду и уничтожу!
На последнем слове в его глазах полыхнул золотой свет, пронизывающий до самого нутра.
Ученики секты на миг оцепенели, а затем радостно бросились бить ему земные поклоны.
Среди них лишь один обладал начальной ступенью Одухотворения, остальные были бесталанными чернорабочими без какого-либо культивационного уровня. Некоторые и вовсе оказались жителями деревень близ горы Цаншань, схваченными людьми секты для подневольного труда.
В конце концов, в секте Кровавого Демона не было ни одного практика ранга Отрешения, а значит, все её члены — включая самого Сына Бога Крови — по-прежнему нуждались в обычной пище.
— Убирайтесь!
От окрика Лу Хэ чернорабочие бросились наутёк, спотыкаясь и падая. Тот единственный ученик со ступенью Одухотворения поведёт их — покинуть гору Цаншань для них не составит труда.
Однако юноша в холщовой одежде не сдвинулся с места. Он по-прежнему молча смотрел на Лу Хэ холодным взглядом.
Лу Хэ нахмурился.
— Ты знаешь, где здесь хранилище свитков?
Юноша не произнёс ни слова — лишь покачал головой.
Лу Хэ опешил, а затем рассмеялся. Ну да, конечно. Этот Сын Бога Крови — всего лишь адепт тёмного пути средней ступени Закалки Тела, который с несколькими десятками практиков Одухотворения возомнил себя основателем секты. Откуда у него взяться хранилищу свитков?
— Где хранятся припасы секты?
Лу Хэ переформулировал вопрос — слово «припасы» лучше подходило для того, что он искал: пилюли, материалы для алхимии и прочее.
Юноша молча указал на пространственную сумку, висевшую на поясе Лу Хэ — ту самую, что принадлежала Сыну Бога Крови.
Лу Хэ понял. Выходит, всё имущество секты этот Сын Бога Крови носил с собой.
— Собери все пространственные сумки с земли и жди здесь.
Бросив эти слова, Лу Хэ направился к зданию, где были заперты сотни пленников.
Впрочем, перед этим он поразмыслил и всё-таки обшарил секту сверху донизу, забирая в пространственную сумку всё, что казалось ему интересным, любопытным или полезным.
Пространственная сумка Сына Бога Крови оказалась довольно вместительной — Лу Хэ прикинул, что внутреннее пространство составляло примерно половину его храма бога горы. Там громоздились бесчисленные склянки и сосуды, драгоценные камни, нефрит, книги и оружие. Вместе с тем, что Лу Хэ набрал дополнительно, сумка оказалась забита под завязку.
Впрочем, разбираться в содержимом он не стал. Закинул туда же все сумки, которые собрал юноша, и лишь после этого распахнул двери здания.
Внутри сотни людей жались по углам, глядя на Лу Хэ с ужасом.
Они слышали крики и звуки расправы снаружи. Те, кто осмелился приникнуть к окнам, видели, как Сын Бога Крови был убит, — но тот, кто его убил, казался ещё страшнее!
Сцена, в которой Лу Хэ одним ударом уничтожил несколько десятков учеников, отпечаталась в глазах тех, кто подглядывал из-за оконных решёток.
Но даже если бы Лу Хэ мог повернуть время вспять, он поступил бы точно так же.
Убить несколько десятков — чтобы спасти сотни стоящих перед ним, а в будущем — тысячи и десятки тысяч.
Разве есть причина поступить иначе?