Глава 91 — Глава 91

**Глава 92. «Брак» евнуха** Молодой господин Су, дрожа под пристальным взглядом Хэ Лю, окончательно сломался. Он признался, что главная бухгалтерская книга Соляной банды — та самая, в которой запечатлены все грехи и подкупы, — сейчас находится в руках Янь Цзиньшуя, главного евнуха управления морских грузов. Хэ Лю был старым волком и знал: если сейчас вломиться с обыском в ставку императорского посланника, можно спугнуть настоящую добычу. Чтобы не поднимать лишнего шума, он не стал тащить господина Су в казематы. Вместо этого он приказал десяти своим лиши переодеться в лохмотья простых грузчиков, якобы нанятых для переноски красной земли из Цыси. Теперь они, словно тени, обосновались в усадьбе Су, взяв её хозяина под негласный, но жёсткий надзор. Когда Хэ Лю и Старый Ху покинули поместье, на город уже опускались сумерки. Воздух был влажным, пахнущим речной тиной и жареной рыбой из уличных лавок. — Старый Ху, — Хэ Лю искоса взглянул на своего спутника, — откуда тебе известно даже о том, что этот Су сохнет по Бай Сяоянь? Сколько ещё тайн ты прячешь за своей лукавой ухмылкой, старый пройдоха? Старый Ху лишь тихо рассмеялся, поглаживая редкую бородку: — Сейчас тебе стоит ломать голову над тем, как подступиться к евнуху Янь Цзиньшую, а не ко мне. Хэ Лю тяжело вздохнул, и этот вздох потонул в шуме вечернего города. — Эх... Эта книга — прямая дорога на плаху для Янь Цзиньшуя. Наверняка он спрятал её так, что и мышь не проскочит. Усадьба главного евнуха — это не лачуга бедняка, там мы не можем просто устроить погром под предлогом обыска. У нас нет возможности простукивать каждый дюйм стен, используя «Земляное ухо» или карабкаться по карнизам, как «Пристенный тигр». В конфискациях я мастер, тут мне равных нет, но вот кражи... — Он досадливо поморщился. — Усадьбу охраняют личные солдаты. Если мы полезем туда, как неуклюжие воришки, нас просто изрубят в капусту. Старый Ху снова улыбнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек: — А почему бы тебе просто не спросить у господина Яня, где он держит книгу? Хэ Лю раздраженно мотнул головой: — Старый Ху, мне сейчас совсем не до шуток. Улыбка мгновенно сползла с лица старика, сменившись ледяной серьёзностью. — Янь Цзиньшуй тебе ничего не скажет, это верно. Но это не значит, что его люди будут столь же немногословны. Хэ Лю на мгновение задумался, перебирая в памяти досье. — Хм... Перед отъездом на юг я просматривал в Северном следственном отделе секретные архивы на всех мало-мальски значимых чиновников Цзяннани. У этого евнуха Янь Цзиньшуя есть два названых сына. Один — Цянь Кунь, младший евнух управления морских грузов. Второй — Линь Хань, помощник управляющего в ткацком управлении Цзяннани. Оба получили свои должности только благодаря милости «папочки». В своих ведомствах они лишь числятся, реальной власти у них — кот наплакал. Всё, чем эти двое занимаются целыми днями — это ублажают Янь Цзиньшуя, ходят за ним по пятам и следят за его бытом. Они наверняка знают, где спрятано сокровище. — А знаешь ли ты, — вкрадчиво спросил Старый Ху, — что евнухи, хоть и лишены самого важного мужского достоинства, всё же питают слабость к «парным трапезам»? «Парная трапеза» или «дуйши» — так называли подобие брака между евнухами и дворцовыми служанками. Запертые в четырех стенах дворца, лишенные нормальной жизни и истомленные одиночеством, эти несчастные искали хоть какого-то подобия семейного тепла. От династии Хань до нынешних времен Мин исторические хроники пестрели упоминаниями об этом странном и печальном явлении. В наши дни влиятельные евнухи, особенно те, кого двор отправлял надзирателями в провинции, больше не ограничивались дворцовыми девами. За огромные деньги они покупали дочерей из бедных семей и объявляли их своими «женами». Нося статус супругов, они, разумеется, не могли исполнить мужской долг, что часто выливалось в извращенную жестокость. — Ты ведь уже всё продумал, верно, старый лис? — Хэ Лю пристально посмотрел на Ху. — Выкладывай, как мы прижмём этих «сынков»? — Цянь Кунь, приёмный сын Яня, в прошлом году положил глаз на дочь богатого господина Вана из восточной части города, — начал рассказ Ху, и в его голосе зазвучало презрение. — Он сговорился с людьми из управы Яньчжоу, и те состряпали на Вана ложное обвинение, бросив старика в темницу. У того не осталось выбора: чтобы спасти отца, молодая госпожа была вынуждена «выйти замуж» за Цянь Куня. Хех, этот негодяй купил дом в южной части города и устроил там себе «золотую клетку». Хэ Лю сокрушенно покачал головой: — Какое беззаконие... Цветущая девушка из благородной семьи отдана на растерзание евнуху. Это всё равно что свинья топчет прекрасную лилию. Старый Ху лишь усмехнулся: — Свинья или осел — неважно. Как насчет того, чтобы сегодня вечером нанести визит в это уютное гнездышко господина Цяня? — Решено. Идём, — кивнул Хэ Лю. — Но прежде чем мы переступим порог его дома, ответь мне: как ты, дьявол тебя дери, узнаешь все эти тайны здесь, в Цзяннани? Про бухгалтера соляных магнатов, про его любовь к Сяоянь, про принудительный брак Цянь Куня... Это ведь не те вещи, о которых кричат на рынках. — Всё очень просто, — пожал плечами Старый Ху. — У меня в этих краях есть свой надежный источник. — Источник? — изумился Хэ Лю. — Кто-то снабжает тебя информацией? И кто же этот человек? — Помнишь день нашего приезда? Господин министр Ху давал в нашу честь пир. В самом конце стола сидел седой, как лунь, уездный начальник. Хэ Лю на мгновение наморщил лоб: — Кажется, припоминаю. Старик лет семидесяти. Я еще подумал тогда — дожить до таких лет и остаться всего лишь главой уезда... Решил, что он такой же, как ты — совершенно не стремится к чинам и славе. — Его зовут Ван Ифа, он глава уезда Цяньтан. И ты прав — амбиций у него ноль. Он просидел в седьмом ранге ровно тридцать лет. Восемь лет назад в Министерстве чинов решили, что он, в конце концов, всю жизнь верой и правдой служил трону. Великих заслуг за ним не числилось, повышать было не за что, но чиновники пожалели старика и перевели его в Цзяннань. Сам понимаешь, место начальника уезда в этих благодатных краях стоит дороже, чем кресло губернатора где-нибудь в захолустье. За восемь лет в Цяньтане он узнал здесь каждую подворотню. — Ван Ифа? — Хэ Лю всё еще не понимал. — И как же ты на него вышел? — Двадцать пять лет назад он служил в Шаньдуне. Мы с твоим отцом тогда выполняли поручение в тех краях и оказали ему небольшую услугу — спасли жизнь. Когда спаситель просит о паре ответов, Ван Ифа выкладывает всё, что знает, до последнего слова. Ночь накрыла город плотным бархатным одеялом. Хэ Лю и Старый Ху затаились в тени напротив дома Цянь Куня. Вскоре у ворот остановился небольшой паланкин. Занавески раздвинулись, и из него выбрался сам хозяин — приёмный сын Янь Цзиньшуя. Цянь Кунь вошел в дом и направился прямиком в спальню. Весь день он пресмыкался перед своим «папочкой», и теперь, вернувшись в свои владения, жаждал, чтобы пресмыкались перед ним. Его «жена», Ван Юньэр, с поникшей головой подошла к нему, неся таз с горячей водой. — Господин, позвольте омыть ваши ноги, — тихо, почти шепотом проговорила она. Стоило Цянь Куню опустить ногу в воду, как он тут же с яростью отшвырнул таз. *Плеск!* Вода разлилась по полу. — Твою совесть псы сожрали?! — взвизгнул он, вскакивая. — Кипятком решила меня обварить, смерти моей хочешь?! Юньэр молча начала собирать воду, собираясь принести новую. Она привыкла к его беспричинному гневу. — Ладно, забудь, — буркнул Цянь Кунь, закрывая глаза. — Запри дверь покрепче. Девушка повиновалась. Цянь Кунь достал из-за пазухи некий предмет, выточенный из гладкого нефрита в форме огурца. На его лице проступила мерзкая, сладострастная гримаса. — Это подношение от моих людей. Нефритовый огурец. Хе-хе... Сегодня вечером я покажу тебе, на что он способен. В глазах Юньэр заблестели слезы. Этот человек, не способный на мужскую ласку, каждую ночь находил новые способы издеваться над её телом... — Что ты хнычешь? Иди сюда! — Цянь Кунь грубо толкнул её на кровать. — Стоять! Куда вы прете?! — внезапно донеслись из-за двери крики и шум борьбы. Цянь Кунь, багровея от злости, рявкнул: — Кто там смеет шуметь?! *Бах!* Дверь распахнулась от мощного удара ноги. Личный слуга-евнух Цянь Куня ввалился в комнату, пятясь задом. В его лоб упиралось дуло **франкской ручницы**, которую твердо держал в руках шестидесятилетний старик. Рядом с ним стоял крепкий мужчина лет сорока. Незваными гостями, прервавшими «забавы» господина Цяня, были Хэ Лю и Старый Ху.