Глава 81 — Глава 81

**Глава 82. Суп из иглобрюха** Солнце уже клонилось к закату, когда Хэ Лю наконец разлепил веки. Он с наслаждением потянулся, так что хрустнули кости. — С тех пор как я надел форму Северного следственного отдела, — пробормотал он себе под нос, — еще ни разу так сладко не спалось. Бай Сяоянь тут же оказалась рядом. — Шестой господин, вы проснулись? Позвольте, я велю подать ужин. — Не спеши, — Хэ Лю сел на кровати. — Послушай меня, девочка. Она послушно подошла ближе. — Я слушаю. — Как я и обещал, я не трону тебя против воли. Однако, если твоя матушка-хозяйка узнает, что между нами ничего не было… боюсь, тебе не поздоровиться. Поэтому для всех мы будем изображать безумную страсть. Каждую ночь — до изнеможения, поняла? Тебе это только на руку. Такой красавице, как ты, стоит беречь себя для какого-нибудь юного Пань Аня, а не отдавать тело сорокалетнему старику. Это было бы просто преступлением против красоты. Бай Сяоянь благодарно кивнула: — Я сделаю всё, как вы прикажете. В этот момент снаружи раздался голос хозяйки: — Шестой господин, вы уже встали? — Встал! — крикнул Хэ Лю через дверь. — Что там еще? — Тут какой-то человек по имени Старый Ху. Говорит, он ваш подчиненный, хочет видеть вас по срочному делу! Хэ Лю рявкнул так, что дверь задрожала: — Некогда мне! Скажи ему, что мы с госпожой Бай заняты важными делами! Пусть катится в нанкинскую управу и сидит там, пока я не позову! Послышались торопливые шаги удаляющейся сводни. Хэ Лю безвылазно провел в башне Ицуй четыре дня. За это время ни Старый Ху, ни сам Люй Да не смогли добиться аудиенции. Шестой господин был «занят». На пятый день Хэ Лю неожиданно сам вызвал Люй Да к себе. — Сяоянь истосковалась по прогулкам, — заявил он комиссару-усмирителю. — Хочет посмотреть на ночные огни Великого канала в Яньчжоу. Люй Да довольно потер руки: — Это проще простого! Наша река Циньхуай впадает прямо в канал. Наймем доброе судно, и за день доберемся до Яньчжоу. — Тогда распорядись насчет лодки, — Хэ Лю на мгновение задумался. — Впрочем, нет. Вы и так потратились на нас с Сяоянь. Пусть арендой займется Старый Ху, а вы, комиссар Люй, будьте нашим гостем. Выпьем на борту, помянем былые дни! Едва он договорил, как в дверях появился Старый Ху. Хэ Лю отдал приказ: — Ступай на берег Циньхуай и найми лучший прогулочный корабль. Пойдем вверх по реке, в Яньчжоу. На следующее утро Хэ Лю и Бай Сяоянь уже поднимались на борт. Судно было внушительным — размером в добрую половину военного фучуаня. Команда состояла из десятка крепких матросов. Столы в каюте уже ломились от яств, приготовленных Старым Ху. Вскоре прибыл и Люй Да в сопровождении нескольких десятков своих лиши. Хэ Лю встретил его у трапа с легким недовольством: — Мы же отдыхать едем, Люй! Зачем вам эта орава? Боитесь, что на реке тигры водятся? Наша Сяоянь хоть и «тигрица» в постели, но на людях — тише кролика. Люй Да на секунду замялся, но затем махнул своим людям: — Возвращайтесь в управу! Корабль отчалил, направляясь в сторону Яньчжоу. Хэ Лю занял почетное место во главе стола, Бай Сяоянь устроилась подле него. Подняв кубок, он произнес: — Эти дни в Нанкине были незабываемы благодаря вашей заботе, комиссар-усмиритель. Эту чашу я пью за ваше здоровье! Люй Да осушил кубок до дна. — Превосходно! — воскликнул Хэ Лю. Старый Ху внес главное блюдо — три чаши знаменитого супа из иглобрюха. Рыба эта смертельно ядовита, но мастера кухни Хуайяна умели пускать ей кровь так, что яд уходил, оставляя лишь божественный вкус, равного которому нет в поднебесной. Хэ Лю и Люй Да принялись за еду с отменным аппетитом. Затем на столе появились сочные речные крабы. Сяоянь тонкими пальцами ловко вычищала нежное мясо для Хэ Лю. Когда вино ударило в голову, а трапеза подошла к концу, Хэ Лю вдруг небрежно спросил: — Скажите, Люй, а каково сейчас в этих краях торговать контрабандной солью? Прибыльно? Люй Да замер, кусок краба застрял у него в горле. — Что… что вы имеете в виду, шестой господин? Хэ Лю прищурился, и в его взгляде больше не было хмельной веселости. — Я имею в виду ваши дела, комиссар-усмиритель. Говорят, они у вас идут с небывалым размахом. Люй Да побагровел, вскочив со своего места. — Кто посмел оклеветать меня?! Торговля солью — это преступление, за которое рубят головы! Как я мог коснуться такой грязи? Хэ Лю разразился холодным смехом. — Довольно ломать комедию, Люй! Шесть крупнейших соляных воротил юга… и один из них — вы. Я изучил это дело вдоль и поперек еще до того, как ступил на этот борт. По лбу комиссара-усмирителя скатилась крупная капля пота. Он лихорадочно соображал, сколько на самом деле известно этому ищейке. — Не смейте… не смейте обвинять честного человека без улик! — прохрипел он. — Честный вы человек или нет — это мы выясним на допросе, — спокойно ответил Хэ Лю. Люй Да с силой ударил кулаком по столу. — Господин Хэ! Я — комиссар-усмиритель Нанкина! Да, по уставу Цзиньивэй я ваш подчиненный, но по законам государства я — чиновник вашего ранга! Вы не имеете права хватать меня по своему произволу! — В этом мире нет человека, которого не осмелились бы схватить люди из Северного следственного отдела, — отрезал Хэ Лю. — Вы забываетесь! — прорычал Люй Да. — Это моя земля! Мои люди по первому зову… Тут он осекся. Его лицо побледнело еще сильнее. Он осознал: корабль уже давно покинул пределы Нанкина. Его верные лиши остались в сотне ли позади. — Ну же, продолжайте, — усмехнулся Хэ Лю. — Мне очень интересно, услышат ли ваши братья по оружию ваш крик из центра реки. Люй Да с лязгом выхватил из ножен тяжелую саблю. — Если вы решили оклеветать меня, не взыщите! Вы, господин Хэ, как мне известно, в боевых искусствах не сильны. А я мечом владею мастерски! Хэ Лю лишь небрежно хлопнул в ладоши. В ту же секунду в каюту ворвались те самые «матросы». Вот только в руках у них были не канаты, а короткие клинки и, что куда страшнее, несколько скорострельных франкских пистолей. Это были лиши Хэ Лю, переодетые для маскировки. — Мастер меча, говорите? — Хэ Лю приподнял бровь. — Что ж, проверим, что быстрее: ваша сталь или свинец из франкского ствола. Люй Да понял, что угодил в ловушку. Силы были слишком неравны. Сцепив зубы, он убрал саблю в ножны. — Шестой господин… я всегда принимал вас как дорогого гостя. За что вы так со мной? — Ко мне у тебя долгов нет, — голос Хэ Лю стал сухим и жестким. — Но ты воровал соль, лишая казну налогов. Ты обокрал Императора и всё государство. А это простить нельзя. Люй Да, как загнанная в угол крыса, продолжал юлить: — Я повторяю: я ничего не знаю о соли. Вы просто хотите выслужиться за мой счет. Хэ Лю снова улыбнулся, но на этот раз улыбка была зловещей. — Знаете, в Северном следственном отделе очень любят обвинять «честных» людей. Это наше хобби. — В таком случае, — взревел Люй Да, — я дойду до Пекина! Я лично подам жалобу главнокомандующему Лу на ваше самоуправство! Хэ Лю поморщился, словно от зубной боли. — Жалобу? Боюсь, вы не доживете до Пекина. Скажите-ка, Люй… вы уже чувствуете, как немеет корень вашего языка? Лицо Люй Да исказилось от ужаса. — Хэ Лю… ты… ты отравил еду?! Хэ Лю медленно поднялся. — Именно. Как вам суп из иглобрюха? Мой повар «забыл» выпустить из рыбы кровь. Яд фугу действует быстро — через полчаса вы предстанете перед судом Янь-ло. И спасти вас может только порошок из корня гастродии. Он извлек из рукава маленький нефритовый флакон. — Здесь — противоядие. У вас есть ровно тридцать минут, чтобы чистосердечно признаться во всех махинациях с солью. Если через полчаса признания не будет — я выброшу этот флакон в реку. И тогда вы сможете подать свою жалобу лично Владыке Преисподней.