Глава 43 — Глава 43

**Глава 44. Большая деревянная шкатулка?** В западной части Тяньцзиня раскинулась обширная усадьба. Над её массивными воротами красовалась лакированная табличка, на которой размашистыми иероглифами было начертано: «Резиденция помощника командующего». Здесь обитал господин Чжао Ютьяна — Сунь Чуньбинь. Согласно военному уставу великой Мин, высшим чином в гарнизоне вейсо был командующий. Под его началом служили левый и правый заместители, а следом за ними шел помощник командующего. Перед входом в резиденцию, вытянувшись в струну, несли караул восемь личных гвардейцев. Чжао Ютьян, ведя за собой Хэ Лю и Старого Ху, приблизился к воротам. — Цзунци Чжао? — окликнул его старший караульный. — Что-то вы быстро обернулись. Неужто дело уже сделано? — Какое там дело! — Чжао Ютьян скорчил плаксивую мину. — Живо ступай и доложи господину: люди из Цзиньивэй требуют встречи. — Поришь чушь, — Хэ Лю оборвал его резким окриком. — С каких это пор Цзиньивэй должны ждать дозволения или чьего-то доклада, чтобы войти? Не дожидаясь ответа, Хэ Лю и Старый Ху бесцеремонно перешагнули порог и направились прямиком в главный зал. В это время Сунь Чуньбинь неспешно наслаждался ароматом изысканного чая. Увидев, как Чжао Ютьян вводит двух незнакомцев, он нахмурился и поставил чашку на столик. — Кто вы такие? — требовательно спросил Сунь Чуньбинь. Вместо ответа Хэ Лю небрежно выудил из-за пояса медную табличку: — Инспекционный бахуху Цзиньивэй — Хэ Лю! Сунь Чуньбинь, проварившийся в чиновничьем котле более десяти лет, не мог не слышать о Шестом господине из числа знаменитых Тринадцати Тайбао. Несмотря на то что он был военным чиновником четвертого ранга, а Хэ Лю — лишь бахуху шестого, Сунь Чуньбинь мгновенно сорвался с места и пал ниц. — Младший военачальник приветствует Шестого господина! — выдохнул он, коснувшись лбом пола. Хэ Лю, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски устроился в почетном кресле во главе зала. — Оставь церемонии, — бросил он. Сунь Чуньбинь поднялся, стараясь унять дрожь в коленях. — Шестой господин прибыл из самой столицы в мою скромную обитель... Каков будет приказ? — Выкладывай эту безделушку на стол, — бросил Хэ Лю, кивнув Чжао Ютьяну. Тот в нерешительности покосился на своего господина. Сунь Чуньбинь, теряя терпение от страха, рявкнул: — Делай, что велено! Чего на меня уставился? Чжао Ютьян дрожащими руками извлек нефритовую фигурку быка и поставил её на стол. Хэ Лю, прищурившись, перевел взгляд на хозяина дома. — Господин Сунь, напомните-ка мне, какое наказание полагается за незаконное хранение вещей из императорского дворца? Лицо Сунь Чуньбиня вмиг стало мертвенно-бледным, а лоб покрылся крупными каплями пота. — Докладываю... докладываю Шестому господину... Кажется, это карается смертью. — Так ты, оказывается, знаешь, что это смертный приговор! — Хэ Лю с силой грохнул ладонью по столу. — Ишь какой осведомленный. Я знаю, нынешние чинуши на досуге любят баловаться антиквариатом да нефритом. Порой к ним в руки попадают вещицы, уплывшие из дворца — дело, казалось бы, житейское. Все расслабились, решили, раз династия Мин стоит уже больше сотни лет, то и на суровые законы деда Хунъу можно плевать? Так вот, тебе не повезло. Ты попался в лапы Цзиньивэй. А мы, как тебе должно быть известно, больше всего на свете любим докапываться до истины! Сунь Чуньбинь с глухим стуком снова рухнул на колени. Дурная слава Цзиньивэй гремела поднебесной, и он прекрасно понимал: Шестой господин не бросает слов на ветер. Улика лежала прямо перед ним — неоспоримая, как надгробный камень. Захоти Цзиньивэй его прихлопнуть, и это будет не сложнее, чем раздавить муравья. Однако в глубине души Сунь Чуньбиня грызло сомнение: «У скольких сановников дома пылятся дворцовые древности? Почему этот Шестой господин вцепился именно в меня?» Хэ Лю тем временем повернулся к Старому Ху: — Как по закону мы должны поступить с этим делом? — Господин Сунь — помощник командующего четвертого ранга, — неспешно начал Старый Ху, прихлебывая вино. — Для начала мы, Цзиньивэй, берем его под стражу. Затем отправляем бумагу в Управление главнокомандующего передней армией, чтобы его лишили воинского звания и исключили из списков. А после этого наши заплечные мастера приведут приговор в исполнение. Чик — и голова с плеч. Они разыгрывали эту сцену как по нотам, доводя Сунь Чуньбиня до исступления. Тот задрожал всем телом, словно в лихорадке. — Пощадите, господа! Смилуйтесь! Младший военачальник помутился рассудком, я и понятия не имел, что эта вещь из дворца! Хэ Лю, видя, что жертва достаточно промариновалась в собственном страху, кивнул Чжао Ютьяну: — Ты. Выйди вон. Когда за цзунци закрылась дверь, Хэ Лю поднялся и медленно подошел к распростертому на полу чиновнику. — Старый Ху, ты у нас — живой архив Цзиньивэй. Господин Сунь занимает немалый пост, наверняка в нашем Северном следственном отделе на него имеется папочка? Старый Ху на мгновение задумался, прищурив глаза. — Имеется. Если память мне не изменя, господин Сунь занял свое кресло благодаря протекции господина У, левого шилана Военного министерства. Хэ Лю расплылся в понимающей улыбке. — А-а, шилан У... Помню-помню, когда у его младшей дочки было празднование сотни дней, я там знатно погулял. Выходит, мы все здесь свои люди? Для Сунь Чуньбиня эти слова прозвучали как небесная музыка. Он вцепился в них, словно утопающий в соломинку. — Всё верно, господин! Шилан У — мой названый отец! Мы свои, истинно свои! — Раз свои, — голос Хэ Лю стал вкрадчивым, — то тебе нужно лишь честно рассказать, откуда взялся этот нефритовый бык. И тогда мы, так и быть, закроем на это глаза. Взгляд Сунь Чуньбиня заметался. Он долго молчал, прежде чем выдавить: — Это... это подарок от одного тысячника, который служит под моим началом. В знак почтения, так сказать. Улыбка мгновенно сползла с лица Хэ Лю. Он медленно вернулся в кресло. — Господин Сунь, если ты вздумал кормить меня сказками, мне придется вспомнить о служебном долге. — Да как я смею лгать Шестому господину! — взмолился Сунь Чуньбинь. Хэ Лю с такой силой ударил по столу, что стоявшая на краю чашка подлетела в воздух и, упав на пол, разлетелась вдребезги. — Врешь! — рявкнул он. — Думаешь, я не знаю, что эту штуку тебе притащил Дин Ван? При звуке этого имени Сунь Чуньбинь окончательно лишился красок. — Шестой господин... тоже знает... Дин Вана? — спустя вечность выдавил он. Хэ Лю решил дожать бедолагу: — Цзиньивэй знают половину того, что творится на небесах, и абсолютно всё, что происходит на земле! Неужто ты думал скрыть что-то от нашего всевидящего ока? Все твои темные делишки с Дин Ваном у нас как на ладони! Ты за кого меня принимаешь? За мелкого пристава из Пяти управлений, который только воришек ловить горазд? Стал бы я, Шестой Тайбао Цзиньивэй, тащиться из столицы в этот забытый богами Тяньцзинь из-за одной паршивой статуэтки? Выкладывай: на чем тебя подцепил этот гад Дин Ван? И что он заставлял тебя делать все эти годы? Поняв, что отпираться бессмысленно, Сунь Чуньбинь начал каяться. В гарнизонах вейсо давно уже ни для кого не было секретом, что офицеры набивают карманы, присваивая жалование «мертвых душ», пьют кровь солдат и втихую ворочают делами. В том же Тяньцзине командующий держал игорные дома, а его заместители открывали ломбарды по соседству. Сам же Сунь Чуньбинь владел двумя борделями в черте города. Год назад к нему явился Дин Ван. Он не стал тратить время на любезности, а просто выложил на стол несколько листков. Там было всё: точные суммы присвоенного жалования, адреса публичных домов и доказательства того, что девиц для этих заведений закупали на краденые казенные деньги. Прижатый к стене, Сунь Чуньбинь превратился в послушную марионетку. В империи Мин действовал строжайший запрет на морскую торговлю. Никакие товары из Южных морей не должны были пересекать границу. Но Сунь Чуньбинь, будучи помощником командующего, распоряжался тысячью моряков и отвечал за патрулирование побережья. Дин Ван приказал ему открывать «коридоры» для контрабанды. Разумеется, за это Сунь Чуньбинь получал щедрое вознаграждение — пять тысяч лянов серебра ежемесячно. Закончив свой рассказ, Сунь Чуньбинь разрыдался: — Шестой господин! У меня разум затуманился от жадности, бес попутал помогать Дин Вану в делах, за которые голову сносят! Хэ Лю лишь холодно усмехнулся. — Участие офицера в контрабанде, да еще и хранение краденого из дворца... Господин Сунь, у тебя и девяти голов не хватит, чтобы расплатиться с Цзиньивэй! — Умоляю, Шестой господин, проявите великодушие! — запричитал тот. — Я в долгу не останусь, клянусь! — Ты мне вот что скажи, — Хэ Лю подался вперед. — Когда Дин Ван прислал тебе этого быка, что он потребовал взамен? Сунь Чуньбинь шмыгнул носом и прошептал: — Недавно он велел мне... спрятать один большой деревянный ящик. Глаза Хэ Лю хищно блеснули. — Большой деревянный ящик?