Кун был без сознания два дня. Жар поднялся настолько сильно, что Ренье уже не знала, как ему помочь.
Всё это время она ни на шаг не отходила от него, выхаживая больного. Когда лихорадка усиливалась, она обтирала всё его тело тканью, смоченной в талой воде; когда ему становилось совсем тяжко, она сжимала его ладонь; три-четыре раза в день промывала рану отваром кедра. К счастью, Металлическая скверна не сожрала его, а, похоже, сама сгорела в пламени лихорадки. К вечеру второго дня жар постепенно начал спадать, и юноша стал ненадолго приходить в сознание.
В пещеру проникал тусклый свет. В маленькое ответвление, где лежал Кун, лучи заглядывали лишь на краткий миг на рассвете.
— А, холодно. Огонь погас? ...Уже утро?
Ренье, спавшая перед ним на корточках, встрепенулась, потянулась и вздрогнула от неожиданности.
— Ой, ты когда проснулся?
Кун сидел на своём месте. Он сильно осунулся, но, так как жар спал, его пугающе багровое лицо обрело естественный цвет, и в нём затеплилась жизнь. Он повернул голову в сторону голоса Ренье и беззвучно улыбнулся.
— Только что. Ждал, пока ты проснёшься.
Ренье ошеломлённо смотрела на его улыбку. Похоже, он был не из тех, кто часто смеётся: выражение его лица казалось слегка неловким и натянутым. Однако эта застенчивая, почти робкая гримаса так странно сочеталась с неуклюжей улыбкой, что на него было даже приятно смотреть.
Честно говоря, до этого момента Ренье думала: было бы славно, если бы Кун оказался хотя бы вполовину таким же красавцем, как мужчины из Южного царства. Но, увидев его улыбку, она решила, что и люди из Северного царства не такие уж уроды.
Внезапно Ренье поняла, почему его лицо кажется ей теперь совсем другим. Тот оттенок презрения, что не сходил с него последние дни, бесследно исчез. Холодная, жёсткая и решительная маска спала, и лицо юноши теперь выглядело довольно мягким и простодушным.
— Послушай, дай мне руку.
Он заговорил осторожно, словно стесняясь. Ренье молча протянула руку, и Кун, склонив голову, крепко сжал её ладонь. Промешкав мгновение, юноша пробормотал чуть охрипшим голосом:
— ...Какая маленькая.
Люди Северного царства благодарят очень странным способом. Он долго не отпускал её руку. На ладонях выступила влага.
Как только Кун пришёл в себя, Ренье, как и обещала, принесла вино и мясо и раздала их людям в пещере. Для Куна же она приготовила в плоской глиняной чаше похлёбку из сушёных трав, мяса, припрятанного кусочка жира, зерновой муки и растолчённой каменной соли.
В первый день Кун мог пить только бульон, но со второго дня начал вовсю уплетать мясо. Ренье впервые в жизни видела, чтобы больной ел мясо с таким аппетитом.
Проблема была в том, что ел он слишком хорошо. Порции не хватало, и Ренье приходилось отдавать ему свою долю. Юноша, не подозревая, что это ужин Ренье, ел за двоих. Наблюдая за тем, как он, почти не чувствуя соли, пережёвывает жесткое, как подошва, мясо, тяжело дыша, словно лев или леопард, Ренье вновь осознала: люди Северного царства — действительно истинная Раса зверолюдей.
— Ишь, кобель паршивый, не знает благодарности за спасение, обжирает малявку. Сразу видно — неблагодарная скотина. Эй, мелочь! Будь осторожна. Если этот ублюдок проголодается, он и тебя сожрёт.
Седек, проходивший мимо, грубо сплюнул эти слова. «Ах ты, жирный боров! Забыл, как сам у меня мясо отнимал?!» Ренье яростно сверкнула глазами, но было уже поздно. Кун опустил кусок мяса обратно в чашу.
— Это была твоя еда?
— Нет. Я уже поела, это добавка. Я вообще мало ем.
— Не лги. У тебя в животе сейчас странные звуки.
— Да ну тебя! Чёртово пузо, вечно ты урчишь не вовремя, — проворчала Ренье. Кун повернул голову на звук её голоса и выдавил подобие улыбки.
— ...Прости. У меня глаза завязаны, я не знал. Ешь.
Он проявил упрямство там, где не следовало. Его упрямство было крепким, как сухожилие на задней лапе льва. Кусок мяса, возвращённый в чашу, пролежал там до следующего утра, пока не исчез в пасти Седека.
Ренье хотелось прибить обоих.
— Так почему ты настаиваешь, что выходить нужно только с дядей Седеком? Может, соизволишь объяснить?
Терпение Ренье лопнуло. Сегодня Седек снова содрал с неё приличный кусок свиного жира, и она решила устроить Куну допрос по поводу «туалетного вопроса».
Единственным поводом для Куна, который целыми днями лежал, подняться и выйти из пещеры, была естественная нужда. И хотя во всём остальном он был покладист, в этом вопросе он впадал в ярость и наотрез отказывался идти с Ренье.
Ренье волей-неволей приходилось каждый раз обращаться с «деликатной просьбой» к ненавистному Седеку, расплачиваясь кусочками кабаньего жира и шкуры. Как бы она ни злилась, нельзя же было заставлять взрослого парня терпеть до бесконечности.
Однако при мысли о том, как из-за этого упрямца её запасы жира тают на глазах, ругательства сами соскакивали с языка.
— Ах ты, кусок собачьего дерьма! Сегодня мой драгоценный жир снова улетел в трубу! Слышишь? Кто сказал, что я собираюсь на тебя смотреть? Я отвернусь и буду только держать верёвку, ясно? Чтобы ты не сбежал! Только верёвку, которой ты связан!
— Жи... жир я верну. Я... я поймаю кабана, верну в десять... нет, в сто раз больше.
— Не нужно мне ничего! Почему Седеку можно, а мне нельзя?
— Да... потому что... это... Я ещё не прошёл Обряд инициации. Ну, в общем...
Внезапно его голос стал тонким, как писк комара. Ренье недоуменно склонила голову.
— ...И какая разница?
— Ну, у... у нас в семье до Обряда инициации мужчины и женщины живут раздельно. Нет, во всех приличных семьях Северного царства так заведено, но...
— Ах, вот как? Это ещё что за сказки времён, когда Энки в песочнице играл?
Ренье, собиравшаяся закричать, вдруг осеклась.
«А-а, вот оно что? Тебе, значит, стыдно передо мной, потому что я девчонка?»
Поражённая Ренье схватила его за обе щеки, растянула их и зарычала:
— А-а, так вот почему ты капризничаешь, как несмышлёныш, не понимая обстановки! Не прошёл он Обряд инициации, подумать только! А кто тебя каждый день раздевал, лечил ногу и мыл, ты уже забыл? Может, тебе ещё сиську дать, чтобы ты поумнел? Как ты с таким характером жениться-то собираешься?
Кун, обливаясь холодным потом, начал усердно отвечать на её «три вопроса»:
— То, что меня лечила и мыла именно ты, жительница Пещеры священных камней, я никогда не забуду. Н-но... говорить шестнадцатилетнему воителю Севера про «сиську» — это оскорбление. В десять лет я в одиночку убил саблезубого тигра, доказав свою силу воина. Просто возраст... мне сказали, что я ещё слишком молод для брака, поэтому Обряд инициации отложили. Как только наступит Праздник весеннего равноденствия и я пройду обряд, я смогу сразу жениться и стать достойным главой семьи.
Ренье убрала руки от его лица и окинула его взглядом с ног до головы. Слушая нелепые оправдания парня, чьи щёки и шея залились пунцовой краской, она даже перехотела с ним ругаться.
«Эх, ладно. Проще снова раздобыть жир, чем переубедить тебя».
Когда Ренье отступила, он, потирая переносицу, покосился в её сторону. Он тер нос так сильно, что тот покраснел вместе со щеками. Похоже, это была его привычка, когда он чувствовал себя неловко. Ренье даже забеспокоилась, как бы он кожу не содрал.
— Эй, у тебя нос совсем красный. Как у новорождённого белого щенка! Так мило!
Ренье высунула язык и хихикнула. Он обиженно отвернулся.
— Это грубо. Я не милый. Я же сказал, что в десять лет в одиночку сразил саблезубого тигра.
Даже его попытки казаться взрослым были очаровательны. Ренье вдруг поймала себя на мысли, что хочет увидеть его лицо не в пещере, не при тусклом лунном свете, а при ярком солнце. Особенно ей хотелось увидеть его глаза, скрытые повязкой. Как он ими смотрит, когда улыбается или хмурится? Какого они цвета? Ей пришла в голову нелепая мысль, что даже цвет его глаз наверняка будет «милым».
«Поймали крупную рыбу. Хе-хе, самую настоящую».
Седек и ошивавшиеся в шахте Расхитители гробниц ликовали. Все думали, что не переживут зиму и сдохнут от голода, но милостью богов им так подвалила удача.
Они решили, что, хоть это и опасно, они пока оставят раненого северянина в живых, будут выжимать из девчонки как можно больше мяса, а когда запасы иссякнут — прикончат его.
Малявка исправно держала слово. Утром и вечером она усердно уходила на охотничий промысел или ставила ловушки, принося к ужину что-нибудь съестное. А если добычи было мало, доставала припрятанное в тайнике засоленное сушёное мясо. Затем они вдвоём быстро разделывали тушу и честно раздавали всем по кусочку размером с ладонь.
Конечно, этого количества было ничтожно мало, чтобы накормить двенадцать расхитителей гробниц. Если бы хоть пара человек пошла с ней в качестве загонщиков или помогала выпугивать птиц и зайцев, охота шла бы куда успешнее. Но вместо этого они предпочитали придираться к малому количеству еды и избивать девчонку.
В дни, когда мяса не хватало, каждый вечер неизменно начиналась порка. Даже самую резвую лошадь бьют, чтобы она бежала быстрее, так и здесь — если прижать того, кто умеет охотиться, он обязательно добудет лишнюю птицу.
В конце концов, в этом мире всегда есть те, кто зарабатывает, и те, кто тратит. Таков закон мироздания, установленный великими богами, и девчонке не на что было обижаться. Седек каждый вечер возносил благодарственные молитвы богам за то, что они послали ему умелую охотницу и этого недотёпу-северянина.
— Сука, ты нарушаешь уговор! Мы так с голоду передохнем! Кому ты эти крохи принесла?! А?!
Вот и сегодня. После ужина те, кто не наелся, вытащили малявку, которая сидела рядом с северянином и делила с ним крошечный кусочек мяса, и принялись осыпать её ругательствами и раздавать пощёчины. Это был молодой парень по кличке Киши, пришедший из западного города Киш. Будь Ренье в своём обычном духе, она бы не стала молча терпеть побои, но, так как позади лежал заложник, она не издала ни звука, даже когда получала удары по лицу и животу.
— Кун! Сиди там и не высовывайся! Не смей вмешиваться! Если вмешаешься — я сама тебя убью!
Вместо того чтобы сопротивляться, девочка кричала это, свернувшись клубком под ударами. Старожилы, знавшие, какими тяжелыми могут быть кулаки девчонки, старались сами её не трогать. Обычно за это брались новички, пришедшие в пещеру всего несколько месяцев назад. Старики знали об этом, но не мешали — ведь можно было получить свою выгоду, не пачкая рук.
Услышав пронзительный крик Ренье, крупный юноша, который только что глуповато улыбался, поедая мясо, поспешно отвернулся и закрыл уши руками. Игнорируя то, как его спасительницу избивают прямо у него под носом, он так сильно прижал ладони к ушам, что на руках вздулись вены, и весь дрожал от страха.
Когда экзекуция закончилась, девочка поднялась, вытерла кровь из носа, выругалась и только. Но северный юноша до самой ночи сидел, отвернувшись к стене, не в силах вымолвить ни слова, содрогаясь всем телом.
Седек, который поначалу опасался, что северянин сбежит или устроит в пещере погром, обладая своей легендарной силой, окончательно расслабился, увидев его трусливое поведение.
Вопреки ужасающим слухам о Расе зверолюдей, в этом парне не было ни капли мужской гордости — он оказался тихим, покорным трусом. Несмотря на внушительные размеры и суровый вид, он был послушен, как евнух при царе. К тому же, то ли он был слишком наивным, то ли просто дураком: девчонка велела ему не трогать повязку на глазах, и он действительно не прикоснулся к ней за целую седмицу.
— Люди Севера страшные? Не смешите меня. Пустое место этот ублюдок.
— Говорят, те, кто живет на Соляной горе — потомки неблагодарных орлов-людоедов. Прямо про него. При этом пасть открывать не забывает и жрёт мясо, которое ему приносят, ни капли не стыдясь.
Люди, проходя мимо северянина, плевали в его сторону или давали ему пинков. Но парень продолжал лежать, уткнувшись в стену, никак не реагируя. Да и что бы он сделал? Расхитителей было двенадцать, а он один. К тому же он стал почти калекой и не мог даже встать без посторонней помощи.
Нога, в которой торчало острие копья, окончательно пришла в негодность. Когда его выводили справить нужду, он не мог идти и буквально полз на четвереньках, если его не поддерживали. О том, чтобы драться, не могло быть и речи — он не мог даже самостоятельно покинуть пещеру.
— Эй, идите сюда все.
Седек покосился на храпящего Куна и жестом подозвал людей. Несколько человек, ошивавшихся неподалеку, придвинулись к нему.
— Как только запасы мяса закончатся, надо его кончать. Девчонка просто ещё жизни не знает.
— Это точно. Думает, Раса зверолюдей — такие же люди, как мы. Если обман раскроется, этот зверь её первую и сожрёт.
— Вот именно. Лучше избавиться от него по-тихому, чтобы потом локти не кусать. Вжик — и готово.
Мысли у всех сходились. Они быстро забыли, что Ренье была здесь самым опытным «старожилом» Пещеры священных камней.
— Ну, когда он пойдет до ветру, оттащим его к обрыву и столкнем. Делов-то.
— Он и ходить-то толком не может, так что пары человек хватит за глаза.
Поскольку цели у всех были общие, обсуждение закончилось быстро. В уме они уже подсчитывали, как долго ещё смогут выжимать из него выгоду. Хорошо бы продержаться ещё седмицу или десять дней. А там и весна, еду будет найти проще. Седек обернулся к Куну, забитому в самый дальний угол пещеры, и тихо произнес:
— Только вот малявка в последнее время с этим северянином больно сдружилась, это немного мешает.
— Псих ненормальный. Хоть они и сверстники, как можно дружить с этим отродьем?
— Да ребенок ещё, что с него взять. Да и не сверстники они вовсе. Мелкому сколько? Лет двенадцать-тринадцать? Видать, в братиков захотелось поиграть. Чёрт, я за всё это время даже не узнал, сколько этому бешеному щенку лет.
— Если он узнает, что мы прикончили его дружка, он же с катушек слетит.
— А нам-то что? Главное — не попадаться.
Молодой парень из города Киш ответил равнодушно. И то правда. Даже если узнает — что с того? Не убьёт же он нас за то, что мы прирезали того, кого сами же и спасли. По-хорошему, этот северянин должен был сдохнуть в снегах ещё давно.
«Эй, скажи спасибо, что мы дали тебе пожить лишнюю седмицу или две».
Седек поднялся, бросив последний взгляд на Куна. Только дураки думают о завтрашнем дне слишком серьезно. Огромный северный юноша крепко спал, ничего не ведая, а за стенами пещеры всё так же неистово кружился снег.
---------= Послесловие автора ---------=
Здравствуйте, это Юн Сори. Хорошо ли вы провели субботу?
Спасибо, что читаете с интересом!
Начиная работу над новым произведением, я дала себе обещание:
«В этот раз я ни за что не буду выпрашивать лайки и подписки. Я буду выпускать главы уверенно и круто...»
...Да какое там! Сила привычки — страшная вещь.
Подписки, рекомендации и комментарии — это прекрасно!
Если вам нравится читать «Золотой лес»... (застенчиво) Представьте себя главой корпорации, ставящим важную печать! Пожалуйста, поставьте мне печать-рекомендацию~
Дорогие читатели, делящиеся своими впечатлениями после прочтения, я вас люблю! ^0^
Сегодня прекрасное воскресенье, так что я приду к вам с новыми главами утром и днем.
До скорой встречи ^^ Спасибо.
Обновлено: 08.04.2026