Крутой спуск, ведущий вниз от горы, был перекрыт мужчинами, а с другой стороны зиял обрыв с зыбкой почвой. Пока Ренье в панике металась из стороны в сторону, двое дюжих парней, стоявших позади, схватили её за запястья.
— Ах! От... отпустите! Что вы творите! Эй! Вы, сучьи... Ах!
Удар ногой пришёлся прямо в живот. Когда Ренье, согнувшись пополам, рухнула на снег, огромная рука вцепилась ей в волосы и вздёрнула вверх.
— Гх! Отпусти! Ублюдок, отпусти меня!
Ренье отчаянно забилась, и тогда чужая рука нагло скользнула ей под одежду, грубо стиснув грудь. Мороз пробежал по коже, рассудок словно помутился. В этот миг она увидела, как мужчины похотливо облизываются. В тот момент ей хотелось просто умереть.
— Это точно девчонка?
— Точно, пощупай сам. Грудь хоть и крохотная совсем, но мягкая, в руку ложится — сомнений нет. Ха, на ощупь нежнее нежного. Придурки, как вы этого раньше не поняли? Куда глаза ваши смотрели?
— Она же мелкая, как нут, вот и обвела нас вокруг пальца. То-то она, несмотря на холод, ходила с бритой головой и вечно измазанная в грязи. Сука.
Пятеро мужчин вцепились в конечности Ренье и начали срывать с неё одежду. Изголодавшиеся по женщинам, они сглатывали слюну и набрасывались на неё с остервенением, закатив глаза.
Ренье тошнило, душа словно покидала тело. Она уже сталкивалась с подобным несколько раз, но к такому невозможно привыкнуть, а впятером на неё напали впервые.
Даже когда холодный снег коснулся голой кожи, она не почувствовала холода; казалось, будто по местам, которых касались их руки, ползают сотни насекомых. Стоило ей дернуться, как на неё обрушивались удары кулаков.
— Не надо! Я убью вас! Сказала же, не трогайте!
— С-сука, ка-кайф, просто супер... Слышь, старшой, а как ты понял, что этот мелкий заморыш — девчонка?
— Да я баб не одну сотню перелапал. Сразу вижу. О-о, ну и жара!
— Хе-хе, хе-хе, хорошо-то как. Попробовать бабу в таком месте — прямо как во сне. Ты же другим не проболтался?
— Я что, по-твоему, сумасшедший? Скажи я им — до меня бы и очередь не дошла. Если кто вякнет, пришибу на месте...
— Ублюдок! Сдохни сам!
Воспользовавшись тем, что один из них на мгновение ослабил хватку, Ренье молниеносно взмахнула рукой. Осколок камня, зажатый в ладони, вонзился мужчине прямо в глаз.
— А-а! Глаз! Мой глаз!
Мужчина, схватившись за лицо, в безумии заметался и поскользнулся на обледенелом снегу. Склон перед входом в пещеру был крутым, а у края тропы не было даже мелких камней, только скользкий наст. Поскольку вход в пещеру не должен был бросаться в глаза, здесь не устанавливали ни перил, ни камней, препятствующих скольжению. Тело, потеряв равновесие, в мгновение ока заскользило вниз по склону.
— А... а? О-а-а-а-а?..
Ослеплённый мужчина не успел даже крикнуть о помощи, как рухнул в пропасть. Всё произошло в мгновение ока.
— А? Чего?
Четверо оставшихся, всё ещё удерживавших Ренье, замерли в растерянности, не понимая, что случилось. Сама Ренье тоже лишь ошарашенно моргала, не веря собственным глазам.
«А? Не может быть. Не может быть...»
Раньше в подобных ситуациях она часто ранила мужчин, сопротивляясь, но ещё никто не умирал. От шока мысли словно замерли. Что это? Почему всё так обернулось? Она видела это своими глазами, но не могла осознать. Внезапно нахлынул ужас, и к горлу подступила тошнота.
После долгого молчания раб из Минотоса, дрожа, прохрипел:
— С-сука... это что за херня?
— Он что, сдох? Как это так быстро?
Остальные, наконец опомнившись, отпустили Ренье и неуклюже поднялись на ноги.
Как только её руки освободились, Ренье вскочила. Вместо того чтобы тратить время на одевание, она с разбегу врезалась в преградившего путь здоровяка из Минотоса. В такой ситуации её реакция была почти инстинктивной.
Тот охнул, на мгновение согнувшись, но прямо перед тем, как Ренье успела проскочить мимо, он крепко обхватил её за плечи. Кожу снова обсыпало мурашками. Ренье в безумной борьбе нащупала у него на поясе кинжал размером с ладонь, взмахнула им и вырвалась из захвата.
— О... о-о?..
Глаза минотосца едва не вылезли из орбит. Казалось, он даже не понял, что произошло. Глядя вниз, он увидел ярко-алую кровь, хлещущую из живота, и внезапно рухнул на колени. Схватившись за рану и уткнувшись лицом в землю, он истошно закричал:
— Кха! А-а, а-а, спасите... помогите мне, а-а-ак!
— Гляньте, что эта бешеная творит!
— Твою мать, прав был Седек, когда орал, что у этого малявки рука тяжёлая!
— Убейте её! Прикончите суку сейчас же!
Пока один катался по снегу, зажимая живот, трое оставшихся набросились на неё одновременно. Пытаясь бежать полураздетой, Ренье в конце концов была схвачена за руку. Мужчина вывернул ей кисть за спину, и нож со звоном упал на землю. Ренье не стала тянуться за оружием; как только мужчина наклонился, чтобы подобрать нож, она со всей силы ударила его ногой в пах.
Ударенный повалился на снег и заверещал, как резаная свинья, сжимая нож в руке. Двое других, не заботясь о раненом товарище, в ярости кинулись на Ренье.
— Ах ты, сучья дочь! Вела бы себя смирно — оставили бы в живых, но ты посмела!..
Ренье отступала вверх по склону от пещеры. Путь к бегству сужался. Она не могла поверить в происходящее. Слёзы вот-вот готовы были брызнуть из глаз. «Что это, ну почему всё так! Почему даже здесь?!»
Позади была хрупкая каменная соль, единственная тропа, ведущая к обрыву; опытные обитатели пещер, знавшие местность, никогда туда не совались. Но как она ни оглядывалась, другого выхода не было. Один шаг, два, три. Поскольку тропа вела прямиком в пропасть, преследователи тоже замедлили шаг, опасаясь сорваться.
Ренье видела, как над их головами сгущается нечто чёрное, а затем медленно рассеивается. Это была отчетливая Смертоносная аура. Во рту пересохло, волосы встали дыбом. Ренье закусила губу и широко открыла глаза.
«Сейчас нельзя плакать, нельзя поддаваться страху. Чтобы выжить, приди в себя, Ренье!»
Соляная тропа, уходящая назад от входа. Спуск впереди перекрыт людьми. Пятясь, Ренье косилась на заснеженную тропу. Тело колотило крупной дрожью. Каменная соль, в отличие от окружающих скал, была мягкой и пористой, легко крошилась даже от легкого удара, а в некоторых местах уже зияли глубокие трещины. Особенно там, где застрял тот большой валун — почва под ним почти просела.
Но приближающиеся Расхитители гробниц были новичками в пещере и не знали об этом. Когда Ренье замерла, не в силах отступать дальше, двое мужчин с ухмылками на лицах начали медленно подкрадываться к ней, сжимая ножи.
— ...Пожалуйста, пощадите. Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня.
Ренье оглядывалась по сторонам, отчаянно моля неведомо кого.
С тех пор как она осознала цену «Дара Инанны», она ни разу не чувствовала себя свободной от подобных взглядов.
«Мне не нужен никакой дар. Пожалуйста, кто угодно, спасите меня, прошу!»
Дыхание перехватило, словно её душили. Под снегом не разобрать, но казалось, дальше отступать нельзя. Большой камень, трещина. Наверное, где-то здесь. Что, если отступить ещё на шаг? А если всё обрушится? Сцепив руки, Ренье молила сквозь зубы:
— Пожалуйста, оставьте меня в покое. Пощадите, умоляю.
Слёзы наконец хлынули из глаз. Увидев, что Ренье замерла, двое нападавших, словно разъярённые медведи, бросились на неё. «Лучше погибнуть в бою, чем позволить так себя осквернить». Ренье стиснула зубы и решилась.
Она резко пригнулась, подсекла их ноги и скользнула вперед. Двое мужчин по инерции рухнули на лед.
Хрусть!
Раздался глухой звук ломающихся костей.
— ...А?
Ренье обернулась, широко раскрыв глаза.
Они упали друг на друга, и голова того, кто оказался снизу, с силой ударилась об острый камень. Тот самый камень, которого Ренье так отчаянно пыталась избежать. Белоснежный снег вокруг валуна в мгновение ока окрасился в алый цвет вперемешку с желтоватым мозговым веществом.
— О... а... у-у?..
Его тело забилось в конвульсиях. Ренье, зажав рот руками, попятилась. Издавая странные звуки, мужчина с проломленной головой некоторое время содрогался, а затем затих, пуская пену и закатив глаза. Другой мужчина, упавший на него, в ужасе переводил взгляд с мгновенно погибшего товарища на Ренье, на его шее вздулись вены.
— Эт... что это за чертовщина?! Ах ты, ведьма проклятая, что ты наделала!
— Слышь, он реально сдох? Вот так просто? С ума сойти. Глянь получше!
— Блядь, ему башку разнесло, конечно он сдох!
Тот, кого ударили в пах, с трудом поднялся со снега, изрыгая проклятия:
— Эй! Живо вставай и лови её! Я её на куски разорву!
— Кто ты такой, чтобы меня на куски рвать!
Внутри Ренье словно что-то взорвалось.
«Почему это моя вина?! Вы не думали о том, что сами творили? Почему я виновата?!» — Прежде чем он успел напасть, Ренье снова с неистовством ударила его ногой в пах.
— Кья-а-а! Гха-а! Хватит! С-сука! Хва-а-атит!
Увидев, что он снова повалился, пуская пену, Ренье, стиснув зубы, бросилась к месту, где осталась её одежда. В голове была лишь одна мысль — бежать отсюда. Мужчина, схватившись за пах, вопил, как раненая обезьяна, и, извиваясь подобно червю, пополз к камню, где лежали двое других.
— С-сука, помогите мне! А-а, больно-то как, я прибью эту тварь!..
— Погоди ты. Трое уже полегли, мать твою, как нам с ней сладить?
Двое невредимых мужчин начали испытывать перед Ренье первобытный страх. До них наконец дошло, почему старожилы пещеры не трогали мальчишку. Они понимали, что зря в это ввязались, но не могли просто так поджать хвост и отступить.
— Ладно, дрянь, раз уж до этого дошло, я тебя прикончу.
— Хотели ведь по-хорошему жизнь тебе оставить.
— Сначала возьмем своё, а потом убьем. Попадись мне только, раздев догола, свяжу и пущу по кругу по всей пещере.
Но, несмотря на браваду, подходить к Ренье они не спешили. При виде товарища с размозженной головой их била дрожь.
— Сначала надо с этим разобраться. А потом разбудим остальных. Хоть и жалко делиться, придется звать всех.
— Тьфу, всё настроение испортила. Попадись мне только...
Вдвоем они потащили тело погибшего к краю обрыва и с силой столкнули его вниз. Звук удара трупа о глубокий снег внизу прозвучал странно мягко и глухо. Пытаясь стряхнуть с себя дурное предзнаменование, они начали яростно притоптывать ногами на краю обрыва.
А затем раздался громкий треск.
— Это что за звук?
— Не знаю... Может, он внизу обо что-то ударился?
В тот же миг под их ногами снова затрещало: хрусть, треск, хрусть — звуки следовали один за другим.
— ...Что за?.. — Их лица побелели, рты невольно приоткрылись.
Мальчишка, прижимавший к груди сверток с одеждой и собиравшийся бежать, обернулся на звук. Его заплаканное лицо было бледным. Губы шевелились, словно он хотел что-то сказать. «Придурки, бегите, там опасно, уходите скорее!»
— Что этот мелкий несет?..
В тот момент, когда они в замешательстве замерли, глядя на него, почва под ними провалилась.
— А-ах, что это!
— С-спасите! Помогите!..
Тела обоих рухнули вниз. Их крики не продлились долго и оборвались почти мгновенно.
...Бум.
Спустя мгновение, когда долетел глухой звук обрушившейся породы, их крики донеслись в последний раз, совсем коротко. Последние возгласы, поглощенные снегом, прозвучали глухо и безжизненно.
Задыхаясь, Ренье опустилась на землю. Слёзы текли ручьем, всё тело била дрожь, но она не чувствовала ни холода снега под ногами, ни жгучего ветра на коже. Рядом послышался слабый голос:
— П-помогите... спасите... Малявка, с-сука... — Ренье вскинула голову. Мужчина из Минотоса, раненный в живот, умолял о помощи. На девственно белом снегу расплывался кровавый узор.
Прижимая одежду к груди, Ренье подползла к нему. Рана оказалась глубже, чем она думала: внутренности вываливались наружу, мужчина был в бреду. Ренье тыльной стороной ладони вытерла слезы и с силой зажала рану. Но как бы сильно она ни давила, кровь не останавливалась.
— Ох, д-дяденька, что же делать... Дяденька, придите в себя. Не умирайте. Пожалуйста.
— Сука, сука... Тварь... Трудно было один раз раздвинуть ноги? Столько мужиков сгубила. Сучья дочь... — лежащий мужчина изрыгал проклятия, но голос его становился всё слабее и глуше.
— Я не хотела убивать! Не хотела!
Ренье снова утерла слёзы и стиснула зубы. Сегодня всё было странно. Она не понимала, почему всё так обернулось. Она просто не хотела, чтобы с ней поступили дурно. Она не хотела умирать. Только и всего.
И всё же, всё же!
«В её руках Смертоносная судьба».
«У тебя аромат, способный обольстить множество мужчин».
— Нет! Это не так!
Ренье неистово затрясла головой. Слёзы разлетались в стороны, застилая покрасневшие глаза.
Она не хотела повторения того, что пережила в десять, одиннадцать, двенадцать и четырнадцать лет. Но она вовсе не желала видеть такое. Чтобы из-за её сопротивления умирали люди. Чтобы они действительно гибли. «Что мне делать?» Ренье смотрела на минотосца, продолжавшего сыпать проклятия, утирая слёзы. Слова комом стояли в горле.
«Значит, я должна была беззвучно позволить вам сотворить со мной это?»
Но она не могла спросить об этом умирающего. В перерывах между всхлипами Ренье слышны были лишь грязные ругательства, растворявшиеся в холодном снегопаде.
— Сука... ведь всем же было бы в кайф... Сдохнешь ты, что ли, если раздвинешь ноги?.. Тварь, чтоб тебя громом расшибло... — Руки Ренье медленно ослабли. Из-за слёз она почти не видела умирающего. У него изо рта пошла пена.
— Н-нет... я... виноват... Пожалуйста, спаси... — Вскоре его голос оборвался.
Ренье сидела перед ним, окончательно потеряв самообладание. То ли от холода, то ли от страха по коже, словно иглы, пробежали мурашки, но она ничего не чувствовала.
Превозмогая себя, она поднялась. Снег вокруг был пропитан кровью. Схватив минотосца за край одежды, Ренье потащила его к месту обвала и столкнула в пропасть.
Глухой звук. Тело, упавшее в снег, отозвалось всё тем же мягким звуком. В отличие от товарищей, упавших ранее, безымянный мужчина из Минотоса приземлился, раскинув руки и ноги в стороны. Сверху на него посыпались комья снега.
Ренье стояла и безучастно смотрела вниз. Горло сдавило спазмом. Перед глазами стояла пелена слёз. «Что же мне делать? Прыгнуть следом и покончить с этим? Что же мне теперь делать?» В конце концов, плач прорвался наружу, подобно рвотному позыву.
— Х-хы-ы... — Подобное случалось не раз. С самого детства она видела это так часто, что её уже трудно было удивить. Разве не по этой причине она в свои четырнадцать оказалась в этом Богом забытом месте, в пещере среди звероподобных людей?
Но раньше никто не умирал.
Ренье долго рыдала, глядя на полузасыпанные снегом тела. Она зажимала рот рукой, боясь, что её услышат в пещере.
«Я всего лишь поделилась едой с бедной старушкой-жрицей. Я просто хотела молока с медом и красивое платье, и я просто отказалась от подарка, который мне был не нужен. И сейчас я просто не хотела, чтобы со мной сотворили нечто ужасное. Но почему каждый раз всё оборачивается именно так? Неужели я совершила что-то страшное? Неужели тот человек был прав, и я должна была покориться? Но ведь они первыми совершили зло! С другой стороны... если бы ты не сопротивлялась, они бы не погибли?»
— Нет! Неправда! Это не так! — Глядя на изувеченные тела внизу, она окончательно запуталась. Когда люди просто получали раны, она считала это справедливым наказанием, но теперь... она не находила слов.
«Если всё это действительно из-за Дара Инанны, сколько ещё мне придется пережить? Мне ведь всего шестнадцать...»
Ренье зажала рот, подавляя подступающие рыдания.
«Что мне теперь делать? Как быть...»
Пи-и-и, пи-ри-ри. Пи-ри-ри.
Тзи-и-ик, пи-и-и.
В этот миг снова раздался едва слышный свист. Звук постепенно затихал. Ренье медленно подняла голову. Хриплый, тягучий голос снова зазвучал в ушах:
«У тебя аромат, способный обольстить множество мужчин, подобно Инанне. О ты, возлюбленная Инанны. Прими благословение, что она ниспослала. Иначе аромат твой станет зловонием, а удача и жизнь твоя будут неполными, и ты лишишься любви благородных и прекрасных мужей».
«Ну и что это за благословение Инанны? Думает, если она великая богиня, решающая судьбы, то ей всё можно? Заставить мужчин набрасываться на меня, как кобелей, и называть это благословением? А мой отказ — это непокорность? И поэтому моя удача и жизнь теперь в таком упадке? Ведь можно же не принимать подарок, который тебе не мил! Можно не верить в то, во что не хочешь верить!»
Ренье неистово качала головой, крича в пустоту:
— Нет, всё не так! Мне просто не везло... Нет, наоборот, мне повезло! Чертовски повезло! Они сдохли, а я жива. Если бы они не умерли, неизвестно, что бы они со мной сделали перед тем, как прикончить!
Но сколько бы она ни твердила это себе, слёзы не останавливались.
Медленно вставало солнце. Дрожа от холода, Ренье начала одеваться. Она туго обмотала грудь льняным полотном, так что едва могла дышать, и в несколько слоев затянула юбку из овечьей шерсти и верхнюю одежду.
Следы крови она тщательно засыпала снегом. Тела внизу скоро тоже скроет метель, и никто не станет искать пропавших. Даже если весной трупы обнаружатся, вряд ли кто-то станет проводить расследование. Расхитители гробниц, знавшие их в лицо, к тому времени наверняка сами умрут от голода или холода. Пещера священных камней была именно таким местом.
Пик, пик, фи-ри-ри, пик.
Тзи-и-ик! Пик!
Как ни странно, свист послышался снова. Он становился всё слабее, но был настойчивым. Кто-то так легко расставался с жизнью, а кто-то другой отчаянно боролся за неё.
Ренье задумчиво посмотрела на засыпанные снегом трупы. Свист теперь казался ей криком о помощи. Изувеченные тела внизу словно указывали на неё пальцами, вопрошая:
«Посмотри, что ты натворила. Что ты скажешь хладнокровной владычице Подземного царства Эрешкигаль? Что ты ответишь, представ перед её весами?»
Ей почудилось, будто кто-то вдалеке заливается хохотом.
Пик, пик, фи-ри-ри, пик!
Сквозь смех снова пробился свист, тонкий и острый, как костяная игла. Скрытые в нем воля к жизни и жажда спасения были настолько крепкими, что заглушали все остальные голоса. Этот отчаянный звук чьей-то борьбы за жизнь стал для Ренье подобием спасательного круга.
Свист уже требовал от неё иного:
«Спаси его. Спаси этого человека. Уравновесь чаши весов».
Ренье стиснула зубы и снова мотнула головой.
«...Почему я? Неужели я совершила такое великое преступление? Вы же видели ту черную смертоносную ауру за моей спиной! Что я должна была сделать? Ответьте мне!»
Внутренний голос не давал ни утвердительного, ни отрицательного ответа. Но зов становился всё громче.
«Спаси его. Спаси этого человека. Уравновесь чаши весов. И ответь хладнокровной владычице Подземного царства Эрешкигаль: пусть были те, кто пал от моей руки, но были и те, кто выжил. Пусть я ранила кого-то, но были и те, кого я исцелила. Скажи ей: хоть я и была игрушкой в руках твоей коварной сестры Инанны, я сделала всё, чтобы твои весы пришли в равновесие».
«На каждом перекрестке ты должна будешь выбирать свою судьбу».
Внезапно Ренье поняла, что слёзы больше не текут.
Она с силой вытерла тыльной стороной ладони ледяные следы на щеках. Затем постучала замерзшими руками друг о друга и потопала ногами, стряхивая снег. Крепко завязала шнурки, нашла и надела меховую шапку, упавшую в сугроб. За пояс она заткнула бронзовый складной нож и пращу.
Ренье начала медленно спускаться в ту сторону, откуда доносился звук.
Обновлено: 08.04.2026