В додзё Линью его считают пустышкой, а девушка, что клялась любить, сбежала к сильнейшему из учеников. Но однажды в грозовое небо ударяет древняя мёртвая ладонь — и срастается с его левой рукой, вливая в тело мощь забытого императора. Одним ударом он укладывает противника, что хвастался победой в три хода, а книги мастерства сами перетекают в разум сквозь пальцы. Никто в додзё не подозревает, что за спокойствием изгоя дремлет сила, способная перевернуть иерархию школы. Сколько ещё они будут звать гением ту, кого он поклялся превзойти?

В додзё Линью его считают пустышкой, а девушка, что клялась любить, сбежала к сильнейшему из учеников. Но однажды в грозовое небо ударяет древняя мёртвая ладонь — и срастается с его левой рукой, вливая в тело мощь забытого императора. Одним ударом он укладывает противника, что хвастался победой в три хода, а книги мастерства сами перетекают в разум сквозь пальцы. Никто в додзё не подозревает, что за спокойствием изгоя дремлет сила, способная перевернуть иерархию школы. Сколько ещё они будут звать гением ту, кого он поклялся превзойти?