Глава 170 — 170. Фестиваль изобилия (3)

170     — … — … — Кх. — Эй. — А, прости. — Перестаньте смеяться, пожалуйста. — Прости, прости. Ей совершенно не хотелось видеть, как он смеётся, но ещё хуже было смотреть на то, как он пытается сдержать смех. — Айщ! Бесит! — Это потрясающе. — Что? — Куда бы ты ни пошла, везде постоянно что-то случается. — Наверное, в прошлой жизни я была Конаном. — Ко... Что? — А, не важно. Этот красный дракон! «В следующий раз, когда я тебя увижу, то обрежу все ветки с осенними листьями у тебя на глазах!» Почему он сделал то, о чём его не просили? — Ты действительно благословлена Богом? — Да какое тут божье благословение. Джейнер не до конца осознавал её способности, поэтому был очень удивлён этим. Он продолжал задавать вопросы, а она уклончиво отвечала и переводила разговор в другое русло. Это раздражает! — Раздражают те, кто поступает так, как им хочется. Камилла огляделась вокруг с немного свирепым видом. В этом саду, случайно, нет элементалей? «Нужно постараться поймать одного». Она точно свяжет его трепещущие крылышки! А если действительно разозлится, то позовёт Айслу! — Кого ты там выискиваешь? — Кое-что. Разноцветные летающие штуки. — Что? Джейнер снова рассмеялся. — У тебя так много секретов. — Кто бы что-то говорил. Человек, у которого больше секретов, чем у кого-либо другого в мире! — Вот почему это так весело. — Я живу не для того, чтобы ты веселился. Он рассмеялся и внезапно протянул руку. — На тебе пыль. Камилла инстинктивно подалась назад, но он слегка придержал её за плечо. — Я уберу её. Ей пыль в глаза попала? Он осторожно провёл ладонью по глазам Камиллы. Она закрыла глаза и поморщилась от щекотки. — Не убирается. — Поэтому дай мне самой... Прежде чем Камилла попыталась отстраниться, Джейнер убрал руку. При этом её глаза округлились. Кто-то схватил Джейнера за руку и смахнул пыль. — Похоже, её уже нет. Это был Рудвиль. — Брат. — А, правда? Когда? Не заметил, — лукаво ответил Джейнер и отдёрнул руку. Молча посмотрев на него, Рудвиль сел поодаль. —  Ты закончил тренировку? — Гм. — Как ты… — Руб сказал, что ты здесь с этим человеком. Его волосы ещё не высохли, как будто он только что помылся. Стало интересно, что же такого срочного произошло, раз он пришёл сюда мокрый. — Отлично. Я приготовила для тебя пудинг утром. Сейчас принесу его. А заодно нужно принести сухое полотенце. Она подумала попросить об этом Дормана, но он не любит находиться в одном месте с Джейнером, поэтому сегодня его нигде не было видно. «Если подумать, в последнее время он часто бездельничает». Этот сукин сын! Он даже свою непосредственную работу выполнять не в состоянии? С завтрашнего дня она заставит его работать в кафе весь день. «Нужно хорошо подготовиться». — Подожди. Камилла направилась прямиком на кухню, ворча себе под нос. К этому времени пудинг из чёрного чая должен был хорошенько остыть. — … — … После того, как Камилла ушла, Джейнер с Рудвилем остались вдвоем, и воцарилась тяжёлая тишина. Джейнер заговорил первым: — Вы двое ладите лучше, чем я думал. На его губах появилась фирменная мягкая улыбка. Но Рудвиль сразу понял, что его глаза вовсе не улыбаются. — Потому что мы семья. Джейнер хмыкнул и рассмеялся. Глаза Рудвиля холодно блеснули в ответ. — Семья без общей крови. Ой, простите. Я сказал грубость. — Ты в такой же ситуации. У него также не было кровного родства с Камиллой. — Я прожил с ней дольше, чем ты, — неожиданно добавил Рудвиль, а затем вернулся к своему обычному безэмоциональному виду. — Так оно и есть, — Джейнер слегка кивнул. — Но если бы я вернулся, то первым бы нашёл её. Вернулся? Куда? — Судя по твоим словам, вернуться ты не можешь. Как жаль. Рудвиль уставился на него, но Джейнер просто тихо рассмеялся. — А, я не хочу. — Я же говорила тебе, что ты заплесневеешь! — Как плесень может вырасти на теле живого человека? — Ты будешь первым. Рудвиль и Джейнер повернули голову туда, откуда донеслись голоса, и увидели, как Камилла тащила за собой Рави. — Ах, я голоден. Рави, который со вчерашнего дня торчал в лаборатории, плёлся, зевая. Он сделал перерыв и направился на кухню перекусить. — Эй! — Проклятье! К несчастью, он столкнулся с Камиллой. Он тут же захотел сбежать, но она поймала его. — Эй! Человек! Удар! — Айщ! Ты! Ты меня только что ударила? — Тебе больно? Зомби не чувствуют боли. — Зомби? Кто это? — Перестань попусту болтать и иди за мной. — Для чего? Я занят. — Мне прекратить поставку волшебных камней? — Эй! В конце концов ему напомнили, что необходимо выходить на солнечный свет, и вытащили наружу. — Не вздумай рыпаться, пока не съешь всё это. — Чтобы поесть, нужно двигаться. — Вместо каламбуров лучше ешь. — Ты... Твои слова со временем задевают всё сильнее и сильнее. — Хорошо, что только слова. — А кто меня недавно ударил? — И правда, кто? — Бесстыдница. За ними следовали слуги и служанки с подносами, на которых стояли простые блюда для Рави. — Ха Глаза Джейнера сузились, когда он наблюдал за происходящим. — Наверное, хорошо иметь хотя бы наполовину общую кровь. — ... Рудвиль вместо ответа промолчал и многозначительно посмотрел на Камиллу с Рави.     * * *   — Мам! Купи, купи мне это! — Опять! — Мам! — Ух! Хорошо, пойдём. — Ура-а! Тёмные улицы столицы наполнились ещё большим количеством великолепия и радости, чем днём. Везде проходили праздничные мероприятия, а небо озаряли красочные фейерверки, что ещё сильнее взбудораживало людей.  Лица детей, которые держались за руки своих матерей или отцов и что-то ели, были полны смеха. Бум! — Хы-ыгх… — Ма-мама… — Страшно… Ночью, когда вся столица была охвачена фестивальным ажиотажем, фейерверки можно было услышать даже в элитном жилом районе в центре столицы. Вспых! Когда пламя вспыхнуло, слабый свет просочился в тёмное пространство. Пространство было таким широким, что не было видно конца. Бесчисленные каменные статуи выстроились в ряды, словно в выставочном зале. Некоторые из них преклоняли колени и благоговейно молились, в то время как другие высоко поднимали руки, словно собирались взлететь. Все их позы были совершенно разными. Единственное, что объединяло эти статуи – заплаканные или искажённые лица. Раздался тихий вскрик. Статуя ангела стояла на коленях. Присмотревшись, можно было увидеть, что это не обычное каменное изваяние, а мальчик, которому на вид было всего шесть лет. Из уст ребёнка с крыльями на плечевых суставах без устали вырывались рыдания.  Но при всем этом поза ребёнка, стоящего на коленях, ни разу не изменилась. — Бо… больно. — Мама… ы… ыгх! Несколько других статуй поблизости тоже всхлипнули. Бах. — ! Но в следующий момент звук открывающейся двери резко оборвал плач. Дети едва могли нормально дышать. Их лица стали ещё бледнее, как будто они испугались звука приближающихся шагов. Топ-топ. Мужчина лет сорока пяти медленно шёл к месту, где находились эти дети. Его волосы были слегка зачёсаны назад, и он производил впечатление интеллигентного человека. Взгляд за стёклами очков был ядовит и проницателен. Виконт Орлеан. Он был очень хорошо известен тем, что прекрасно разбирался в искусстве и покровительствовал бедным художникам. Кроме того, ходили слухи, что он очень религиозен, и сумма его пожертвований храму каждый год была огромной. Он имел огромное состояние, которое передавалось по наследству из поколения в поколение, и ему никогда не приходилось испытывать никаких трудностей с деньгами. — Как же хорошо прилеплены крылья. Подойдя к ребёнку в образе ангела, виконт довольно улыбнулся. Его глаза наполнились радостью, когда он посмотрел на крылья. Он продолжал восклицать, как будто они действительно восхищали его: — Ты действительно похож на ангела. — Хыгх! — Ну и ну, в этот раз мне стоит отказаться от улыбки в моей работе? — Ы… ы-ы. — С улыбкой ты был бы ещё прекраснее. Он с сожалением прищёлкнул языком. Затем взял отложенную в сторону кисть и неизвестную жидкость. Обмакнув кисть в жидкость, он начал очень осторожно наносить её на тело плачущего ребёнка. Детский плач стал ещё громче, когда виконт сосредоточенно стал водить кистью, словно художник. — Прошу... хыгх! Не убивайте меня, дядя… — Боже, не собираюсь я тебя убивать! — громко ужаснулся виконт Орлеан, как будто ребёнок сказал что-то страшное. Затем, широко улыбнувшись, он успокаивающе произнёс:  — Вы будете жить вечно. В этом прекрасном облике.