Через несколько дней после того, как Камилла и Люк по настоянию Джеральда второпях сыграли свадьбу, Памела тоже в лихорадочной спешке собралась и покинула королевство.
Империя Ашшар, как выяснилось, уже некоторое время подыскивала наложниц. Как только окончился траур и Джеральд заикнулся о замужестве сестры, ответ пришел незамедлительно: они согласились тотчас же, без малейших колебаний.
Империя, по-видимому, была рада породниться с Лапладией — небольшим королевством, которое, тем не менее, процветало благодаря текстильной промышленности и иным ремеслам. На свадьбу Памелы они прислали дары, удивив своей поистине ошеломляющей щедростью.
И едва Памела отбыла в Империю Ашшар, Камилла начала свою жизнь с Люком.
По правде говоря, приготовления к свадьбе Памелы, на которые должны были уйти лучшая часть года, попросту скомкали, — а значит, ничего толком не было готово.
Было одно-единственное поместье, по «счастливой» случайности пустовавшее, — его и пожаловали Камилле с Люком в качестве нового дома. Для бывшей принцессы и ее супруга получить в резиденцию подержанный особняк было бы отменной шуткой, не будь это столь откровенным унижением. Джеральд, вероятно, желал выдворить Камиллу из королевского замка — и из семьи Шэмрок — хоть на день раньше, если удастся.
Из-за поспешности прислуги не хватало. Зато мужской челяди оказалось вдоволь: повар, садовник и даже личная стража. Все они, по-видимому, были бывшими солдатами, отличившимися на прошлой войне вместе с Люком, — он нанял этих мужчин после их отставки, ведь женитьба на принцессе подарила ему дворянский титул.
«Раз это бывшие соратники Люка — значит, хлопот не будет».
Была вероятность, что они станут относиться к Камилле небрежно, считая, что Люку не повезло: вместо прекрасной младшей принцессы ему досталась оставленная старшая сестра. Но пока у нее была хотя бы необходимая еда, одежда и кров, жаловаться ей было не на что.
По сравнению с суровой муштрой, которую она выносила в горах, будучи послушницей в монастыре, — это настоящая роскошь.
— Женской прислуги пока нет, — сказал Люк, представив штат, — но я найму ее при первой же возможности.
С этими словами он проводил Камиллу на второй этаж.
Последние несколько дней он, похоже, лез из кожи вон, обставляя для нее это место. В хозяйских покоях стояли большая кровать, новый платяной шкаф, туалетный столик и письменный стол.
— …Я должен извиниться. Я не знал ваших мерок, да и времени было в обрез, поэтому я не смог пошить платья на заказ. Но я немедленно найму служанок и вам сошьют достаточно нарядов.
Должно быть, заметив, что взгляд Камиллы задержался на шкафу, Люк поспешил объясниться.
После свадьбы забота о гардеробе жены является обязанностью мужа. Это дело чести и умения. Если жена будет одета в обноски, это дурно отразится на достоинстве супруга. Люк, по всей видимости, тоже изо всех сил лихорадочно учился жить по-новому, в том числе и тому, как держаться аристократом. Когда Камилла открыла шкаф, она нашла именно то, что ожидала: подержанные платья разного размера, разнообразного фасона и цвета.
Для большинства дворянок носить платья, купленные в комиссионке, сразу после свадьбы — унижение. Но если бы Люк женился на Памеле, у него было бы достаточно времени на подготовку, так что при сложившихся обстоятельствах он справился на удивление хорошо.
— Все в порядке, — мягко сказала Камилла. — В монастыре я носила почти одну и ту же одежду каждый день. Этого более чем достаточно.
Камилле не было чуждо желание одеваться красиво. Но в монастыре выше всего ставили бережливость, так что в облачении послушницы почти не было разнообразия, — она и впрямь изо дня в день носила практически одинаковые одежды.
К тому же, пусть эти платья и были ношенными, все же, муж бегал по городу, собирая их для нее. Одного этого было достаточно для того, чтобы она радовалась.
…По крайней мере, так она думала.
Но едва слова слетели с губ, лицо Люка окаменело так резко, что Камилле показалось, будто сердце у нее в груди заледенело.
Она сделала ему больно.
Отчего?.. Она не понимала, в чем ошиблась, но совершенно точно заметила, что сказала что-то не то.
— …Вот как, — наконец вымолвил Люк странно бесцветным голосом. — Тогда я рад.
— Люк, я…
— Уже почти время ужина.
Бросив эти слова и повернувшись к ней спиной, он вышел.
Все его существо кричало:
«Я не хочу сейчас разговаривать!»
Камилла попыталась окликнуть его вновь, но проглотила слова вместе со вздохом.
В тот вечер женскую прислугу еще не успели нанять, а потому Камилла сама вымыла голову и переоделась в ночное платье. Она направилась в хозяйскую спальню на втором этаже, но на полпути остановилась.
Вспомнила о том… что кровать у них — односпальная…
Большая, конечно, но двоим взрослым спать на ней было бы тесновато. Стало быть, та комната предназначалась только для Камиллы, — а значит, у супругов должны быть отдельные спальни.
«Но ведь после ужина мне так и не выпало случая поговорить с Люком…»
После того как Люк вечером показал ей хозяйскую спальню, им даже не удалось поговорить по-настоящему.
Вне сомнения, его задели ее слова. Даже за ужином, который приготовил широкоплечий повар, они не обменялись ни единой фразой. Позже, когда они уже пошли мыться, Камилла попыталась заговорить с ним опять, но Люк только молча кивнул.
«Все верно... Люку ведь всего шестнадцать».
Прижав ладонь ко лбу, Камилла протяжно вздохнула.
В Лапладии и соседних королевствах шестнадцать лет — это возраст совершеннолетия, так что желающие вполне могут вступить в брак. И все же Люк — всего лишь подросток, практически мальчик.
Говорили, что вырос на полях сражений и держится куда собраннее — и выглядит крупнее — большинства шестнадцатилетних, отчего кажется взрослым. Но сути это не меняет: он едва переступил порог из отрочества во взрослую жизнь. Слова, которые взрослый легко пропустил бы мимо ушей, в его возрасте могли глубоко ранить.
«Значит, взрослой должна быть я».
Сам по себе брак из-за разницы в возрасте уже был для него испытанием. Если вдобавок его старшая жена станет вести себя как избалованный ребенок, ожидая, что он угадает ее мысли, — разумеется, он быстро устанет и только раздражится.
«Нельзя допустить, чтобы день кончился вот так. К тому же… нынешняя ночь не зря зовется “брачной”».
Монастырь, где жила Камилла, был обителью женщин, и, возможно, по этому причине там были удивительно откровенны в вопросах телесного воспитания. Камилла имела достаточное представление о том, что полагается делать мужу и жене в первую ночь.
«Но я не могу представить себя делающей что-то подобное — тем более с Люком в качестве партнера…»
Она чувствовала себя порочной женщиной, соблазняющей невинного юношу. Вина переполняла ее, затрудняя возникновение внутреннего желания.
По правде, Камилла никогда не питала особого интереса к романтическим или плотским утехам. Она полагала, что останется незамужней на всю жизнь, и принять текущую действительность как свою собственную было для нее до странного трудно.
«Если Люк попросит меня об этом, я должна буду ответить как подобает жене, но…»
Камилла стояла посреди коридора второго этажа в смятении и нерешительности, будучи настолько глубоко погруженной в свои мысли, что даже не заметила приближающихся сзади шагов.
— Госпожа Камилла?
— А-а!?
Вздрогнув от внезапного голоса, Камилла резко обернулась. Она узнала его сразу, но Люк стоял перед ней, свежий после омовения, с фонарем в руке, с безучастным и слегка недоумевающим выражением лица.
— Вы… потеряли дорогу к своей комнате?
— Н-нет, я в порядке, — быстро ответила Камилла. — Я знаю, где она. Просто… я не была уверена, должна ли я сегодня там ночевать.
«Мне следует четко и ясно выражать свои мысли».
Пылая от смущения, она с трудом выдавила эти слова. Люку, кажется, потребовалось несколько секунд, чтобы осознать их смысл, — а затем между его бровей пролегла складка.
«Ах… Я, кажется, снова не так выразилась…»
— …Верно, сегодняшнюю ночь полагается считать брачной, — осторожно произнес он.
— Да… И… если мне полагается разделить с вами ложе, тогда мне нужно пройти в супружескую спальню.
— …
Люк продолжал смотреть на нее, лицо его было суровым. Ничто в нем не говорило о рвении к брачной ночи, и Камилла почувствовала, как ее решимость угасает под гнетом унижения, оттого, что она во второй раз за день заставила мужа чувствовать себя неловко.
Не находя больше слов, Камилла резко замолчала.
Словно сжалившись над ней, Люк наконец тихо вздохнул.
— …Если вы говорите это из чувства долга, то, пожалуйста, не тревожьтесь. У меня нет намерения принуждать вас к чему-либо.
— …
— Сегодня мы будем спать раздельно. Моя комната там. Если что-то понадобится, зайдите ко мне.
С этими словами Люк повернулся к ней спиной.
— Что ж, в таком случае… доброй ночи.
— …Доброй ночи, Люк, — выдавила Камилла хрипло, глядя на его широкую спину.
Он не стал оборачиваться.
Обновлено: 20.02.2026