Даже обе служанки и Су Синь были шокированы этой внезапной переменой.
Няня в ужасе огляделась по сторонам. Увидев, что вокруг никого нет, она облегчённо вздохнула и, испуганно взглянув на наложницу, прошептала:
— Госпожа, не говорите так!
В этом мире для женщин существовало множество ограничений, словно они рождены лишь для того, чтобы быть нежными и внимательными, заботиться о мужьях и детях, посвящая всю себя семье, — только так они могли считаться «достойными».
Няне было уже за сорок. С самого рождения она сталкивалась с подобными наставлениями почти ежедневно. Спустя годы она всем сердцем уверовала, что это — единственно верный путь.
«А другие и вовсе не сомневаются», — думала она.
Поэтому, хотя няня и знала, что наложницу Жун растили в большой снисходительности, она всё равно считала её слишком своенравной.
— Теперь Вы — мать, и нельзя оставаться такой же своенравной, как прежде. — Именно потому, что ее послала мать наложницы Жун, госпожа Вэй, няня осмелилась дать этот совет. — Более того, это — императорское потомство, дело величайшей важности. Вдруг кто-то с дурными намерениями подслушает? Или если маленький принц, повзрослев, узнает об этом от кого-то, не испортятся ли легко отношения между матерью и сыном?
Гу Шао, лежавший рядом, подумал: «Извините, я это уже услышал.»
Впрочем, он не был столь же недоволен, как няня. По его мнению, куда проблемнее было бы, если бы женщина, прошедшая через столько испытаний и мук за девять месяцев, всё ещё слепо обожала того, кто стал их причиной.
«Прежде чем быть матерью, она должна быть собой.» — подумал Гу Шао, вспоминая что именно этому его собственная мать научила его, когда ему было четыре года. Она также говорила, что поначалу не испытывала к нему особой нежности, но, увидев, какой он милый, постепенно начала изливать на него всю свою любовь.
Память об этом Гу Шао хранил более двадцати лет.
«И на этот раз я снова уверен, что смогу заставить её полюбить меня!» — с решимостью подумал он.
Он слишком хорошо знал, какие дети нравятся взрослым. После множества «экспериментов» в прошлой жизни ни один взрослый не мог устоять перед его чарами, когда он был маленьким. Все старшие родственники при виде него непременно его хвалили!
Просто другим детям не так везло — каждый его визит заставлял их родителей вдруг находить в них бесчисленные недостатки.
Позже, когда появился термин «зелёный чай»*, друзья Гу Шао неизменно вспоминали его лицо: «Этот парень в детстве был ходячим воплощением зелёного чая с длинными ресницами!»
Гу Шао всегда был бесстыдным. Он почувствовал лёгкую досаду лишь на мгновение. Подбодрив себя, он снова распахнул свои большие, влажные от слёз глаза и с трогательной жалостью посмотрел на наложницу Жун.
Услышав слова няни, наложница Жун на мгновение задумалась: «Неужели это и впрямь моя вина?.. В этом мире разве найдутся люди, ненавидящие своих детей?»
Наложница Жун слегка растерялась, и, повернув голову, её взгляд снова встретился с взглядом Гу Шао.
Малыш, казалось, был напуган её внезапным окриком, и его крошечное тельце невольно съёжилось.
Он вот-вот готов был расплакаться, но сдерживался. И когда наложница Жун показалось, что он сейчас разревётся, он снова заволновался, замахав ручками.
— А-гу... — послышалось тихое воркование.
Даже страх не мог помешать ему тянуться к ней.
В одно мгновение обычно избалованную и своенравную наложницу Жун охватило невыносимое чувство вины.
— …Дайте мне ребёнка, я хочу его видеть.
— Слышите, наложница Жун даже не сказала «подайте сюда дитя». — Су Синь обрадовалась и быстро поднесла маленького принца поближе к наложнице Жун.
Та впервые разглядывала его так близко. Долго всматриваясь, наложница Жун невольно нахмурилась и вдруг вымолвила:
— …Неказистый.
Она не могла поверить, что существо, вышедшее из её чрева, может быть таким… невзрачным.
— Прямо как маленькая обезьянка. Неужели его тайком подменили?
После лишь мгновенного ступора Гу Шао быстро восстановил душевные силы: «Ничего, мама! Всё будет хорошо, мама! Скоро я стану красивым!!»
Видя, что она наконец-то готова приблизиться к маленькому принцу, няня, стоявшая рядом, не удержалась от мягкой улыбки:
— Что Вы, все дети рождаются такими. Маленький принц и так уже очень мил. Обычные младенцы, едва появившись на свет, и вполовину не так хороши, как он.
Хотя эти слова были некоторым преувеличением, в них была доля правды.
Однако наложница Жун оставалась скептичной.
Вскоре Гу Шао не смог более бороться с накатившей дремотой и погрузился в глубокий сон.
Перед тем как окончательно закрыть глаза, он не забыл прижаться щёчкой к матери, упуская возможность продемонстрировать свою привязанность.
Как могла наложница Жун устоять? Почувствовав эту хрупкую мягкость, прильнувшую к ней, она невольно затаила дыхание, в душе её боролись раздражение и противоречивые чувства.
— Кстати, где Су Юэ? — Поскольку до этого она дремала, а эта девчонка устроила переполох неподалёку, наложница Жун с опозданием вспомнила, что одной из её служанок нет рядом.
Едва она произнесла эти слова, как остальные замерли.
Хотя они и знали, что только что родившей госпоже не стоит беспокоиться, но, поскольку дело касалось жизни и смерти, Су Синь и Су Цю тут же, не раздумывая, с глухим стуком опустились на колени.
— Умоляем, госпожа, спасите Су Юэ!
Только тогда наложница Жун поняла, что с Су Юэ что-то случилось.
«Десять ударов палками от Министерства внутренних дел — это не шутка, особенно если приказ отдал лично наследный принц. Если Су Юэ и выживет, с неё живьём снимут кожу. Если же не повезёт, и она останется калекой — её жизнь будет разрушена. Хотя наследный принц и наказал Су Юэ, он же и спас мою жизнь.» — Наложница Жун в этот момент не знала, что и делать.
Она лишь приказала присутствовавшему евнуху передать служащим Министерства внутренних дел, чтобы те были помягче и просто приняли её знак внимания.
Учитывая её статус в семье и то, что она только что родила наследника, она надеялась, что в Министерстве не станут чинить препятствий.
— Но не вызовет ли это… недовольства у Его Высочества наследного принца? — Су Синь выразила опасение.
Наложницу Жун это нисколько не заботило.
— Я должна защищать тех, кого хочу защищать. Когда Су Юэ выйдет, я подарю ей ту нефритовую шпильку, что лежит на дне моего сундука. Дам ей ещё и месячный отпуск, а её родителям и братьям за стенами дворца передам десять лянов серебра. — Наложница Жун никогда не скупилась на тех, кто был к ней близок.
Услышав это, Су Синь и Су Цю пожалели, что тогда выбежала не каждая из них.
Когда с этим вопросом разобрались, наложница Жун не удержалась и спросила:
— А где Император? Почему я Его не вижу?
Императрица приходила ранее и, убедившись, что наложница отдыхает и не получила серьёзных повреждений, посидела немного и удалилась.
Визит Императрицы был данью формальности, но Император не появлялся с самого начала и до конца.
— Слышали от людей из передних покоев, что приём давно закончился. Император… вероятно, не пришёл намеренно.
Няня и служанки переглянулись, не зная, стоит ли говорить правду. Они боялись, что правда огорчит наложницу.
В этот момент маленький принц, до того крепко спавший, внезапно пошевелился.
Гу Шао проснулся от голода. Он обнаружил, что младенец совершенно не терпит голода и требует пищи каждые час-два.
А с момента последнего «приёма пищи» прошло уже больше трёх часов.
Увидев, как малыш безутешно хнычет, словно от сильной боли, слабый, как мышка, будто вот-вот испустит дух, наложница Жун немедленно запаниковала:
— Что с ним случилось?
Теперь её уже не волновало, придёт Император или нет.
Хотя она и была сильно привязана к Императору, сейчас всё её внимание целиком поглотило это маленькое существо перед ней.
— Маленький принц, должно быть, проголодался. — Увидев это, няня не поддалась панике, а с облегчением вздохнула.
Вскоре в родильной палате поднялась оживлённая суета.
В это же время, во дворце Чэнмин Император Цзинвэнь, облачённый в спальные одежды, лежал на драконьем ложе, но сон не шёл к нему.
Дело было не в отсутствии чувств к наложнице Жун, просто у него не было иного выбора.
Император Цзинвэнь с досадой и в то же время с тайным удовольствием вспоминал, как эта женщина начинала ревновать и закатывать сцены всякий раз, когда он оказывал внимание другим наложницам: «Хотя по натуре она высокомерна и несдержанна, она не может и на минуту оставить меня в покое. Надеюсь, на этот раз она не слишком опечалится. Она и так пролила много слёз во время беременности, это может повредить её глазам…»
*Примечание переводчика
Зеленый чай — это уничижительный термин, который описывает человека (как правило, девушку или женщину), который притворяется невинным, милым, добрым и хрупким, но на самом деле является расчетливым, манипулятивным и коварным. Главная характеристика «зелёного чая» — скрытность и двуличие.
Обновлено: 19.01.2026