Под тяжёлым взглядом императора Ван Цзыцюань наконец умолк. Император Цзинвэнь смотрел на маленькую фигурку, спокойно стоявшую на коленях, и чувствовал приступ мигрени.
«С чего вообще начинать воспитание этого ребёнка? Сейчас он уверенно держит палочки для еды, а что делает? Осваивает азы азартных игр!» — Вспомнив, как сын командовал дамами за игровым столом, император Цзинвэнь невольно сделал глубокий вдох.
В зале повисла тягостная пауза.
А Е Шуо в душе чувствовал себя глубоко обиженным: «Всего-то карточная игра, а его скаредный батюшка устроил целый разгром. Раньше-то всё было можно, а теперь и простым развлечениям пришёл конец. Быть принцем — сплошная головная боль,» — размышлял мальчик. — «Особенно с моим положением и происхождением. Будешь слишком умен — отчим недоволен. Будешь неучем — опять недоволен. Нужно быть выдающимся, достойным сыном дракона и внуком феникса, чтобы радовать родителя. Но и слишком выдающимся быть нельзя — посеешь семена будущей беды. Как и положено императору — служить ему очень нелегко».
Пока Е Шуо раздумывал, император Цзинвэнь снова заговорил, сменив гнев на попытку назидательности:
— Мацзюэ, в конце концов, занятие низкое, недостойное выходить на свет. Даже достигнув в нём вершин, ты останешься всего лишь искусным игроком.
«Да-да-да,» — мысленно поддакивал Е Шуо. — «Всё, что не помогает строить великую империю Чжоу, — бесполезно. А даже если и помогает, но звучит недостаточно благородно, в глазах моего скаредного папаши всё равно провал».
Но Е Шуо, человек из будущего, был уверен: «Во всех трёхстах шестидесяти ремёслах есть свои мастера. Имея один настоящий навык, уже не пропадёшь. Отлично играешь в маджонг — не будешь знать забот о хлебе насущном. Даже умение мастерски лепить фигурки из грязи — уже умение! Я и сам хотел развивать это направление, но карьера была прервана на самом старте!»
Будучи самодержавным императором, Цзинвэнь, разумеется, не собирался советоваться с сыном о его будущем. Его слово было законом.
— У И, — вдруг позвал он в пустоту.
Император понял: обычные слуги с этим сорванцом ничего не сделают, а то ещё и сами будут им одурачены. Такое дело нужно поручить надёжному человеку.
Услышав, как отец обращается в пустоту, Е Шуо на мгновение опешил: «Неужели так разозлился, что сбрендил? Там же никого нет».
Но не успела эта мысль закончиться, как из-за драпировки бесшумно выскользнула тень и, опустившись на одно колено, замерла.
— Повелитель.
Эта сцена потрясла Е Шуо, современного человека, до самого основания. Все его представления о мире рухнули в одно мгновение: «Этот парень… Он умеет летать?! Это… это ненаучно!»
— Ма-ма-мама! — невольно вырвалось у него, и он откатился, ухватившись за подол платья наложницы Жун.
Но, обернувшись, он увидел, что мать, кажется, совершенно не удивлена. Такие сцены были для неё давно привычны. Наложница Жун и вправду привыкла. Ещё в родительском доме она не раз видела, как то отец, то братья вызывали таких стражников.
Потому она лишь озадаченно спросила:
— Что случилось, Шуо’эр?
Е Шуо был встревожен. Только сейчас до него дошло: в этом мире существует настоящее искусство цингун!
Император Цзинвэнь впервые видел, как его младший сын испуган до дрожи. Он решил, что мальчик боится У И, и это его даже удовлетворило. Значит, стражник будет держать принца в узде.
— У И, отныне ты от моего имени будешь присматривать за маленьким принцем день и ночь. Не позволяй ему заниматься чем попало, — приказал он. Под «чем попало» подразумевалось, конечно же, в первую очередь игра в маджонг.
Император Цзинвэнь приложил немало усилий, чтобы избавить отпрыска от пагубного пристрастия. Сначала Е Шуо был шокирован, но потом сердце его наполнилось ликованием. Да, именно ликованием. Он вовсе не чувствовал, что потерял свободу из-за присмотра. Напротив, он был невероятно взволнован.
Спросите любого современного человека: разве он не мечтал в детстве о боевых искусствах? Е Шуо вспомнил, как в прошлой жизни, будучи ребёнком, тоже страстно желал постичь цингун. Повзрослев, он узнал, что всё это — вымысел, и оставил мечту. Дело было не в уровне интеллекта, а просто в тоске по недостижимому.
Но он боялся, что отец заметит его восторг. Если тот передумает — беда. Поэтому Е Шуо быстро опустил голову, пока император не встретился с ним взглядом. Однако император Цзинвэнь увидел совсем другую картину: плечики малыша мелко дрожали, будто он был в ужасе.
Император Цзинвэнь внутренне вздохнул с облегчением: «Главное — чтобы боялся. Значит, не будет безобразничать впредь».
Раз император приказал, У И, как тайный стражник, не смел ослушаться. На миг задержавшись, он твёрдо ответил:
— Принято, Ваше Величество. Отныне я буду заботиться о маленьком принце.
Император Цзинвэнь бросил последний взгляд на сына. Поскольку стражник был его личным человеком, он и слушаться будет только его. Даже если сорванец попробует что-то выкинуть на этот раз — ничего не выйдет.
«Жаль только две кисти «Ху», которые я велел Внутренним покоям приготовить,» — мелькнула у него мысль. — «Пропадут зря».
Посидев ещё немного, император не остался ночевать. За ужином, увидев вернувшегося из верхнего кабинета Шестого принца, он наконец почувствовал облегчение: «Слава Небу, во дворце Цюу ещё остался человек, который занимается настоящим делом».
Император Цзинвэнь не поскупился на щедрые похвалы в адрес шестого сына, чем тот был несказанно польщён. В конце концов, император удалился в довольно хорошем расположении духа.
Когда фигура отца окончательно скрылась из виду, Е Шуо не смог сдержать довольной усмешки.
— Хе-хе…
У И, ошеломлённый, невольно обернулся. Но смешок замолк так быстро, что стражник едва не решил, будто ему почудилось. То, что у императора есть тайная стража, секретом не было. Секретными были лишь их дислокация, подготовка, навыки и численность. Е Шуо раньше об этом не спрашивал, вот ему и не рассказывали. Даже Шестой принц узнал о стражнике впервые.
Глядя на человека, который стоял неподалёку, недвижимый, как деревянный идол, Шестой принц чувствовал лёгкое недоумение. Привлечь внимание отца — дело, конечно, хорошее, и можно даже позавидовать. Но если уж на то пошло… Шестой принц отогнал эти мысли. Никто не счёл бы такую «честь» — постоянную слежку — чем-то хорошим. Разве что его младший брат.
Видя, что брат ведёт себя так, будто ничего не произошло, Шестой принц не выдержал:
— Я же тебе говорил — не связывайся со всей этой ерундой, а то отец рассердится.
Прожив во дворце Цюу те же два месяца, как Шестой принц мог не знать, чем занимаются наложница Жун и его младший брат? Он, конечно, пытался их вразумить, но его не слушали. После множества попыток Шестой принц сдался.
Е Шуо лишь закатил глаза: «Какое мне дело до того, сердится его скаредный батюшка или нет? Главное, чтобы самому было хорошо, разве нет? У отца столько запретов, что всех не обойти — только устанешь. Лучше уж делать по-своему, пока не заденет чего-то принципиального. Я верю, что у отца, сумевшего стать императором, хватит широты взглядов, чтобы со временем смириться.»
— Сяомин*, ты слишком много беспокоишься, — вздохнул Е Шуо. — Смотри, не состарься раньше времени.
— Называй меня Шестым братом! — Шестой принц не удержался и стукнул брата по голове.
Затем его охватило лёгкое разочарование: «Как я хотел бы быть таким же беззаботным и свободным, как младший брат, делать что вздумается! Но реальность постоянно напоминала мне, что это невозможно. У меня нет того высокого статуса, с которым брат родился. Мне приходилось трудиться в сто раз усерднее, чтобы просто удержаться среди других принцев. И сегодня мои усилия наконец заметил отец.» — Вспомнив похвалы за ужином, Шестой принц почувствовал — всё было не зря.
Е Шуо, прикрыв голову, плюхнулся на кровать брата, заметно испачкав покрывало землёй с одежды.
Придя в себя, Шестой принц аж вздрогнул:
— А ну встал!
— Не встану, не встану и не встану!
Стоял разгар лета. Звёзды, словно пыль, были рассыпаны по небосводу. Мягкий лунный свет пробивался сквозь оконную решётку, освещая постель. За дверями трещали цикады, лишь подчёркивая тишину летней ночи и праздную безмятежность двух мальчишек.
Прослушав их болтовню около часа, У И счёл нужным вмешаться:
— Ваше Высочество, время отходить ко сну.
«Неужели этому парню ещё и за моим распорядком следить положено?» — Подумал Е Шуо.
Игнорируя явно потешающийся взгляд Шестого принца, Е Шуо сделал серьёзное лицо, шлёпнул себя по коленкам и молча поднялся.
Улыбка Шестого принца мгновенно исчезла: «Что-то было не так. Почему младший брат сегодня такой сговорчивый?»
Но прежде чем он успел что-либо понять, двое уже вышли из комнаты.
Вернувшись в свой боковой зал (за два месяца его обновили — Е Шуо настоял, чтобы не использовали киноварь. Во Внутренних покоях, конечно, не совсем поверили в рассказы принца о её вреде, но раз уж он просил — выполнили), Е Шуо увидел, что теперь помещение отделано предельно просто, почти без краски. Он уже успел переехать сюда, даже выпросил у матери денег на кровать побольше, чтобы ворочаться было спокойно.
На умывание и переодевание ушло около четверти часа. Е Шуо залез под одеяло, не дожидаясь новых напоминаний от У И.
Тот наблюдал за этим и думал: «А ведь маленький принц не такой уж непослушный, как говорил евнух Ван. Ведёт-то он себя вполне прилично».
Когда мальчик улёгся, У И уже собирался запрыгнуть на балку для ночного дежурства, но вдруг услышал:
— Постой минутку.
Стражник обернулся, насторожившись:
— Что прикажете, Ваше Высочество?
— Обычно я ложусь спать часов в одиннадцать вечера, — честно сказал Е Шуо (как человек из будущего, он и правда считал сон до десяти слишком ранним). — Сегодня я так рано не усну.
«И что?» — подумал У И, внутренне готовясь к капризам.
— Может, расскажешь мне какую-нибудь историю?
Вот оно что. У И мысленно вздохнул с облегчением, но отказался:
— Простите, Ваше Высочество, я не мастер рассказывать. Если хотите сказку — позову няню.
— Не надо, — Е Шуо лукаво прищурился, изображая крайне уступчивого и понятливого ребёнка. — Если не умеешь рассказывать истории, давай что-нибудь другое. Что у тебя хорошо получается — о том и поговорим.
Единственное, в чём У И был действительно хорош, — это слежка, выслеживание, убийства и прочие тайные дела. Но всё это было строжайшей тайной, и маленькому принцу рассказывать никак нельзя.
У И слегка занервничал. Он уже решил проигнорировать просьбу и собирался исчезнуть, как Е Шуо снова заговорил:
— Может, тогда расскажешь о боевых искусствах? Это же не секрет, правда?
«Если говорить только о приёмах и тренировках, без подробностей о службе… пожалуй, можно.» — У И подумал и не нашёл в этом прямого запрета. И потому, после недолгого колебания, по приглашению Е Шуо он присел у изголовья кровати.
*Примечание переводчика.
Сяомин — Маленькая шестерка.
Обновлено: 19.01.2026