«Каждый из них — настоящий сплав амбиций и хитрости. А ведь им всего несколько лет от роду. Что же будет, когда они повзрослеют?» — Одна лишь мысль об этом заставила кожу на голове Е Шуо неприятно заныть. Эта сцена лишь укрепила его решимость держаться подальше от борьбы за трон.
Услышав возглас Су Цю, наложница Жун почти мгновенно очутилась рядом с Е Шуо. Подсознательно она резко оттолкнула некое препятствие на своём пути и, нервно дрожащими руками, принялась осматривать Е Шуо, опасаясь, что он пострадал. Убедившись, что на лице младенца была лишь пыль и с ним всё в порядке, наложница Жун с облегчением выдохнула. В тот момент она не придала значения тому, что именно оттолкнула.
Застигнутый врасплох Шестой принц почувствовал, как его отбрасывает в сторону неведомая сила. Не успев опомниться, он тяжело рухнул на землю.
Видя, как все в панике окружили маленького принца, не удосужившись даже взглянуть на него, Шестой принц на мгновение замер, а затем, молча, отряхнул с одежды травинки и поднялся.
Е Шуо почувствовал, что им ловко манипулируют, и у него от этой мысли закружилась голова.
Спустя долгое время наложница Жун наконец вспомнила о нём и, обернувшись, увидела кровоточащую царапину на его лбу.
Наложница Жун сперва остолбенела, а затем пришла в ярость: «Если бы Шестой принц не среагировал вовремя, пострадал бы мой сын!» — Она не могла вынести мысли о том, как было бы больно её мальчику, получи он такую же рану!
Чем серьёзнее выглядели повреждения Шестого принца, тем сильнее кипел гнев наложницы Жун.
Не медля ни секунды, она громко скомандовала:
— Мама Цзин, мама Юй, возьмите людей и немедленно задержите тех двоих, что прячутся за каменной горкой!
— Есть!
Две служанки почтительно отозвались и стремительно бросились выполнять приказ, увлекая за собой нескольких молодых евнухов.
Пятый и Седьмой принцы были пойманы с поличным.
Даже будучи схваченным, Пятый принц сохранял показное спокойствие.
— Я не виноват! Это он всё затеял! — он указал на Седьмого принца.
К сожалению, Пятый принц был ещё слишком молод и не знал, что все оправдания тщетны, если кто-то сильный решил, что ты виновен.
Наложница Жун чуть не рассмеялась, услышав его слова:
— Седьмому принцу всего четыре года. Разве смог бы он взобраться на ту горку без твоей помощи? — Наложница Жун могла нервничать, но дурочкой она не была.
Услышав это, Пятый принц невольно сглотнул: «Пропал. Я совсем про это забыл».
Именно он тогда затащил Седьмого принца наверх.
Однако Пятый принц продолжал держать марку, ведь он понимал, что значит его статус принца крови.
Даже императрица не стала бы наказывать их слишком сурово, не то что простая наложница Жун.
— Рабы! Собаки! Немедленно отпустите меня и брата! Посмеете ли вы ответить, если нам будет нанесён ущерб? — кричал он, словно специально для ушей наложницы Жун, и для убедительности пнул евнуха, державшего его за руку.
Услышав это, дворцовые служанки замешкались. Они смущённо переглянулись и уставились на наложницу Жун.
Всё-таки это императорские отпрыски. Если с ними что-то случится, отвечать придётся им.
Видя их нерешительность, Пятый принц возгордился ещё больше и даже позволил себе бросить на наложницу Жун вызывающий взгляд: «Я давно слышал от матери, что эта женщина — своевольная и надоедливая стерва. Теперь вижу: так оно и есть. Посчитаю это местью за матушку».
Наложница Жун заметила его взгляд, и её лицо посинело от гнева.
Е Шуо, которого она крепко прижимала к груди, не мог сдержать внутреннего вздоха: «Этот ребёнок ещё слишком мал и глуп. Окажись он не во дворце, способов замучить его насмерть нашлось бы множество».
Е Шуо, новичок в этом мире, за несколько мгновений мысленно перебрал с десяток таких способов, не говоря уж о его матери, видавшем виды дворцовом ветеране: «Вероятно, вскоре Пятый принц будет молить, чтобы его собственная мать поймала и выпорола его первой — дабы спасти от гнева моей».
Конечно, наложница Жун могла быть в чём-то недальновидной, но глупой её назвать было нельзя.
На этот раз Пятый принц действительно сумел вывести её из себя.
— Раз уж ты так жаждешь зрелищ, я не разочарую, — холодно произнесла она. Наложница Жун была первой во дворце по части высокомерия и властности. Кто такой Пятый принц в сравнении с ней?
— Привести ко мне немедленно наложницу Шу и Сюй Гуйжун!
Пятый принц начал паниковать:
— Что ты задумала, вызывая сюда мою мать???
«Глупый ребёнок, — с досадой подумал Е Шуо. — Моя мать не может тронуть тебя самого, но разве она не может добраться до твоей матери?»
Хотя наложница Шу и Сюй Гуйжун были, по сути, невиновны — особенно Сюй Гуйжун, чей сын стал орудием в чужих руках, и она сама оказалась замешана в этом против воли, — их участь была незавидной.
Но Е Шуо не мог говорить и, естественно, не мог за них заступиться. Он мог лишь мысленно надеяться, что его мать вскоре остынет.
Когда наложница Шу получила весть, у неё внезапно потемнело в глазах: «Зачем, зачем моему сыну понадобилось её провоцировать? Разве он не видит, что даже императрица не может с ней справиться? Напасть на её сына — всё равно что дернуть тигра за усы!»
Будучи матерью, потерявшей ребёнка, она прекрасно понимала, что значит новорождённый маленький принц для наложницы Жун.
У неё не оставалось выбора, кроме как тайком послать доверенную служанку с вестью императору в надежде, что тот спасёт их ради Второго принца.
Примерно через время, необходимое для сгорания половины благовония, наложница Шу и Сюй Гуйжун поспешно прибыли в Императорский сад. Увидев окровавленную ткань на земле, их сердца одновременно ёкнули, а лица побелели.
Затем они бросили взгляд на пелёнки в руках у наложницы Жун... К счастью, с тем ребёнком всё было в порядке.
Шестого принца, стоявшего поодаль, они подсознательно проигнорировали.
— На колени! — Увидев их, наложница Жун, вся пылая гневом, изрекла ледяным тоном.
Стоит ли говорить, что садовые дорожки были вымощены жёсткой галькой?
Как же больно должно было быть, если бы кто-то и впрямь стал на них коленями!
Пятый принц тут же встревожился:
— Матушка, не делай этого!
Но разве она могла отступить лишь потому, что он попросил?
Высокопоставленный чиновник может задушить простолюдина. Если императорская наложница приказывает наложнице Шу, как та может ослушаться?
Наложница Шу с горьким вздохом опустилась на колени, поддерживаемая служанкой. Сюй Гуйжун, вся в слезах, последовала её примеру.
Седьмой принц не выдержал и громко расплакался.
Сюй Гуйжун разрывалась от жалости, видя это, но ничего не могла поделать.
Пятый принц наконец осознал свою ошибку и понял, почему все во дворце так боялись императорской наложницы.
К сожалению, было уже поздно.
«Наказывать мать за проступок сына... Как же это жестоко», — с отвращением подумал Е Шуо, чувствуя, что он и его мать всё больше походят на злодеев из пьесы.
— Раз Пятый принц был воспитан тобой, и он сегодня совершил ошибку, тебе и искупать её. Пробудь здесь на коленях полчаса, — объявила наложница Жун. — В конце концов, наложница Шу — биологическая мать двух принцев. Даже наложница Жун не могла зайти слишком далеко. Будь на месте Сюй Гуйжун, она, не задумываясь, велела бы раздробить ей колени!
Даже полчаса на такой мостовой были совершенно невыносимы.
Пятый принц всё ещё не унимался:
— Наложница Жун, как ты смеешь так обращаться с моей матерью? Погоди, когда вернётся Второй брат, я обязательно заставлю тебя заплатить за это!
Наложница Жун, нежно поглаживая щёчку сына, с надменным безразличием произнесла:
— Произнеси ещё одно слово, и я заставлю наложницу Шу проползти на коленях и лично поднести мне чашку чая.
— Ты!..
Пятый принц был окончательно и бесповоротно сломлен.
Не будет преувеличением сказать, что эта сцена стала травмирующим воспоминанием его детства. Теперь, столкнувшись с ней вновь, он, вероятно, надолго станет куда послушнее.
Тем временем император Цзинвэнь вскоре узнал о происшествии в гареме, но не придал ему особого значения.
В конце концов, Пятый принц и впрямь был виноват. Более того, в столь юном возрасте он подставил собственного младшего брата — урок был ему необходим.
— Просто проследите, чтобы не перешли границ, — таков был его вердикт, по сути, предрешавший исход дела.
Напрасно прождав весточки от императора, наложница Шу постепенно осознала тщетность надежд. Как бы тошно ей ни было, приходилось смиряться.
Полчаса пролетели в мучительном ожидании. Когда наказание завершилось, наложница Жун с насмешливым видом поставила чашку на стол и обратилась к ожидавшему придворному лекарю:
— Скажи, неужели на лбу Шестого принца останется шрам?
Врач почтительно склонил голову:
— Этого бы не должно случиться. Рана длинная, но неглубокая. Дети заживают быстро, она скоро затянется.
— Что ж, благодарю за труд, — кивнула наложница Жун. — Помнится, в Императорской больнице хранятся особые целебные мази для удаления шрамов. Не забудь передать их для Шестого принца.
Наложница Жун всегда ясно осознавала границы между наградой и наказанием. И раз уж Шестой принц помог её сыну, прикрыв его собой, она, естественно, испытывала благодарность.
Неожиданно этот инцидент позволил Шестому принцу привлечь благосклонное внимание императорской наложницы. Императорский врач немедленно согласился. Затем наложница Жун обернулась к служанкам Шестого принца:
— А вы... Если я ещё раз замечу, что вы пренебрегаете Шестым принцем, вам несдобровать!
— Не смеем! — услышав это, дворцовая служанка поспешно опустилась на колени, спеша заверить в своей преданности.
— Уже поздно. На ребёнке тонкая одежда, он ранен, а слуги не могут должным образом о нём позаботиться, — наложница Жун окинула Шестого принца оценивающим взглядом. — Почему бы тебе временно не переехать в мой дворец Цюу? Вернёшься обратно, когда рана на голове заживёт.
«Получил персик — отплати нефритом». Наложница Жун даже не задумалась, согласится ли император. Если бы он был против или счёл это неуместным, он бы уже прислал распоряжение.
— Огромная благодарность наложнице Жун! — Шестой принц поднял на неё взгляд, полный искренней признательности и подобострастия, отчего сердца некоторых присутствующих невольно смягчились:
«Бедный ребёнок...»
Никто не мог представить, что в этот, казалось бы, рядовой конфликт вкрадётся кто-то третий.
Даже если бы Пятого принца забили до смерти, он не догадался бы, что стал тем самым богомолом, подкрадывающимся к цикаде, за спиной которого притаилась иволга. Он думал, что нашёл козла отпущения, а на деле — сшил роскошные свадебные одежды для другого.
В этой схватке главным победителем неожиданно вышел Шестой принц.
Е Шуо, наблюдавший за разворачивающейся драмой со стороны, чувствовал себя так, будто его всё изломало.
«Глупая матушка, тебя в самом деле провёл пятилетний ребёнок! Ты и не подозреваешь, что привести Шестого принца во дворец Цюу — всё равно что впустить в дом голодного волка».
Возможно, поначалу Шестой принц лишь хотел изменить свою жалкую жизнь, но, привыкнув к роскоши дворца Цюу, нет никакой гарантии, что он не возжелает большего.
Е Шуо припомнил одну старую поговорку: «Кукушка занимает гнездо сороки, не так ли?* Кукушонок, убив птенца сороки, естественно, может занять его место... Вот уж действительно "помощник". Да благословит Небо, чтобы Шестой Принц, если и разовьётся до такого уровня, то как можно позже. Намного позже».
*Примечание переводчика.
Имеется в виду классический сюжетный прием о «подменённом наследнике» — банальная история о настоящем и фальшивом сыне, где один занимает место другого.
Обновлено: 19.01.2026